My boy builds coffins.

– Мы сели на хвост Гробовщику! Он двигается прямо к границе Когвила и Клинчера, к четвертому окну! Активируйте‐
Не успел солдат договорить, как в его рот тут же запихнули ком мусора. Из его уха выдернули механический наушник и огрели крышкой от мусорного бака. Хонджун отобрал у солдата Бюро синий плащ, кепи и наушник. Бедняга попытался возразить, но Ким, опустившись на корточки, дал ему еще одну оплеуху, заряженную током, чем заставил окончательно потерять сознание, и присыпал его мусором.
– Помалкивай! Гробовщик – мой. И я верну его.
Сумерки придавили город, и холодный воздух заполнил тихие улицы. Натянув кепку, чтобы рыжей копны не было видно, Хонджун убедился, что солдат сладко спит, и побежал прочь из переулка. Проделывать такое было крайне опасно. Таких магов, как он, Бюро "отлавливало" и ставило на учёт. Все, кто обладают магией, должны были быть зарегистрированы, иметь печать, как скот имеет жженое клеймо, постоянно проходить проверки и отчитываться о любой деятельности. Неповинных же отправляли в исправительные пункты на принудительные работы и заковывали в ошейники, подавляющие ауру – источник магии. Пункты находились в Когвиле – районе для отбросов. Когвил примыкал к Клинчеру – району среднего класса, тот в свою очередь окружал Мейлскрю, являвшийся зоной привилегированного меньшинства. А в центре Мейлскрю находилось Бюро их города Энджина, являвшееся гласом закона.
И Хонджун был неповинным. Он жил на границе Когвила и Клинчера. Ютился в заброшенных фавелах поодаль от всех. Обычный механик на дочерней фабрике "Когвил ЭнМаКорп", занимающейся сбором мелкой домашней техники. Такая работа ему нравилась. Можно было уносить домой бракованные детальки и играться с ними столько, сколько вздумается. А игрался Хонджун давно и упрямо, пытаясь собрать отражатели глушителей, которыми Бюро подавляло ауру магов. И с этим ему помогал Юнхо. Они встретились на свалке фабрики, занятые поиском деталей. Испугавшись друг друга, они едва не подрались, выпустив магию, но, не желая лишних проблем, решили притвориться, что не видели друг друга. После того случая они стали видеться на свалке чаще, часами ковырялись в грудах металла и обменивались деталями. Узнав, что они оба неповинные маги и преследуют одну цель в виде противостояния Бюро, парни решили объединить усилия. Юнхо, метавшийся из одного заброшенного дома в другой, перебрался в домик к Хонджуну, любезно предложившему ему сожительство. Вместе, все-таки, вести незамысловатый быт легче и веселее, да, и, безопаснее. Правда, ауры их были практически несовместимы. Тёмная зелёная аура Хонджуна была колкой, как разряды тока, и в моменты гнева била, как молния. И Юнхо, видя, как узоры на теле спутника начинают сиять и пульсировать, старался затихнуть. Его же собственная, грязная и синяя, была не слабее. Стены едва не тряслись, а приборы то и дело скукоживались, как жженая бумага, стоило им попасть под его горячую руку. Способности, которые давала аура, менялись в зависимости от состояния мага. В здоровом состоянии она была светлой, а в болезненном темнела. За почти год сожительства парням еще не приходилось лицезреть сил друг друга в их изначальном чистом виде.

Но даже с загрязненными аурами им удавалось уживаться. До маленькой ссоры. Глупой, бессмысленной ссоры, после которой Юнхо ушёл на целый месяц. Причиной раздора стал уровень мощности, поставляемый для антиглушителя ауры, которым они занимались. Хонджун считал, что сильно повышать мощность не нужно, чтобы избежать перегруза. А Юнхо хотел полной мощности для полноценной работы устройства. Так Ким получил звание "гребаного труса, который за столь долгое время так ни черта не сделал", а Чон приобрёл статус "безмозглого идиота, который не желает считаться с чужим мнением и слишком рискует". Таких кличек они дали друг другу не мало. С горяча, конечно. Небольшие перепалки были частью их рутины, но эта стала спусковым крючком.

Месяц в одиночестве Хонджун дулся, в душе надеясь, что друг вернется, но тот упрямо блуждал неизвестно где. Не выдержав, он стал выбираться на поиски, но понятия не имел, где именно искать друга. Несколько дней подряд он сразу после работы на фабрике отправлялся на ночные вылазки, но найти Юнхо так и не удалось. Но сегодня ему улыбнулась удача. Стражи Бюро устроили переполох, пытаясь найти Гробовщика. Его Гробовщика Юнхо. В этом и состояла сила тёмной ауры Юнхо – конструировать "гробы". Из предметов поблизости он мог собрать "клетку", и заключённый в ней человек оказывался в ловушке. Не-магу выбраться было невозможно. В худшем случае заточенного могло сдавить насмерть. Такой трюк Чон провернул лишь единожды, когда не рассчитал силы и лишил жизни стража Бюро.

Хонджун, проследив за стражами, выяснил, что те охотятся на его дорогого друга. И надо было найти его раньше, чем они. Железные закоулки, через которые он пробирался, искрили и трескались от его напряжения. Хонджун не мог позволить себе потерять Юнхо. Юнхо уже стал ему больше, чем просто другом. Точнее, он очень хотел бы, чтобы Чон был ему больше, чем другом. Хотел бы лежать чуть ближе к нему, когда они засыпали на его кровати, хотел бы касаться его, нежно и невзначай, хотел бы ласково трепать его волосы. Хонджун много чего хотел, но мог лишь затолкать это чувство поглубже и молчать. Он любил Юнхо. Честно любил. Но желание скрутить ему шею и вытрясти из него всё дерьмо за такую выходку не покидало его.
– Придурок! Я заберу тебя домой, и ты получишь!
Граница между Когвилом и Клинчером представляла собой высокую бетонную стену с "окнами" – воротами, через которые фабричные доставщики ввозили товар. Хонджун не знал, зачем Юнхо движется к воротам. Но надо было перехватить его быстрее, чем стражи. В этот раз он даже взял с собой антиглушитель ауры, и правильно сделал. Устройство представляло собой круглый ошейник, формирующий защитное поле вокруг носителя и отражающее лучи глушителей. Пробираясь через развалины и натыкаясь на едва дышащих бездомных, он думал только о том, как вернет Юнхо домой, начистит ему лицо, обнимет, придушит и приласкает.

В нескольких кварталах от четвёртого окна Хонджун наконец сел на хвост стражам. Чтобы не попасться им на глаза, он забрался на крышу старого здания и решил пойти сверху. Старые многоэтажки стояли так близко друг к другу, что достаточно было хорошего прыжка. Над строительством домов в Когвиле даже не старались. Обогнав стражей, Хонджун спрыгнул вниз, и достал йо-йо. Засчет магии игрушка наполнялась током и била, как шокер, ненадолго отключая противника. Трое стражей, заметив парня впереди, поспешили вперед, думая, что встретили коллегу. А катушка йо-йо разделилась на пять пластинок, Ким крутанул их в воздухе, лески растянулись, искря, и обмотались вокруг мужчин. Те, не успев сказать и слова, задрожали от ударов тока и упали ничком.
– Вас еще тут не хватало... – Ким, убедившись, что стражи в отключке, побежал дальше. – Только не отбрось коньки раньше, чем я найду тебя, Ю-ю...
Впереди послышались крики, и Хонджун поспешил в их направлении. В квартале от четвёртого окна в пустом широком переулке, заваленном металлоломом, он нашел группу стражей, окружившую Юнхо. Его волосы, явно не видевшие душа много дней, были совсем растрепаны, защитные сварочные очки разбиты, серая майка разодрана, а на охровых штанах куча заплаток. Чон стоял на коленях, не в силах пошевелиться. Стражи включили глушители, и парень не мог пользоваться аурой. Глушители походили на копья, увенчанные широкими кольцами, испускавшими низкочастотные волны, и против них у магов не было и шанса. На шее Юнхо был антиглушитель, но он, видимо, не работал. Хонджун активировал свой, поставив максимальную мощность, достал йо-йо и бросился вперед. Стражи, услышав электрический треск, обернулись.
– Эй! Ты что-
Ким, зарядив как следует игрушку, снова пустил ее в ход. Та разделилась на пять дисков, сияющих изумрудным светом, и лески крепко обмотали тела мужчин. Глушители треснули, и Чон с облегчением выдохнул.
– Юнхо, гроб!
Опомнившись, Юнхо хлопнул в ладоши, короткие узоры на его шее и руках засияли синим, и обломки железа вокруг задрожали. Он поднял руки вверх, металлолом взмыл в воздух, и, стоило ему сцепить пальцы в замок, как груда железного хлама собралась в огромный короб вокруг стражей, и крепко сжала их. Руки Хонджуна загорелись изумрудным светом, и он пустил еще более мощный ток через лески йо-йо. Гроб заискрил, изнутри донесли глухие вопли стражей, но спустя несколько секунд они затихли. Юнхо, не в силах больше держаться, опустил руки и упал, "гроб" обвалился, и куча железа придавила потерявших сознание стражей.
– Юнхо! Нет-нет-нет! – Хонджун стянул с себя плащ и кепку и подбежал к Юнхо. – Не вздумай помереть тут! Зачем убежал?! Дурак!
– Оставь меня.
– Ты слишком много говоришь для того, кто чуть не отбросил коньки! – Он приподнял друга и проверил его пульс. – Придурок! Идём домой! Ну, Юнхо... – Хонджун приобнял его за плечо и погладил по щеке. – Пойдем домой, ладно?
Чон слишком выдохся, чтобы противиться, и позволил парню поднять себя на спину. Всю дорогу до дома он провел в полудреме, чувствуя лишь странное тепло от чужого тела.

Придя в сознание, Юнхо обнаружил себя сидящим на полу в банной у них дома. Этот полуразбитый голубой кафель он не перепутает ни с чем. От белого света лампы болели глаза, вода шумела, наполняя ванну и пуская клубы пара. Хонджун, сидя спиной к нему, ковырял длинными ногтями блок нагревателя под ванной, и тот пускал искры от каждого прикосновения. Узоры на его руках светились то темно-зеленым, то гасли до цвета молодой листвы. На нем та же майка, открывавшая узоры на боках, и повязанная на поясе тряпка, о которую он вытирал инструменты, испачканные в машинном масле.
– Хонджун...
Сил у Юнхо хватило лишь на едва слышный шепот, но этого хватило, чтобы Ким услышал.
– Юнхо!.. – Он подполз к другу и осмотрел его с головы до ног. – Тебе надо помыться. Ну-ка...
Чон позволил ему стянуть с себя одежду и уложить в воду. Он смотрел, как Хонджун выливает что-то в воду, размешивает это что-то рукой, и вода начинает пениться. Хонджун заставил Юнхо окунуть голову в воду и налил это что-то ему на волосы. Юнхо молча терпел водные процедуры, не противясь намыливанию своей головы. У него самого едва были силы шевелиться. Этот месяц он прятался от стражей, ночевал в заброшенных зданиях, где было, конечно, не очень удобно и холодно спать.
Когда Хонджун смыл с его головы пену и умыл ему лицо, Юнхо выставил рассеченный локоть на бортик, и положил на него голову, готовый уснуть прямо в воде. Ким, сам почти весь мокрый, опустился на колени рядом с ванной и приложил ладонь к его лбу. Узоры на руке вновь засветились, и тот открыл глаза от идущего от чужой ладони тепла. Линии на коже Хонджуна, которые Юнхо видел лишь тёмными, как иглы старой сосны, обрели сияющий цвет молодой листвы.
– Юнхо... Ты как?
– Хонджун, твоя аура... Такая красивая...
– Малахитовая Кровь. Это моя настоящая, незагрязненная аура. Она направлена на лечение тела и восстановление предметов. Стимулирует внутренние процессы в теле, чтобы оно быстрее восстановилось. Я редко применяю ее...
– И не надо. Не трать силы.
– Надо... – Ким приложил вторую ладонь к ссадине на его локте, и узоры на его рукаж засветились ярче. Смотреть на такого измученного Юнхо было больно. Вздохнув, он приблизился к его лицу и перешел на шепот. – Прости меня. Пожалуйста... Я идиот. Полный придурок. Наговорил тебе всякого...
– Не извиняйся.
– Прости... Умоляю, прости Пожалуйста, Ю-ю...
– И ты меня прости. Мне не надо было так говорить...
– Ты останешься? Пожалуйста, останься... Я без тебя не могу. Совсем... Останься...
– А ты позволишь мне?
Хонджун закивал и погладил парня по голове:
– Пожалуйста... Кстати, а почему твой антиглушитель не сработал?
– Была маленькая мощность. А твой, кажется, сработал?
– Я повысил мощность на максимум, как ты и говорил. Только, он начал быстро терять энергию. Надо будет с этим поработать. Поможешь мне? Я без тебя не справлюсь...
Юнхо хмыкнул и улыбнулся. Он убрал волосы со лба Хонджуна и устроил мокрую ладонь на его шее:
– Спасибо. Я очень хочу снова работать с тобой...

Ночь стала промерзать, и Юнхо, которому Хонджун заботливо высушил волосы, поспешил сменить одежду и завалиться в спальню. Творческий беспорядок был неотъемлемой частью комнаты. Детали и железо валялись везде. Под кроватью, на ней, на подоконнике, столике в углу и полочках. Спать в одной постели парни уже привыкли, и Чон, убрав гайки с простыни, обессиленно упал на кровать. Лежа в темноте, он долго смотрел в окно, из которого на него смотрела луна. Она то скрывалась за облаками, то снова показывалась, пялясь на него в ответ. Скоро на него вновь нашла дремота, и он, сжав угол одеяла, начал засыпать. Он слышал, как шумела вода в ванной, и думал о Хонджуне. Мысль о том, что он заставил друга волноваться, скребла ему ребра. Но он был рад вернуться сюда к нему, чтобы продолжить то, что у них было. Их маленькую жизнь вдали от всех.
Когда он готов был уже провалиться в сон, лампа на столике зажглась, кровать рядом прогнулась, и его плеча вновь коснулись теплые ладони с острыми ногтями. Зелёное свечение разбудило его, и он сел, а Хонджун взял его ладонь в свои руки, чтобы снова применить ауру для его скорейшего восстановления.
– Хонджун, не трать силы. Я в порядке.
– Ты пропадал целый месяц! А если бы стражи тебя поймали?! Я так боялся, что потеряю тебя... Не уходи больше... Юнхо, мне надо сказать тебе... – Ким крепче сжал его ладонь и опустил голову. – Я без тебя не могу. Совсем... Понимаешь? Я всегда думаю о тебе... Я... Я искал тебя всё это время. Боялся, что тебя схватят... Как же я без тебя..?
– Хонджун...
– Прости меня...
– Хонджун... – Чон поднял его подбородок, чтобы в слабом зелёном свечении увидеть, как заискрили от влаги чужие глаза.
– Я не могу без тебя... Ты нужен мне! Я не хочу тебя потерять! Ты – всё, что у меня есть... – Хонджун, едва не плача, прижался лбом к его. – Я только ради тебя продолжаю бороться. Если бы не ты, я бы давно сдался... Ты нужен мне... Без тебя я сгнию здесь...
Он подался вперед, чтобы коротко коснуться губами щеки Юнхо, и, позволив горячей влаге обжигать свои щеки, опустил взгляд. Спустя тихую минуту черные узоры на руке стали светиться. Но уже ни гнилой синей смолью, а мягким золотым светом, как первый солнечный луч ранним утром.
– Как и я без тебя. Я был так рад, когда встретил тебя... Ты дал мне надежду... – Юнхо, взяв его лицо в свои руки, долго смотрел ему в глаза, прежде чем поцеловать его в переносицу. – Ты – моя надежда на светлое будущее. Единственная надежда.
– Это... Твоя аура...
– Янтарная Душа. Спокойствие и удача. Я не верил, что она действительно принесёт мне удачу. Но потом я встретил тебя... Это было моей самой большой удачей. Прости меня... И спасибо, что пришел за мной.
– Не извиняйся. Я не мог не прийти за тобой... Мне без тебя долго не протянуть. А можешь сделать это еще один раз?.. – Хонджун указал на свою переносицу, намекая на еще один поцелуй.
Узоры Юнхо продолжали светиться, и он, улыбнувшись, оставил поцелуй поцелуй на чужом лбу, кончике носа, и перешел к потресканным губам. Хонджун, не переставая испускать ауру, сжал его плечи и прикрыл глаза, позволяя целовать себя.
Луна снова скрылась за облаками, лампа на столике погасла, и только свет от узоров еще долго не гас.