My New Soul

Глава первая. Первая сессия.

Steve POV

Я никогда не любил, когда Сэм начинал разговор со слов: «Нам надо поговорить».

Обычно за ними следовало что-нибудь неприятное. Просьба помочь с переездом, очередная попытка убедить меня наконец сходить к врачу или напоминание о том, что я уже третий месяц обещаю починить протекающий кран в ванной. Иногда Сэм действительно хотел просто поговорить, но тогда он никогда не начинал с такого.

Поэтому, когда телефон завибрировал у меня в руке посреди продуктового магазина, я взглянул на всплывшее сообщение.

Сэм: Ты сегодня свободен?

Я стоял перед полкой с соусами и держал в другой руке корзину, в которой находились продукты, выбранные исключительно благодаря Питеру. Сам Питер утверждал, что список составил «очень рационально», но почему-то после молока, хлеба и яиц там значились две пачки чипсов, шоколадное печенье, газировка и мороженое.

Последняя строчка особенно меня заинтересовала.

Купи нормальное мороженое. Не то, которое покупаешь ты. Оно на вкус как будто бы лед передробили с соусом. Возьми магнат, пожалуйста или в виде сэндвичей.

Я до сих пор не понял, что именно он имел в виду.

Я написал Сэму короткое: «Вроде да».

Ответ появился почти сразу.

Сэм: У меня к тебе предложение.

Я закрыл глаза.

— Конечно, — тихо сказал я.

Женщина, стоявшая неподалеку, покосилась на меня. Я сделал вид, что внимательно изучаю состав томатного соуса.

Сэм: Я веду группу поддержки.

Я помнил об этом. Сэм рассказывал мне несколько месяцев назад, когда мы сидели в дешевой кофейне недалеко от его работы. Он тогда говорил о группе довольно спокойно, почти буднично, рассказывал о своей работе и о посетителях этого клуба. Люди приходили туда по самым разным причинам. Потери, разводы, зависимость, травматический опыт, бессонница, тревога. Не было какого-то одного правила, которое объединяло всех этих людей, кроме одного: каждый из них в какой-то момент понял, что самостоятельно справляться больше не получается. В прочем, звучало как благое дело. Но нервы Уилсона было жалко.

Я тогда только кивал и не вдавался в подробности. Мне не хотелось говорить о группах поддержки. Особенно о тех, которые были связаны с потерями. Потому что я слишком хорошо знал, каково это, потерять человека и продолжать жить так, будто ничего не произошло.

Три года.

Три года прошло с того дня.

Иногда мне казалось, что это очень много.

Иногда, что прошло всего несколько недель.

Я до сих пор автоматически покупал её любимый кофе.

До сих пор иногда просыпался ночью и на несколько секунд забывал, что половина кровати рядом со мной больше никогда не будет занята.

До сих пор хранил её кружку на самой верхней полке кухонного шкафа, хотя давно перестал пользоваться ею.

Люди говорили, что время лечит.

Мне хотелось спросить у них, где именно находится это самое время и почему оно так долго не приходит. И почему не хочет лечить меня.

Телефон снова завибрировал.

Сэм: Нам нужен человек.

Я посмотрел на экран.

Я: Сэм, я не психолог.

Сэм: Я знаю.

Я: И не психотерапевт.

Сэм: Знаю.

Я: Тогда зачем я тебе?

Ответа не было почти минуту.

Я уже успел поставить соус обратно на полку, когда пришло сообщение.

Сэм: Ты ведешь художественное искусство и мы бы хотели чтобы ты провел несколько арт вечеров в нашем офисе. Ну ты понимаешь. Хотя бы атмосферу глянешь.

Я долго смотрел на экран.

Сэм не писал: «Тебе нужна помощь».

Не говорил: «Ты застрял в прошлом».

Он просто предлагал мне прийти. Даже не говорить о своем опыте. Возможно переживал, что летом у меня нет работы.

Сэм: Стив.

Я посмотрел на него несколько секунд.

Я: Ладно.

Сэм: Сегодня в семь.

Я нахмурился.

Сегодня.

Через два часа.

Я: Ты уже всё решил?

Сэм: Да.

Я убрал телефон в карман. И только тогда понял, что всё это время держал в руке банку соуса.

Когда я вернулся домой, Питер сидел на кухонной стойке, болтая ногой и пытаясь одновременно есть хлопья и читать что-то на телефоне. Это было практически физически невозможно, но Питер обладал удивительным талантом заниматься несколькими делами одновременно и при этом каким-то образом ничего не заканчивать.

Он поднял глаза, едва я вошёл.

— Ты поздно.

— Привет, Питер. Был в супермаркете. — И поставил на стол пакет с продуктами, и в качестве компенсации за сегодняшний вечер там лежали две пачки чипсов и газировка.

— Для человека, который обещал быть дома в пять, уже поздно. Опоздал. — Он лезет в пакет, в попытке вытащить оттуда мороженное.

— Я не обещал.

— Ты сказал: «Я Постараюсь».

— Вот именно. Постараюсь.

Я невольно улыбнулся.

Питер жил у меня всего несколько недель, но квартира уже успела измениться. На спинке дивана постоянно висел его рюкзак. В ванной появились чужие средства для волос. На холодильнике под магнитами лежали какие-то схемы, заметки и фотографии, которые я не понимал. В гостиной поселились три коробки с деталями неизвестного происхождения, и каждый раз, когда я спрашивал, что внутри, Питер отвечал: «Ничего опасного». Иногда к нему заходил смешной мальчишка по имени Нэд. Они кажется собирали лего и писали проверочные работы на вступительные экзамены в университет.

Тони оставил его у меня на лето почти без предупреждения. Позвонил вечером, сказал, что ему срочно нужно уехать по работе, а потом, прежде чем я успел задать хоть один вопрос, добавил:

«Питер отличный парень. Вы поладите. Подстрахуй на пару месяцев. Потом объясню».

И повесил трубку.

Я действительно поладил с Питером. У нас оказалось много общего. Он потерял свою Тётю, которая воспитывала его с детства, пока Старк занимался своей жизнью. Я потерял супругу.

И теперь, иногда мне казалось, что я слишком поздно понял, насколько шумным может быть один семнадцатилетний человек.

— Я сегодня вечером ухожу, — сказал я, достаточно спокойным голосом, пока доставал из пакетов продукты и раскладывал их в холодильнике. А Питер даже отложил свой телефон и поднял карие глаза на меня.

— Куда?

— На встречу.

— Какую?

— Группу поддержки. Там где работает Сэм.

Он замер. Прищурился. И даже с каким то сомнением начал присматриваться ко мне. Словно пытаясь найти подвох в моих же словах. Я даже ухмыльнулся, прежде чем повернуться в его сторону и поясницей облокотиться о кухонный гарнитур.

— Ты? В качестве кого? — Он хмурится, — Тебе самому нужна помощь?

Вопрос был настолько прямым, что я не сразу нашёл ответ. Как то невольно сжал губы и скрестил руки на груди.

— Возможно, — сказал я наконец и посмотрел на часы.

Питер ничего не ответилл. И какое то время, он просто смотрел на меня.

— Папа Тони говорил, что ты...

— Не надо.

Он замолчал.

Я знал, что именно он хотел сказать.

Что я стал тише. Что редко встречаюсь с людьми. Что почти никогда не говорю о ней. Что иногда Питер ловит меня сидящим на кухне посреди ночи с фотографией в руках. Я не хотел, чтобы он жалел меня. Особенно чтобы Старк. Да и чтобы Питер. Господи, эти Старки - невыносимы.

Питер сам слишком многое пережил, чтобы я заставлял его еще и переживать за меня.

— Я вернусь примерно к девяти, — сказал я.

— А ужин?

— Пригласи Нэда. Закажите пиццу и посмотрите что нибудь по телевизору. Не думаю что это проблема. Тебе и найти досуг. И да. С ночевкой разрешу.

На лице у семнадцатилетнего юноши появлась улыбка и он сразу же начал печатать своему другу приглашение.
Я редко разрешал приводить друзей с ночевкой. Тем более, комната Питера была не большой и зачастую в такие дни они занимали гостиную и кухню. Но, сегодня у меня было какое то особенное настроение.

Когда я уже собирался выйти из кухни, он неожиданно спросил:

— Ты действительно хочешь туда идти?

Я остановился. Посмотрел на него. А после пожал плечами.

— Не знаю.

— Тогда почему идёшь?

— Сэм хочет обсудить детали работы.

— Хорошо сходить, мистер Роджерс!

Общественный центр находился на тихой улице, в стороне от основных дорог. Небольшое кирпичное здание выглядело старше большинства домов вокруг. Потемневшие стены, узкие окна и металлическая вывеска, на которой некоторые буквы уже почти стерлись.
Я остановился у входа.

На секунду мне захотелось развернуться. Сэм никогда не говорил, что работа будет такой. Или он пытался затащить меня на реабилитацию после потери. Хоть и хитрым путем.

Я ожидал чего-то стерильного. Кабинета. Белых стен. Круглых столов. Много людей и суету. Но внутри было тепло. Воздух пах дешёвым кофе, бумажными стаканчиками, книгами и старым кондиционером. Несколько стульев стояли кругом. На подоконнике лежала коробка с печеньем.

— Стив?

Я поднял голову.

Сэм стоял в дверях и улыбался.

— Заходи.

Я вошёл и почти сразу мой взгляд остановился на нем. Мужчина сидел немного в стороне от остальных. Один. Сначала я заметил отсутствие левой руки.

Не сразу понял, что именно увидел.

Рукав его темной куртки заканчивался чуть ниже плеча и был аккуратно заправлен, чтобы не болтаться. Всё остальное в нём было непримечательным: длинные темные волосы, легкая щетина, усталое лицо, крепкая, видно спортивная фигура и осанка.

Он выглядел лет на тридцать. Может, чуть старше. На столе перед ним стояла кружка с нетронутым кофе.

Он сразу заметил мой взгляд. Я тут же отвёл глаза. Не потому, что мне было неловко видеть его таким или я стеснялся. Нет, я стеснялся. Или скорее потому, что не хотел, чтобы он решил, будто я разглядываю его из жалости.

Я слишком хорошо знал, как ненавижу, когда люди смотрят на тебя так.

После смерти жены некоторые начали смотреть на меня именно так. Будто я стал чем-то хрупким. Будто смерть оставила на мне физический след, который каждый мог увидеть.

Мужчина ничего не сказал. Только немного изменил положение тела, и сел скрывая отсутствие руки тем, что схватил рукав в свою руку и "скрестил" на груди.

— Это Баки. -- Голос Сэма сразу же разбил эту неловкую паузу. -- Сержант Джеймс Барнс.

Баки.... Он поднял глаза. Теперь я смог рассмотреть его лицо внимательнее.

Глаза были светлыми, серо-голубыми, холодными только на первый взгляд. На самом деле в них читалась глубокая усталость.

— Стив Роджерс. -- Я решил тоже представиться, чтобы не выглядеть странным. Хотя я скорее уже так выглядел.

Он кивнул.
Рядом кто-то тихо рассмеялся.

Я повернул голову. Лысый парень, лет двадцати пяти, с широкой улыбкой сидел, развалившись на стуле.

— Уэйд, — представился он. — Я бы пожал тебе руку, но после знакомства с Баки сегодня решил быть осторожнее. Че как чувак? Что тут обитаешь?

Баки даже не посмотрел на него.

— Ты можешь заткнуться.

— Видите? — Уэйд обратился ко мне. — Он на самом деле меня любит. Уже как год ходим сюда вместе!

— Это не любовь. Отвали -- Баки раздраженно закатывает глаза и старается отвернуться от мужчины.

— Отрицание - первый этап любой симпатии! -- Вновь хохот Уэйда.

Хлопки Сэма разнеслись по залу.
— Так господа и дамы! Прерву ваше веселое общение. Давайте начнем встречу.

Встреча началась.

Я почти не говорил.

Слушал.

Сначала все поздоровались. Далее была игра в ассоциации. После уже пошли разговоры о внутреннем. Кто-то рассказывал о бессоннице. Кто-то о страхе снова привязываться к людям. Кто-то признался, что не знает, кем теперь является после того, как жизнь заставила его отказаться от привычной работы.

Когда очередь дошла до Баки, он долго молчал. Кусал губу и только после размышлений смог поделиться своим состоянием.

И Сэм не торопил его.

Сэм не торопил его.

— Как прошла неделя?

Баки пожал плечами.

— Нормально.

— Сон?

— Плохо.

— Кошмары?

Пауза. Баки сжимает руку на культе (то что осталось от руки) и откидывает голову назад, с глубоким вздохом.

— Иногда.

Сэм кивнул. Но дальше не допытывал его. Барнс вновь поймал мой взгляд и после провёл большим пальцем по краю кружки.

— Я всё ещё не привык.

Сэм посмотрел на него.

— К чему именно?

Шатен опустил взгляд на пустой рукав, а после на коуча.

В комнате стало тихо.

— Ко всему.

Он произнёс это настолько спокойно, что от этого стало только тяжелее.

— К тому, что люди сначала смотрят на руку, а потом на лицо. К тому, что некоторые не знают, куда девать глаза. К тому, что раньше я мог сделать что-то одной рукой, а теперь приходится учиться заново. — Он усмехнулся, прежде чем преподнес стакан к губам и сделал пару глотков кофе. — Даже открыть банку с пивом теперь целое приключение.

И на этот раз он улыбнулся. Совсем немного и ненадолго.

Я поймал себя на том, что тоже улыбаюсь.

Ветеран. Потерял руку. У него видно сложная жизнь. Но он продолжает приходить сюда. Продолжает жить. Я почему-то подумал, что в этом было что-то невероятно знакомое.

Только моя потеря была невидимой. Её нельзя было заметить по рукаву куртки. Нельзя было понять по первому взгляду. Но она была со мной каждый день. Не отпускала меня.

Сэм снова посмотрел на Баки.

— Ты хотел ещё что-нибудь сказать?

Баки покачал головой.

— Нет.

— Хорошо.

И Сэм не стал давить. Что похвально. Особенно общаясь с ним в обычной жизни. И ведь его иногда невозможно заткнуть. Но тут, он просто давал им место, где можно перестать притворяться, что всё в порядке.

После встречи люди начали расходиться.

Уэйд задержался у двери, продолжая что-то рассказывать Сэму. Я собрал блокнот и поднялся.

Баки уже надел куртку. Пытаясь поправить ее на своих плечах.

Я снова заметил пустой левый рукав. Но на этот раз не стал смотреть дольше необходимого.

Он прошёл мимо меня, остановился у двери и вдруг спросил:

— Ты придешь еще?

Я поднял голову и кажется у меня вопросительно поднялась бровь. Вопрос прозвучал неожиданно.

— Не знаю.

Баки понимающе кивнул.

— Понятно.

Он уже собирался выйти, но что то меня дернуло ответить на это.

— Наверное, приду, — добавил я.

Он остановился.

Посмотрел на меня через плечо. И я даже увидел ухмылку на его губах.

— Тогда до следующего раза.

— До следующего раза.

После того как за дверь ушел и Уэйд Уилсон, этот болтливый парнишка, Сэм подошел ко мне. Похлопав по плечу.

— Ну?

— Что ну? — Спросил я, не понимая что он хочет услышать.

— Как тебе?

Я посмотрел на закрывшуюся дверь. И почему то в моей голове были только вопросы об этом... Баки.

— Нормально.

— Только нормально?

Я пожал плечами. Прежде чем признать, что:

— Мне понравилось.

Сэм улыбнулся.

— Тогда приходи в следующий четверг.

Я кивнул. И накинув на себя куртку, мы вышли из здания и я отправился в сторону дома пешком. Сэм предлагал подвезти, но я отказался, решив проветрить голову.

По дороге домой я думал о том, что произошло.

О группе. О Питере. О Сэме. О том, что впервые за три года я провел вечер, не думая о том, насколько сильно скучаю по жене. Не потому, что перестал скучать. Я не переставал. Просто на несколько часов моя боль перестала быть единственным, что занимало место в голове.

А еще я почему-то продолжал вспоминать Баки Барнса. Мужчину с пустым, перевязанным левым рукавом. С усталыми глазами. С короткими, сухими ответами. Со скромной улыбкой, которую я увидел всего один раз.

Я пока не знал, что скоро он станет человеком, которого мне будет сложнее всего отпустить. И уж точно не знал, что однажды мне придется выбирать между прошлым, за которое я все ещё держался, и будущим, которого я начал бояться желать.