My Dear Hee

Как только закончился последний урок, Шим вылетел из школы, не смотря ни на кого и прямо отправляясь к себе в дом. Зачем такая спешка? Потому что завтра день рождения у Хисына и для того чтобы приехать сюрпризом к нему в полночь, Джеюн решил приготовить ему торт.

Вот только проблем две. Первая заключается в том, что он балабол безответственный, который с вероятностью в 100 процентов всем разболтает о сюрпризе. Включая самому именнинику. Надо будет держать рот на замке...

А вторая проблема — до этого Джейк ни разу не готовил торты. Покушать - да, но торт.. Из-за этого прибавляется тревога. Вдруг он не сможет приготовить? Вдруг хёну не понравится? Вдруг торт сгорит?

Тряхнув головой и выдохнув, он сел за стол, листая рецепты тортов в ленте инстаграма, надеясь найти что-то. Выбор пал на "Молочную девочку". Нежный бисквит и крем, собранные вместе звучат вкусно, значит и на вкус тоже должно быть вкусно. Наверное.

Приступив к готовке, Шим присучил рукава свитера, достав все необходимые ингредиенты и приборы. Сердце стучало так, будто он хирург на операции. Все должно получиться идеальным.

Тесто замешивается за 5 минут обычной ложкой, запекается на пергаментах. Крем — обычные взбитые творожный сыр и сливки. Руки трясутся, как будто он на экзаменах. А спустя два часа Джейк наконец выдыхает, заметив что толком не дышал. Отложив торт в холодильник, он откинулся на стуле, не забыв глянуть на время: 19:34. Еще несколько часов. И пока есть достаточно времени, нужно тратить их с умом. Написать любовное письмо? А если не взаимно? Купить что-то еще? Откуда у бедного школьника столько денег? И так один живет, все деньги на продукты.

К одиннадцати вечеру, уже собранный, даже немного накрашенный — одним блеском для губ со вкусом персика, — Джейк стоял перед зеркалом в прихожей. Подарок он упаковал в пластиковую коробку и сверху прикрепил несколько наклеек с хомяками. Мило?

На телефон поступило уведомление — Сонхун пишет что подьехал к дому Шима и просит побыстрее выйти. Дом Хисына далековато от их привычного района, поэтому машина – лучший вариант.

Сев на заднее сиденье и аккуратно поставив торт на соседнее, Джеюн выдохнул, а потом потянулся вперед, чтобы хлопнуть друга по плечу с теплой улыбкой.

— Ну неужели. Сейчас мы быстро туда доедем. — бормочет Пак, выводя железного коня из парковки на дорогу.

— Я торт приготовил, Хун-а. — делится новостью Шим, не выдержав. Черт, нужно было рассказать уже на застолье.. Но выражение лица Сонхуна надо было видеть.

— Ты.. приготовил? Клянись, блять. Ты в моем доме сжег, нахуй, половину кухни! — негодует он, резко затормозив на светофоре. Ночной Сеул за окнами горел светом и неоновыми вывесками.

​К дому Хисына они подъехали за десять минут. 23:59. Ну ровно в полночь не успеют, ничего. Поднимаясь на нужный этаж, Джеюн чуть не задохнулся от волнения: в одной руке коробка с тортом, в другой зажигалка. На цыпочках подойдя к двери, они кое-как поджгли свечки. Сонхун бесцеремонно открыл дверь — и вместо тихой, уютной квартиры их встретил настоящий гул.

Там уже была целая толпа. Ребята припёрлись пораньше, рассевшись в гостиной с чипсами и газировкой.

​— О, приехали! — кто-то выкрикнул из глубины комнаты.

Джеюн мгновенно сжался, судорожно прикрывая торт ладонью от сквозняка. Но Хисын уже шёл навстречу. Он выглядел невероятно домашним: в объемной худи, со взъерошенными волосами и той самой тёплой улыбкой, от которой у Шима каждый раз пропадал дар речи.

​— Вы чего так поздно? — Хисын засмеялся, но тут его взгляд упал на тортик с горящими свечами. — Это... мне?

​— С днём рождения, хён, — выдохнул Шим, чувствуя, как краснеют уши.

Хисын даже не стал ждать, пока торт разрежут или внесут на стол. Он просто наклонился, задул свечи и, не долго думая, отщипнул кусочек крема с самого края прямо пальцем и отправил в рот.
​Джеюн в этот момент практически перестал дышать. Вдруг сухой? Вдруг пересластил?

— Боже... — глаза Хисына округлились от искреннего восторга. — Как вкусно!

​Шим едва успел поставить торт на комод в коридоре, как Ли сгреб его в охапку, сильно сжимая в объятиях и утыкаясь носом куда-то в район шеи. От Хисына пахло стиральным порошком, цитрусовым парфюмом и чем-то очень родным. У Джеюна остановилось дыхание, а блеск на губах, кажется, готов был расплавиться от жара собственного лица.

Когда все наконец уселись за стол, Хисын первым делом грозно зашипел на громко хохочущих друзей:

— Тссс! Вы тише, бля, можете? Соседи сейчас полицию вызовут, а ну заткнулись!

И вот, момент, когда у всех на столе лежит тарелка с угощением. Шим кашляет, призывая внимания к себе. Как на презентации работы, но в домашней обстановке...

— Эм.. Ребят, этот торт я сам готовил. Сегодня. Клянусь. — выдаёт он, сглатывая ком в горле.

​Компания друзей сначала удивленно зырились на него, после чего наперебой начали нахваливать угощение.

— Шим, у тебя реально золотые руки!

— В смысле "молочная девочка"? Ты откуда вообще готовить умеешь?

— Сонхун-хён, учись, а то только кухню жжёшь! — смеется Рики, не дав даже ответить возмущенному Сонхуну, начинавшему со словами: "Вообще-то, это не я..."

​Джеюн только смущённо улыбался, пряча лицо за стаканом с соком, хотя внутри всё пело от счастья.

​...К двум часам ночи шумная компания постепенно рассосалась. Кто-то уехал на такси, кто-то ушёл пешком. Увы, Сонхун отважился довезти остальных, поэтому Джеюн помогал собирать пустые стаканы и уже тянулся за курткой в прихожей, готовый вызвать машину.

​— Ты куда это собрался? — раздался сзади тихий голос Хисына.
​Шим обернулся. Ли стоял, опираясь о дверной косяк, выглядя уставшим, но невероятно довольным.

​— Да домой уже... поздно, да и ты устал, хён. Сейчас такси закажу, тебе спать же пора.

— Не тупи. Какое такси в такой час? Оставайся, — Хисын подошёл ближе и просто потянул его за рукав обратно в комнату. — Поспишь со мной. Я один сегодня точно не усну, эмоций слишком много. Пошли, обнимемся и спать.

​Джеюн застыл, не зная куда себя деть. Для Хисына это было максимально просто. По-дружески. По-братски. Он всегда был тепловым аккумулятором, который любил обнимашек и уют. А для самого Шима.. это была самая сладкая и одновременно самая мучительная пытка на свете.

​— Ну чего ты застрял, Джеюн-а? Пошли, — Хисын тихим, немного хриплым от усталости голосом позвал его из спальни, уже расправляя одеяло.

​Шим медленно прошёл в комнату и сел на край кровати, уставившись на свои носки. Внутри всё горело от близости Ли, от запаха его геля для душа и того самого персикового блеска, который, кажется, давно съелся, но губы всё равно горели.

​— Хён... — тихо выдохнул Джеюн, так и не поднимая глаз.

— М-м? — Хисын повернулся к нему, убирая челку со лба.

— Я... я ведь не просто так торт готовил. Ну... три часа на кухне, наклейки эти дурацкие... — Шим сглотнул ком в горле, чувствуя, как уши просто пылают. — Кажется, ты мне нравишься, хён.

​В комнате повисла тишина. Джеюн уже готов был провалиться сквозь землю, сбежать через окно или хотя бы свернуться калачиком и притвориться мертвым. Зачем он это сказал?!

​Но Хисын не посмеялся. Наоборот, Шим почувствовал руку на своем плече и обернувшись, встретился взглядами с Ли, сидящим настолько близко, что младший мог запросто посчитать все его ресницы.

Глаза Хисына в полумраке комнаты блестели так красиво и искренне, что у Шима перехватило дыхание. Ли тепло, почти невесомо улыбнулся, усвоив этот маленький намек мгновенно.

​— Глупенький... — тихо шепнул Хисын.

​Он наклонился и мягко, нежно поцеловал Джеюна в увлажненные губы. Поцелуй длился всего пару секунд, но для Шима время будто остановилось. Он тут же зарылся лицом прямо в подушку, мгновенно сгорая от дикого, невыносимого стыда и смущения. Сердце стучало настолько громко, что, казалось, его было слышно на всю квартиру.

​— Эй, ты чего? — тихо усмехнулся Хисын, ложась на кровать и мягко потянув эту кучку к себе.

Он крепко приобнял Джеюна со спины, уткнувшись носом в его затылок и укрыв их обоих одеялом. Дыхание старшего быстро стало ровным и глубоким — он вымотался за этот день. Джеюн еще долго лежал с открытыми глазами, боясь даже вздохнуть, но тепло Хисына успокаивало, и в конце концов он тоже провалился в сон.

​Солнечный луч бесцеремонно ударил прямо в глаза.
​Джеюн разлепил веки, сощурился и на несколько секунд просто выпал из реальности. Пятница. Голова тяжелая. Чужой потолок, незнакомый, но такой родной запах, а сверху на него накинута чья-то тяжелая, тёплая рука.
​

А потом воспоминания вчерашнего вечера — торт, празднование, признание, поцелуй — накрыли его сплошной волной. Джеюн замер, боясь шевельнуться, пока сзади не раздалось сонное, недовольное бубнение Хисына, который только сильнее прижал его к себе:

— Ну куда ты дёргаешься... Спи, похуй на уроки...