Мы – разные миры

Вода всегда была домом для Альфёдова. Она принимала его в свои объятия как родного сына, хотя так и есть. 

Родители твердили о том, что нет ничего прекраснее родного дома, то есть воды. Она оберегала всех их от внешнего мира.

Но всё же с раннего детства Альфёдова начали привлекать разные виды, что открывались на берега. Ах, а какие там закаты порой, хочется запомнить эту картину, особенно то, как родная водная гладь приобретала новые оттенки.

Пока никто не видел, маленький водяной плавал к берегам и любовался видом часами.

Времена шли, нептун вырос, но интерес к суше никуда не делся, а лишь усилился. 

Теперь было недостаточно просто посидеть на берегу при закате, теперь хотелось большего.

Зелёные и красочные леса привлекали с каждым взглядом на них, а эти пышные луга... Так и хотелось упасть где-нибудь посреди них под палящим солнцем, что грело. 

В такие моменты рыбёха недовольно шлёпала хвостом по песку от досады, что он не может туда попасть, ведь это далеко от его берега, а ползти долго и неудобно.

Именно поэтому приходилось давиться лишь видом издалека, что было крайне обидно.

А сейчас Альфёдов сидел на своём излюбленном месте. Тут всегда тихо и спокойно, потому вокруг холод, другие существа не очень его любят. Отсюда открывался красивый вид на заснеженную тайгу, укрытую снегом, прекрасно. 

Но вдруг краем глаза альбинос заметил движение где-то сбоку, вдалеке. 

Любопытство взяло своё, и, поворачивая голову вбок, его взгляд натыкается на какую-то фигуру, что выбивалась из всей белой округи.

Чуть прищурив взгляд, фигура приобрела более приятный взгляду вид, уже не такой размытый, как изначально.

Это... фавн? 

Хлопнув хвостом по ледяному пику, Альфёдов натыкается на ответный взгляд. 

Дёрнувшись, рыбёха прыгнула в воду и скрылась под льдом. 

Кажется, существо это ничуть не напрягло, и оно лишь наоборот, спустя несколько секунд пошло к месту, где только что сидел водяной.

Теперь можно было заметить, что это был уж точно не фавн, а кентавр. Только что он забыл в этой холодной части? 

Прошло несколько мгновений, и они вновь смотрели друг на друга, только уже вблизи. 

Рыбеха держалась за край льдины, высунув часть любопытного лица. 

Любопытно, однако. Похоже, оба впервые видят виды друг друга, если не считать рассказов взрослых на досуге.

Вдруг над головой будто бы появилась лампочка, и в тот же момент Альфёдов ударил хвостом по воде, попадая прямиком на чужое лицо. 

Незнакомец отпрыгнул, сразу же закрываясь руками, но, как только услышал чужой звонкий смех, вновь открыл глаза, недовольно хмыкнув.

– Ты такой смешной! – между смехом произнёс нептун, пытаясь успокоиться.

– Не смешно, – пробурчал серокожий, скрещивая руки на груди.

– Может, тебе нет, а мне да, – всё же прекращая смеяться, произнёс Альфёдов, наполовину выглядывая из прохладной воды и открывая вид на стройное белоснежное тело. – Как тебя зовут? – положив руки на льдину, спросил он, ухмыльнувшись.

– Пффф, – пробурчал кентавр, отойдя вбок. Вмиг подняв передние копыта, пытаясь встать в замысловатую позу, он, ухмыляясь, сверкнул глазами: – Джаст, меня зовут Джаст!

– Показушник, – тыкнул пальцем белоснежный. 

– А вот и неправда! – надул щёки названный.

– Не спорь! – копировал эмоции Джаста Альфёдов.

– А как тебя-то зовут? – наконец перестав дурачиться, спросил лесной житель, наклонив голову.

– Альфёдов я, – кивнув головой, произнёс водяной. 

Джаст протянул руку белой рыбе. Сначала альбинос лишь глупо на неё посмотрел, а потом будто бы отошёл от транса и наконец принял пожатие, улыбаясь.

– Приятно познакомиться, Альфёдов! – произнёс кентавр, поворачивая голову. 

Они обменялись взглядами друг с другом и завели разговор ни о чем. Будто бы старые знакомые, которые давно не виделись.

Признать, Альфёдову никогда ещё не было так комфортно с кем-то другим, ведь те всегда говорили о чем-то похожем, а Джаст — это будто бы по ощущениям генератор рандомных идей. Он говорил о многом: о лесах, людях, обитателях самого леса. Много о чём было интересного послушать.

Время бежит быстро, все мы это знаем. А два силуэта, что перебрались уже на обычный берег у леса, что был не так уж и далеко от льда, всё продолжали болтать обо всём. Будто бы их никто не ждёт дома. 

Но как бы не хотелось остаться и поговорить подольше, надо всё же вспоминать про время и её скорость.

Разошлись они на смятой ноте, но пообещали встретиться вновь.

В этот вечер Альфёдов рассказывал своим водяным друзьям о новом друге, о том, какая у него необычная внешность и какая мягкая шерсть. О том, как с ним интересно болтать, какие темы всплывали во время их неопределённого, но родного по ощущениям разговора. А те внимательно слушали, редко когда можно встретить того таким разговорчивым. 

Джаст лишь с улыбкой собирал ягоды в лесу, вспоминая о сегодняшнем дне. 

Лишь только деревья свидетели о том, что новый знакомый ему понравился.

— «» —

С того дня прошла неделя. Альфёдов каждый день приплывал к тому самому берегу, где они договорились встретиться в следующий раз и где они провожали вместе закат, но Джаст так и не появлялся. 

Надежда угасала с каждым днём, в душе будто бы иглобрюх вздувался, когда глаза находили пустой берег, где лишь хранились не такие уж и старые воспоминания.

В очередной раз сидя на этом берегу и смотря на этот закат, Альфёдов понимает, что Джаст так и не пришёл. Уже думая о том, что пора прекращать сюда приплывать каждый день, как вдруг сзади раздаётся щелчок.

От этого нептун вздрагивает и поворачивается.

Глаза натыкаются на знакомую фигуру, что держит какое-то незнакомое устройство в руках.

– Джаст! – восклицает громко Альфёдов, будто бы не веря. 

А тот молча подходит к нему и садится рядом, держа в руках этот прибор. 

Оттуда медленно что-то вышло, и Альфёдов увидел себя, который вот недавно смотрел куда-то в даль. 

Взяв эту картинку, тёмная рука положила её на чужой хвост, а затем вернула взгляд на знакомого.

– Что это? – спросил Альфёдов, с интересом поднимая устройство в руках.

– Это фотоаппарат. – впервые подаёт голос за день. – Этим устройством люди запечатлевают то, что им нравится. Я подумал, что тебе понравится, и пытался его незаметно взять.

Вот почему Джаста так долго не было. 

Сердце дрогнуло от осознания того, что Альфёдова не бросили, это грело душу. Новый друг был очень интересен. 

Взяв вещи под названием фотоаппарат, белоснежные тонкие руки начали с интересом его вертеть, осматривая каждую сторону, пытаясь понять, как оно работает.

Случайно задев какую-то кнопку, водяной услышал опять тот же звук щелчка, а потом увидел, как из этого интересного прибора вылазит ещё одна фотография. Смазанная и некрасивая.

Хмыкнув и откинув эту картинку, он отводит взгляд в сторону, о чём-то думая пару секунд, а затем рукой притягивает Джаста к себе и заносит руку с фотоаппаратом вверх, направляя камеру на них. 

– Улыбочку! - щебечет он, смотря в камеру, и, улыбаясь самой широкой улыбкой, на которую он способен, жмёт опять на кнопку.

Короткий щелчок, и он отпускает друга, который, кажется, до сих пор не пришёл в себя. 

Альфёдов с интересом рассматривает получившуюся фотографию, где он счастливо улыбается, а Джаст лишь пытался скрыть удивление и смазанно улыбался. 

– Смотри! - протягивает нептун кентавру фото.

Тёмная рука аккуратно взяла картинку, вертя её в своих руках и рассматривая под разным углом.

– Смешно получилось, - комментирует Джаст.

– Зато как красиво! - отвечает моментально Альфёдов. – Теперь мы вместе всегда тут!

– «» –

– Джаст, а как там, в лесу? – спросил Альфёдов, лёжа в воде и смотря в небо, считая облака.

– Ну-у, не сказал бы, что там уж очень много чего удивительного. Но там красиво. – Смазанно ответив, кентавр встал и побежал куда-то в то самое начало леса, откуда всегда выходил. 

Альфёдов заинтересованно посмотрел на удаляющуюся фигуру. 

Они уже месяц тут каждый день встречаются, но ни разу лесной житель так просто не убегал. 

Но, вернув взгляд в небо и прикрыв глаза, Альфёдов принял решение лишь спокойно дождаться своего друга. 

Только не давало покоя лишь сердце, что рядом с Джастом бешено стучало. Альфёдов долго пытался понять, что это за такое чувство, но боялся осознавать.

Спустя некоторое время убежавший вернулся, сев рядом. 

– Смотри, - он протянул Альфёдову ветку с какими-то ягодами. – Облепиха.

Альфёдов с глупым выражением лица принял веточку и посмотрел на Джаста, мол: «И что?»

– Её едят. - ответил Джаст с таким же тупым выражением лица.

Тонкая белоснежная кисть взяла несколько ягодок, и, смерив их странным выражением лица, Альфёдов съел их. 

По началу всё было хорошо, даже вкусно, но потом во рту появился странный вкус, которого Альфёдов не чувствовал ранее.

Нептун нырнул под воду, плескаясь, будто бы бесясь.

– Ты отравить меня хочешь, да!? – воскликнул Альфёдов неодобрительно, смотря из-под воды.

На такое заявление Джаст лишь сорвал со своей ветки ягоды и тоже закинул их, смотря на водяного как на последнего идиота.

– Не понравилось, что ль? – спросил Джаст, откидывая назад пустую ветку.

– Бееееее, – опустив голову под воду, пробурчал что-то неясное Альфёдов.

Зато теперь Джаст запомнит то, что Альфёдов кислые ягоды не любит. 

– «» –

Почему-то странное чувство никуда не ушло и через второй месяц. Но Нептун продолжал упорно его игнорировать, даже не подозревая, что Джаст чувствовал всё то же самое. 

Они вместе встречались каждый день и сидели с восхода до заката. 

Болтали не переставая, дурачились, веселились вместе. 

Джаст частенько таскал какие-нибудь штуки из леса, на что Альфёдов показывал свою коллекцию необычных ракушек, одну даже Джасту на память подарил.

Друзья альбиноса давно поняли, что происходит с их другом, но молчали, ведь понимали, что Альфёдов и сам всё прекрасно понимает, лишь не хочет, чтобы это открылось.

Каждый вечер, проведённый с Джастом, приносил удовольствие, хотелось продлить это вечность.

Кто знает, может, в один момент они всё же признаются друг другу.