Музыкальный истец

Посвящается двухсотлетию со дня рождения Владимира Владимировича Стасова.

Владимир Стасов — человек, оказавший на историю русской культуры удивительное влияние. Поражающая по своему размаху деятельности личность, он соучаствовал в создании общества передвижников и Могучей Кучки. Но что же именно он сделал, что мы так о нём отзываемся? Давайте объяснимся.

1. Ученик

Владимир Владимирович Стасов был не просто выдающимся человеком, он был последователем самого прогрессивного из возможного для того времени блока деятелей русской политической и философской мысли: В.Г. Белинского, А.И. Герцена, Н.Г. Чернышевского и Н.А. Добролюбова. По его собственному выражению «...все мы — ученики Белинского» можно уже заявить, что он был, хотя бы, прогрессивен в той же мере, что и Виссарион Белинский, т.е. придерживался идей реализма и, потенциально, русского утопического социализма. Это же подтверждают, организованные им в том числе, «Балакиревские субботы» — чтения прогрессивной и запрещённой в России литературы (Герцен, Огарёв, «Письмо к Гоголю» Белинского, как одно из немногих запрещённых его опубликованных сочинений, Чернышевский, Добролюбов и пр.). Лучше всего опишут влияние «Балакиревских суббот» слова самого Стасова

«Мне случилось два раза предлагать Вам темы для сочинения, и они Вам пригодились: один раз „Лир“, другой раз (в прочем, на пополам с Вами) „1000 лет“; помните, это случилось после чтения нами „Богатырь просыпается“¹ в „Колоколе“...» — письмо В.В. Стасова М.А. Балакиреву от 11 октября 1869 г. («Балакирев М.А., Стасов В.В. Переписка», т. 1, с. 270)

Т.е. чтение Герцена способствовало появлению столь важных произведений, как, например, «1000 лет» Балакирева (советуем к прослушиванию). И, помимо того, ведь Герцен открыл многое для Стасова: именно Герцен выложил тезис, что даже у самого обездоленного русского человека за собой всегда остаётся песня. На каторге-ли он, в ссылке-ли он, в нищете-ли или в недуге — никто не может у него отнять его песню. Вот, что пишет сам Герцен:

«Все поэтические начала, бродившие в душе русского народа, находили себе выход в необычайно мелодичных песнях. Славянские народы — народы-певцы в подлинном значении этого слова. Летописи Восточной Римской империи рассказывают, что во время одного из нашествий славян греки напали на них врасплох, ибо часовые, которые по обыкновению пели, один за другим уснули, убаюканные собственными песнями. Русский крестьянин только песнями и облегчал свои страдания. Он постоянно поёт: и конла работает, и когда правит лошадьми, и когда отдыхает на пороге избы. Отличает его песни от песен других славян, и даже малороссов, глубокая грусть. Слова их — лишь жалоба, теряющаяся в равнинах, таких же беспредельных, как его горе, в хмурых еловых лесах, в бесконечных, в бесконечных степях, не встречая дружеского отклика. Эта грусть — не страстный порыв к чему-то идеальному, в ней нет ничего романтического, ничего похожего на болезненные монашеские² грёзы, подобно немецким песням, — это скорбь сломленной роком личности, это упрёк судьбе, «судьбе-мачехе, горькой долюшке», это подавляемое желание, не смеющее заявить о себе иным образом, это песня женщины, угнетаемой мужем, и мужа, угнетаемого своим отцом, деревенским старостой, наконец, — всех угнетаемых помещиком или царём; это глубокая любовь, страстная, несчастливая, но земная и реальная. Среди этих меланхолических песен вы слышите вдруг шум оргии, безудержного веселья, страстные, безумные выкрики, слова, лишённые смысла, но опьяняющие и увлекающие в бешеный пляс, который совсем не похож на драматический и грациозный хороводный танец.

В печали или буйном веселье, в рабстве или анархии русский жил всю жизнь, как бродяга, без очага и крова, или был поглащён общиной; терялся в семье или ходил свободный среди лесов с ножом за поясом. В обоих случаях песня выражала те же жалобы, то же разочарование: в ней глухо звучал голос, вещавший, что природным силам негде развернуться, что им не по себе в этой жизни, которую теснит общественный строй.
Существует особый разряд русских песен — разбойничьи песни. То уже не грустные элегии; то смелый клик, в нём буйная радость человека, чувствующего себя, наконец, свободным, то угроза, гнев и вызов: «Погодите-ка, мы придём. Будем пить ваше вино, ласкать ваших жён, грабить богачей»... «Не хочу больше работать в поле. Что получил я, когда пахал землю? Нищий я, все мной гнушаются. Нет, возьму-ка я а товарищи ночку тёмную да острый нож, отыщу дружков в густых лесах, убью я барина и ограблю купца на большой дороге. По крайней мере все уважать меня будут; и молодой прохожий на моём пути и старик, что сидит у своей избы, мне поклонятся».

Уход в монастырь, в казаки, в шайку разбойников — был единственным средством обрести свободу в России. Народ учтиво называл разбойников шалунами и вольницей. В древние времена один Новгород поставлял вооружённые шайки, которые спускались по Волге и Оке, до самых берегов Камы, «идучи искать наудачу счастья». Разбойники-казаки, преследуемые Иваном IV, завоевали под начальством Ермака Сибирь, чтобы исправить свою худую славу. Бродяжничество и разбой необычайно усилились в годы междуцарствия и в начале XVII столетия. Память о Стеньке Разине сохранилась во множестве песен, сложенных в его честь народом. Обычай разбойничества дожил до времён Пугачёва, и весьма вероятно, что своим широким распространением он обязан именно глухой борьбе, начатоц крестьянами, протестовавшими против закрепощения. Известно, что в песнях разбойнику отводится благородная роль, что все симпатии обращены к нему, а не к его жертвам; с тайной радостью превозносятся его податгр и его удаль. Народный певец, казалось, понимал, что самый большой его враг — не этот разбойник.» — А.И. Герцен «О развитии революционных идей в России» — т. 7, с. 185-187

Именно образ «вольницы» и этих разбойников будет применён Мусоргским в его опере «Борис Годунов». Возможно-ли представить «Бориса Годунова» без этих хоров, где мужики связывают боярина и потешаются над ним, где Варлаам призывает народ на борьбу, где сам народ показан силой, «богатырём»? Конечно же, нет. Возможно-ли представить, чтобы без влияния и содействия Стасова данная опера имела бы такую верную направленность? Ответ будет столь же короток: нет.

2. Музыкальная правда

Стасов живёт во время расцветающего, набирающего свою силу реализма. Белинский говорит в своих статьях, что не нужно в искусстве ничего, кроме жизни. Если в литературе мы знаем данное движение, как реализм, то в музыке оно прошло менее заметно для широкого круга интересующихся. Что же предложила музыка? Русская музыка предложила концепцию „музыкальной правды“. Что это такое?
Музыкальная правда — выражение жизни в музыке, т.е.:
1. В музыке не должно быть отстранённости от жизни, она должна чётко её передавать; всякий уход от реальности должен быть в таком случае не более, чем иносказательным способом передачи реальности, но не её заменой.
2. В музыке должны «петь, как говорят», т.е. все эти оперы должны быть первоочередно не «постановкой», а передачей человеческой речи, т.е. не должно быть, например, длинных роскошных арий, как то было в музыке прошлого, поскольку в реальности люди не разговаривают к «зрителю» о своих чувствах, а говорят меж собой. Музыка в данном ключе должна передавать эмоции людей наиболее близко к реальному их прототипу, т.е. самим людям, а не создавать пустые образы персонажей, говорящих с самими собой.
3. Народность. Музыка должна повествовать не просто о людях, а о народе, его судьбе, его чувствах, его жизни, а не жизни аристократов.
Уже в своём первом опубликованном труде «Музыкальное обозрение 1847 г.» Стасов делает поддержку именно музыкальной правде, вследствие, сойдясь с А.С. Даргомыжским. Александр Даргомыжский и его опера «Русалка» надолго станут идеалом Стасова, к которому надо стремиться. Потому, например, лучшей оперой Римского-Корсакова он считал именно «Каменного гостя», поскольку там идёт цельное повествование без разделения на отдельные арии, дуэты, хора и прочие средства музыкальной выразительности.
В своей статье «Музыкальные лгуны» Стасов резко осуждает группу композиторов, которые осуждали Балакирева и вообще всю его деятельность, и, более того, которые, как раз, борются с принципами музыкальной правды, отводя внимание слушателя на отстранённые темы, пропагандируя «чистое искусство». За многие колкие выражения в сторону данных лиц, Стасов был вызван ими в суд. В суду было множество выкриков в пользу Стасова и с насмешкой «оскорблённым». Стасов же сказал свои веские слова только в конце судебного заседания и закончил словами «... и вы были лгуны, есть лгуны, и пребудете лгунами».
Показ опер «Борис Годунов» Модеста Мусоргского, «Псковитянка» Николая Римского-Корсакова, «Князь Игорь» Александра Бородина и «Вильям Ратклиф» Цезаря Кюи окончательно утвердили новые принципы музыки: правда воссторжествовала над обманом, истина над ложью, а народная культура над культурой аристократической.

3. Влияние

Стасов повлиял на множество деятелей искусства и науки, считал своей задачей сводить их вместе, подразумевая, что таким образом он сможет добиться большей эффективности в их деятельности: он познакомил Мусоргского и Репина, Римского-Корсакова и Серова и многих других деятелей искусства. Что уж говорить, если именно Стасов был одним из организаторов и Могучей Кучки, и движения передвижников!

У Мусоргского и Репина вообще сложились особенные отношения. Вот, что, например, пишет Репин Стасову о Мусоргском:

«Быть может, теперь Вы уже наслаждаетесь оперой Модеста Петровича — счастливец! А мне теперь так хотелось бы послушать русской музыки, и особенно музыку М.П. Мусоргского, как экстракт русской музыки (смею думать); так что высплывают в памяти у меня его мотивы, а потом и многие другие, и Ваши чудные поэтические вечера, которые мы проводили в большом обществе, вместе; рассвет уже голубым светом сиял нам в комнату, гармонически сливаясь со светом свечей, и ему, казалось, хотелось послушать этих чудесных вещей, рассвета новой эпохи в музыке, а звуки лились всё прекрасней, всё упоительней и всё значительней, и не хотелось расходиться» — Письмо И.Е. Репина В.В. Стасову от 23 декабря 1873 г. («Репин И. Е., Стасов В. В. Переписка», т. 1 1871-1876. М.—Л. 1948., с. 81)

Вообще, переоценить вклад Стасова трудно и только на перечисление его достоинств с краткими выдержками в доказательство тому потребовалось написать ещё статьи 3 в таком же формате. Данный краткий очерк лишь должен продемонстрировать общую направленность деятельности Стасова, важность его для русской культуры. Нельзя ведь не заметить действительную поразительноать жизни Стасова: своей жизнью и деятельностью он связал около тысячи деятелей науки и искусства между собой, построил связанную лествицу развития, нерушимую связь от Белинского до Горького, развил вопросы народности, бесплатного образования и культуры в российском обществе того времени и пр., пр., пр... Как писал о своей роли в русской культуре сам Стасов:

«Быть полезным другим, коли сам не родился художником» — приписка Стасова на письме ему Балакирева от 22 мая 1858 г.

Комментарии

1. Имеется ввиду, конечно же, статья Герцена «Исполин просыпается».2. Надо также заметить, что герои сказок — Илья Муромец, Иван Царевич и пр. — имеют гораздо больше сходства с гомеровскими героями, чем со средневековыми; «богатырь» — не рыцарь, как Ахилл (прим. А.И. Герцена).