Мужская близость.

Мужская близость.

Недавно меня посетил мой друг. Сейчас мы живем в разных городах и видимся редко - раз в три-четыре года. Двадцать лет назад мы многое прожили вместе. Мы играли в рок-группе, репетировали и выступали на фестивалях и даже заняли второе место на одном из них. Мы выступали тогда на одной сцене со звёздами рок-музыки. В то время мы ходили в походы в горы, путешествовали автостопом и, в общем, проводили свою юность в психоделических музыкально-философских экспериментах.

 Была ли близость у нас тогда? Есть ли она сейчас? Как прийти к ней вновь? И что вообще я имею ввиду под этим словом? Может ли быть близость у двух гетеросексуальных мужчин, и если да, то что это такое и как понять? Когда я задал себе эти вопросы, у меня появилось желание разобраться в этой теме глубже, а позже – намерение написать об этом.

Эта глава о мужской близости и любви, о том, как проявляется она в жизни и как могла бы изменить нашу жизнь, если бы мы, мужчины, научились допускать близость в наши отношения.

Под близостью я понимаю процесс общения на уровне «ядра личности», то есть без социальных ожиданий, правил, без понтов и страхов, без оценок и ненужных советов. Это такое общение, в котором каждый участник может спокойно и откровенно говорить обо всем, что его волнует, и не бояться обесценивания, да и вообще каких-либо оценок и осуждений. Общение, в котором каждый может быть принят таким, как есть. Такое общение целительно для души само по себе, так как оно вызывает чувство глубокого трансцендентного опыта – чувства глубокого единения с партнером и даже с миром вообще. И такое общение, безусловно, очень ценно для любого человека, и оно особенно ценится мужчинами.

Мужчинам переживание близости нужно даже больше, чем женщинам. Вернее, потребность в этом такая же, а вот возможностей у мужчин для ее реализации гораздо меньше. Если женщины легко устанавливают близкие отношения друг с другом и могут обсуждать с подругами интимные и важные аспекты своей жизни - то мужчина лучше умрет, чем станет говорить, на пример, о своих сексуальных неудачах, предпочтениях, рабочих и личных провалах, тонких душевных переживаниях.

Для близости мужчины в современном мире находят место только в конфронтации, в конкурентной борьбе – недаром в детстве мальчики, подравшись, становятся потом лучшими друзьями. Мужчины также находят близость в редких ярчайших моментах коллективных побед и поражений. Так, например, бывает в футбольном матче, когда кто-то забивает гол. Ну или под воздействием алкоголя – когда ослабевают социальные фильтры.

Рассказ о мужской близости я начну, как всегда, с описания реальной психотерапевтической работы с одним из своих клиентов.

Олег, молодой парень двадцати трех лет, обратился ко мне с жалобами на тяжелое психологическое состояние. Олег за последний год перенес несколько сложных и даже травмирующих событий: расставание с девушкой, смерть отца и ряд других событий – все это повлияло на его психологическое состояние. Олег чувствовал себя очень плохо, отсутствовала мотивация к работе и жизни вообще, проявлялись явные симптомы депрессии на фоне этих событий. Все это усугублялось тем, что Олег не мог ни с кем поделиться своими проблемами.

Вообще это очень про нас – про мужчин. Внутренние переживания, клокочущие и кипящие под «крышкой» эмоции, при отсутствии выхода для них, приводят к тому, что рано или поздно эту крышку срывает, как крышу взорвавшегося ядерного реактора. И тогда токсичные «продукты распада» разлетаются по всем областях нашей жизни, отравляя все ее аспекты, принося страдания не только нам, но и нашим близким. Итог – ярлык «токсичного человека» и одиночество. Иногда бывает и по-другому – если крышка слишком тяжела и крепка, кипение постепенно прекращается и переходит в процесс медленного разложения и распада личности - здесь итог не менее печальный – депрессия или другие, более серьезные расстройства личности.

В этот раз в группе Олег высказал запрос на работу с отцом. Его отец скоропостижно скончался несколько месяцев назад, и эта трагедия никак не отпускала Олега. Он продолжал внутренне разговаривать с отцом, чувствовал свою вину и глубокую непроходящую скорбь по потере отца.

После небольшого разогрева Олег решился на сессию – выйти и поставить свою сцену, описание которой я и привожу ниже.

Олег стоит в классической уверенной мужской позе – широко расставив ноги и раздвинув плечи – и с напряжением смотрит на человека, лежащего перед ним. Этот человек – другой участник психодраматической группы – играет сейчас роль недавно умершего отца Олега. В группе повисла напряженная тишина, участники не знают, как реагировать, сцена с покойником впервые ставится в этой группе.

- Олег, смотри, это твой отец. Он умер. Что ты чувствуешь сейчас, глядя на него, что хочешь сказать ему? – спрашиваю я, и таким образом ввожу его в сцену.

Олег молчит и некоторое время просто смотрит на отца. На его лице появляется какое-то едва заметное движение. Постепенно это движение становится все очевиднее, начинает двигаться вся нижняя часть лица. Олег все еще не может сказать вслух то, что он чувствует – мужчин всю жизнь учат справляться со своими эмоциями в одиночестве. Правило «не показывай своих чувств – это не мужественно» усваивается мужчинами с первых лет жизни. Единственное место, где современный мужчина легитимно может проявлять чувства – это поминки. Но даже здесь, в психотерапевтической группе, которая как раз предполагает не просто возможность, а необходимость выражения и обсуждения чувств, и даже когда в сцене мы ставим, по сути, поминки – Олег продолжает быть в плену этого социального правила. Все понимая и осознавая разумом, очень сложно, тем не менее, идти против годами закрепленных установок.

Наконец чувство прорывается – плечи Олега опускаются, он закрывает лицо руками и начинает плакать.

- Я хочу сказать тебе, пап, что я очень скучаю по тебе. Мне тебя так не хватает. Я очень скучаю по тебе, – сквозь слезы и всхлипы прорываются его негромкие, но очень искренние слова.

Олег почти не плакал на поминках и похоронах. Как он объясняет, он все время был занят организацией похорон, и ему не хотелось плакать. И вот сейчас, спустя уже полгода, пройдя несколько сессий, Олег смог наконец допустить свои чувства в контакт.

– Что ты чувствуешь, Олег?

– Я чувствую горе и вину.

– За что? В чем твоя вина? Скажи это папе.

– Папа , когда я приезжал к тебе в последние разы, ты всегда выпивал и потом уже сильно напивался. Раньше ты почти не пил, но в последнее время – всегда напивался. Мне это очень не нравилось, и как-то я сказал тебе об этом. И ты так странно закашлялся и вздохнул. Я тогда даже испугался за тебя, и спрашивал: что с тобой? Но ты ничего не ответил… А через несколько дней ты умер. Мне кажется, это тогда у тебя был сердечный приступ. Я виню себя за это…

– И что это значит для тебя? – спрашиваю я.

–  Это значит – я виноват в смерти отца! – с обреченностью говорит Олег и виновато опускает взгляд.

– Давай, попробуешь услышать все это из роли отца, – предлагаю я.

Участники меняются местами: Олег ложится на пол – в роль собственного отца, а около него встает другой участник, которого Олег выбрал на роль себя самого.

– Олег, сейчас ты отец. Расскажи немного о себе, – ввожу Олега в роль.

– Ну, я простой мужик, работал водителем всю жизнь. Семья у меня и сын.

– Любишь сына?

– Да, люблю. Правда, я об этом не люблю болтать, не говорю об этом.

– Ты алкоголик?

– Вообще – нет, я редко выпивал раньше. Потом мое предприятие закрыли. Я долго искал новое место работы. Вот тогда выпивал, да. Это длилось около года. Потом меня жена устроила водителем, и я опять не пил долго. А потом я заболел и уже не мог водителем работать. Работал охранником последнее время – ну, и выпивал, да. А потом вот – умер.

–  Скажи, пожалуйста, папа Олега, Как тебе сейчас, как тебе быть мертвым?

Олег долго молчит и лежит без движения. Он перестал плакать, как только оказался в роли своего отца. Наконец, после минутного молчания, он отвечает:

– Спокойно. Как-то очень умиротворенно. 

Вообще люди довольно сильно пугаются, когда впервые сталкиваются со смертью на психодраме. Многие участники боятся играть роль покойника. Обычно после моих разъяснений, что на психодраме мы играем не реальные истории, а внутренний мир человека, это проходит. Из собственного опыта участия в таких сессиях в роли покойника я знаю, что это одна из самых приятных, как ни странно, ролей. В этой роли почти всегда становится спокойно и расслабленно. Сильные эмоции сменяются умиротворением. Отчасти поэтому и в жизни мне стало легче переносить неотвратимость собственной смерти, как будто я знаю, что ждет там. Похожие мысли озвучивают и другие люди, побывавшие в такой роли.

Обращаюсь к участнику, который играет роль Олега:

– Повтори слова Олега, скажи ему ( отцу), пожалуйста, то, что сказал Олег.

– Папа, мне тебя очень не хватает, я чувствую горе и вину. Когда я приехал к тебе в прошлый раз и ругал тебя, что ты пьяный, что-то с тобой тогда произошло, и мне кажется, это был сердечный приступ. А потом через несколько дней ты умер. Для меня это означает – я виновен в смерти отца.

 – Сынок, я тоже тебя очень люблю, и мне горько от того, что мы больше не встретимся ( плачет). Теперь я умер. Я не виню тебя, люди умирают – это часть жизни, ты здесь не при чём. Мне очень жаль… это грустно… Мне кажется, я мало с тобой проводил времени. Мало тебе успел дать. Я бы хотел больше... Я тоже чувствую вину, я плохой отец.

Становится отчетливо виден внутренний конфликт Олега. Две части его психики пребывают в чувстве вины друг перед другом. Эта вина не может быть даже высказана, не говоря уже об искуплении. При этом – эта вина иллюзорна, поэтому она не требует даже искупления, достаточно просто принять ее и прожить с обеих сторон, принять неизбежное, и тогда на ее месте появятся совершенно другие чувств – любовь, уважение, печаль. Любовь и уважение присутствовали в отношениях этих мужчин и при жизни, и они могли бы говорить об этом еще при жизни, и это и было бы для них переживанием близости. ОДНАКО МУЖЧИНЫ ОБ ЭТОМ МОЛЧАТ! А сейчас чувство вины, переживаемое Олегом, блокирует эти эмоции и не дает ему смириться с потерей. Вина могла бы быть прожита на поминках или позже на могиле отца в воспоминаниях, но для этого Олегу нужно обладать способностью допускать собственные эмоции в контакт. Способностью разрешать себе чувствовать, быть слабым и уязвимым. В детстве, без сомнения, Олег обладал ею, как и каждый из нас, но в процессе взросления утратил контакт со своими эмоциями, так как «мужчина должен быть ВСЕГДА сильным и волевым». К тому же Олегу надо было организовывать похороны и поминки. Но сейчас, наконец, эту способность – чувствовать и проживать свои чувства, быть с ними в контакте и выдерживать их – вспоминает и развивает главный герой в процессе сессии.

Я предлагаю Олегу вновь сменить роли и вернуться в собственную роль. Участник из роли отца Олега повторяет его слова:

– Сынок, я тоже тебя очень люблю, и мне горько от того, что мы больше не встретимся. Мне кажется, я мало с тобой проводил времени. Мало тебе успел дать. Я бы хотел больше. Я тоже чувствую вину, я плохой отец.

– Что ты чувствуешь в ответ на эти слова, что с твоей виной? – спрашиваю я Олега.

– Вины нет, вину не чувствую… Я чувствую тепло и печаль, я вспоминаю, как папа проводил со мной время, как учил меня всему.

– Скажи ему об этом.

– Папа, я хочу тебе сказать спасибо за все, что ты мне дал, я вспоминаю, как ты учил меня водить машину правильно и профессионально... Вспоминаю, как учил меня всему – простым житейским премудростям, и тому, как быть мужчиной…

 Олег говорит эти слова с выдохом облегчения.

Снова меняемся ролями. Участник из роли Олега повторяет его последние слова.

– Олег, что ты чувствуешь из роли отца в ответ на слова твоего сына? – спрашиваю я.

 Олег долго молчит, наконец с продолжительным выдохом произносит:

– Облегчение… Я чувствую облегчение и радость. Мой сын мне благодарен. Мне становится светло и спокойно. Я больше не виню себя…

– Что еще ты бы хотел сказать сыну?

– Сынок, живи, как я тебя учил. Стань профессионалом в своем деле. И будь счастлив. Я верю в тебя, мне спокойно уходить, я знаю, что наш род продолжится. Я вырастил хорошего сына. А значит, и я хороший отец.

Обмен ролями. Участник из роли отца проговаривает Олегу, который теперь уже в своей роли, последние слова отца.

 – Что ты чувствуешь, Олег, сейчас, когда слышишь эти слова от отца?

– Я чувствую покой, умиротворение и радость. А еще я сейчас испытываю очень странное ощущение… Наверно, это любовь к отцу… Странно, что мы никогда вот так с ним не могли поговорить, но я уверен, что и я, и он чувствовали эту любовь… Просто это как-то не принято. Хотя иногда, на рыбалке, и когда мы ремонтировали машину, были такие моменты… не знаю, как их назвать…

– Близость. Это называется Близость, – говорю я. - Очень редкое явление у мужчин, и от того особенно ценное для нас.

– Да, похоже, наверное, это и есть близость. Странно, и очень жаль, что я могу ее переживать только теперь, когда папа уже умер…

После этой сессии в терапии Олега произошли значительные сдвиги. Он начал осознавать свои чувства и смог удерживаться в контакте со своими эмоциями. Как следствие – терапия пошла намного быстрее. Мы разбирали на личных встречах «завалы в подвалах и чердаках» психики. Постепенно Олегу становилось легче, высвободилась жизненная энергия, которую он тратил на поддержание внутреннего конфликта. И теперь он смог тратить ее на другие задачи – на работу и личную жизнь. Надо ли говорить, что в этих областях жизни произошли серьезные позитивные изменения.

Острое чувство сожаления, которое испытал Олег по поводу отсутствия близости с отцом при жизни – это щемящее чувство знакомо каждому из нас. Я часто переживаю его, когда после общения с, казалось бы, близким мне человеком не нахожу внутри эмоционального удовлетворения, как будто что-то важное нам так и не удалось донести друг для друга и пережить. Как будто что-то ускользает.

Корни этой проблемы в отчужденности мужчин, прежде всего, от себя самого, от своих чувств и желаний. Чтобы прийти в близость, нужно сначала полюбить себя самого – такого, как есть, и признать в себе собственные несовершенства. Без невротического зудящего желания отвергнуть «плохие» части себя, отвернуться от своих недостатков или броситься здесь и сейчас их исправлять. Для этого нам, мужчинам, так важно научиться справляться со своим стыдом. Каждому из нас нужно честно признаться себе, что я никогда не буду идеальными, и недостатки всегда будут, многие из них вообще невозможно изжить и устранить. А жизнь проходит в гонке за величием и идеальностью, в конкуренции с другими мужчинами. И тогда я смогу поверить в то, что я могу быть ценен и хорош такой, как есть. Я могу нравиться, любить и быть любимым, в том числе и другим мужчиной.

Ну а что про нас с другом? Помните, с чего я начал эту главу? Удалось ли нам прийти к ощущению близости? Не сразу, какое-то время было неловко даже просто смотреть в глаза. И мы могли бы также вот пройти мимо близости, также пропустить этот важный момент. К счастью, нам помогло прошлое, помогло наше увлечение музыкой. В один из вечеров мы взяли гитары и все вспомнили. Мы смогли снова пережить это чувство – трансцендентного единения, играя вместе давно забытые наши песни. Описать это процесс невозможно – для трансцендентного не придумано слов. Это как сыграть архитектуру или нарисовать стихи. Мы лишь можем бесконечно приближаться в этих описаниях к ощущениям и истине и никогда не достичь ее, а можем просто ПЕРЕЖИТЬ этот опыт. Уверен – ВЫ СМОЖЕТЕ! Насколько легче и полнее была бы жизнь, если бы мы, мужчины, находили больше причин и способов переживать близость в отношениях друг с другом!