Музеи и реальность

Вопрос о современном определении музея не нов; по крайней мере, на протяжении десятилетия этот вопрос присутствует в дискуссиях латиноамериканских эрудитов. Первая проблема, с которым они столкнулись, был переход на цифровые технологии. Многие региональные музеи создали стабильную цифровую программу, которая стремилась предложить специфический контент для различных аудиторий – новых, удаленных, лояльных, неизвестных. Это содержание было расширено до широкого спектра деятельности: творческие учебники для детей; интерактивная динамика; подкасты, направленные на диалог с различными культурными агентами о текущем моменте и его последствиях; рекомендации и обзоры выставочного архива музея; виртуальная комната для временной выставки видео художников из разных широт и выставочные проекты, разработанные для виртуального мира. Новую жизнь получили сайты музеев и их присутствие в социальных сетях оживилось. Все это было дополнено сильной академической поддержкой: специализированными курсами дистанционного обучения и международными виртуальными встречами, например, «Museo Digital. Ciudadanía y Cultura», посвященной размышлениям о взаимосвязи между цифровыми культурными инициативами и процессами гражданства или «Constelaciones. Arte contemporáneo indígena desde las Américas», посвященной обсуждению понятия современного искусства коренных народов Латинской Америки.

Цифровое программирование музея поставило перед администрацией серьезные задачи. Одна из них заключалась в том, чтобы иметь возможность поддерживать творческие программы с точки зрения производства и заработка. В первую очередь это касалось художественного качества контента, а также решение проблемы понимания того, какие вопросы важно обсуждать в контексте кризиса и после его завершения. Предложение «ser vigentes» («оставаться на плаву») как институциональная задача исходило из стремления поддержать культурные учреждения как часть социального мира, а не как недоступные «catedrales» («соборы») и в то же время сформулировать способы, которыми они могут внести свой вклад и стать частью общественного пространства. Другими словами, необходимо было понять, как «измерять температуру» той или иной социальной чувствительности в новом контексте, примером чему служит художественный проект La arena fuera del reloj мексиканского художника Рафаэля Лозано-Хеммер. Его работа (полностью цифровая) была призвана создать пространство для размышлений в самый жестокий момент пандемии.

Вместе с тем, музеи – это не только производители контента. В новом цифровом измерении им пришлось развивать навыки, чтобы освоить территорию Интернета: сложную в своем потоке потребления и информации и специфическую в своих платформах. Эта вынужденная миграция в цифровой мир привела к многочисленным изменениям на разных уровнях и научила музеи необходимости разрабатывать инструменты для взаимодействия с виртуальными сообществами и производить контент, предназначенный для различных способов распространения и взаимодействия. В этом смысле перед музеями стоит большая задача – понять, кто эти новые аудитории, чем они отличаются и как они общаются. В этом интеллектуальном водовороте менеджменту музеев приходится критически осмысливать последствия цифрового производства для аудитории, творческих сообществ и культурной экосистемы в целом, в художественном, институциональном и экономическом плане, поддерживая критический взгляд на искусство и устанавливая сквозные диалоги между академическими кругами, критической теорией и современным искусством.

Второй аспект, о котором говорят гораздо меньше, – это то, как новая среда дестабилизировала внутреннюю рабочую динамику. Традиционная организационная схема часто была недостаточно гибкой, чтобы адаптироваться к типу контента, требуемого цифровым производством, как в языковом, так и в техническом плане. То, что ведущим латиноамериканским музеям удалось осуществить четко сформулированную программу, объясняется тем, что проекты действовали сквозным образом, размывая границы между сферами коммуникации и кураторства. Коммуникация перестала быть, в значительной степени, просто распространителем информации о деятельности музея, а стала целевым проектом музея. Появились проектные рабочие группы, состоящие из представителей разных областей, что создало пространство для творчества и сотрудничества. Однако в настоящее время этот способ работы сталкивается с трудной задачей – работать в нестабильной, еще не полностью гибридной реальности, в которой оказались музеи. Главный вопрос: как можно полностью погрузиться в коммуникативные и производственные инновации, не теряя из виду призвание и идентичность музея? Речь идет не только о сохранении миссии, но и о музейном проекте, который ориентирует, управляет и упорядочивает программы в своих просторных залах и в цифровом формате. Художественные музеи имеют возможность предлагать видение того, каким может быть искусство; через произведения искусства и их внутренне открытую символическую структуру можно передавать обсуждения и взгляды на социальные проблемы. Музей является пространством для социальных встреч: публика сосуществует во времени и пространстве, находясь в музее и участвуя в выставках в коллективном пространстве. Это подразумевает гораздо больше, чем просто пространство для социального сосуществования, наслаждения или познания – в его границах происходит обмен мнениями, привязанностями и позициями. В этом смысле музей создает перформативные, коллективные и субъективные моменты обсуждения, хотя делает это в контексте глубоких исторических и институциональных противоречий, а не в рамках полной горизонтальности.

В лексиконе музейного и культурного менеджмента существует двусмысленность термина «сообщество». Иногда его трактуют как аналогичное понятию постоянной или лояльной аудитории, или, наоборот, исходя из идеи, что музеи создают сообщество. Однако, вместо того чтобы создавать сообщество, музей может пойти по пути, столь же сложному, как и его поворот к цифровым технологиям, – договариваться, уступать и устанавливать связи с уже организованными сообществами. Таким образом, музей может стать пространством для посредничества и платформой для дискуссий. Это означает, что он должен действовать в двойной перспективе: смотреть внутрь и смотреть наружу. Это определение напрямую связано с его призванием, поскольку современное искусство может мыслиться только в глобальном горизонте, на общем языке и в сетях, сплетенных в международной художественной цепи.