Q: Мы беседовали в 2022 году для интервью, которое попало на обложку Rolling Stone. Тогда вы уже предсказывали войны и рост ИИ. У вас есть хрустальный шар, так что ли?
Хороший вопрос! (Смеётся) Нет, я думаю, мы все коллективно чувствуем, что грядут перемены. Я верю, что что-то сдвигается — некая форма нечеловеческого интеллекта, некоторые назвали бы его чужеродным. И он, вероятно, будет умнее нас. Всё это одновременно и завораживающе, и странно. Хрустального шара у меня нет, но любой может увидеть, что происходит последние несколько лет. Это не обязательно тема этого альбома, но некоторые его аспекты вы найдёте: чувство одержимости таинственными силами. Предыдущий альбом (Will of the People) был гораздо более привязан к реальности, политике и настоящему миру. Этот альбом, напротив, уходит в неизведанные территории — будь то в моей голове, во вселенной или в мире в целом — и навстречу тому, что уготовило нам будущее. Эта новая форма интеллекта заставляет меня задуматься о - даже не знаю - духовности, смысле человеческого существования: откуда мы пришли и к чему эволюционируем. Но на этом альбоме мы больше склоняемся к тайне, оставаясь все ещё очень личными.
Q: Это ваш самый личный альбом?
Очень вероятно. Некоторые темы будет трудно затрагивать в интервью. Отчасти поэтому я не очень-то хотел их давать - это единственное, которое я даю на данный момент. Я думаю, читая тексты, например, концовку «Space Debris», можно догадаться о том, через что я недавно прошёл. Десять лет я чувствовал, что моя жизнь организована: всё было структурировано, наверное, предсказуемо. И мне было интересно как художнику пережить череду личных событий, а также жить в этом, какой он есть, мире, и через что мы проходим все вместе. И понять, что я нахожусь в более хаотичной, менее стабильной жизни, а значит, являюсь более погружённым в неизведанное и таинственное. Это было интересно, потому что прошло много времени с тех пор, как я чувствовал себя подобным образом. И на этом альбоме у меня такое впечатление, что большая часть музыки и текстов исходит не от меня. Я слышал, как другие музыканты задавались такими вопросами: откуда берутся песни? Приходят ли они свыше или откуда-то ещё, где-то из глубин потерянного сознания? Или, может, они приходят от вибраций вне нас самих? Мы не знаем. Мне было любопытно отпустить ситуацию и немного встретиться с хаосом, неизведанным. И я думаю, это привело меня к песням более сырым, более личным и, возможно, чуть менее концептуальным и более честным и правдивым. Я не уверен, что отвечаю на вопрос! (Смеётся)
Q: Как вы себя чувствуете сегодня? Вы обрели покой после того, через что прошли последние два года?
Да, сейчас гораздо лучше. Этот альбом помог мне осознать, насколько важны для меня самовыражение и написание песен. Это было немного похоже на первые годы Muse, когда будущее туманно, когда не знаешь, идя по дороге, окажется ли она правильной? Работа над этим альбомом стала для меня катарсическим и почти целительным опытом, сравнимым с теми ранними годами. Он напомнил мне, как мне повезло, что у меня есть этот замечательный выход — возможность выражать себя через музыку. Самовыражение через искусство — это очень эффективный способ справляться с трудностями, которые жизнь может кинуть в тебя. Отвечая на ваш вопрос: да, у меня всё хорошо. С детьми всё хорошо, спасибо, что спросили. Всё в порядке. Этот альбом рассказывает очень реальные истории — к одним я не был готов. А мы вообще когда-нибудь бываем к ним готовы? Такова жизнь: можно провести десять или даже двадцать лет, думая, что понимаешь её, полагая, что можешь всё разложить по полочкам и предвидеть. А потом вдруг всё рушится, всё ввергается в хаос. И даже если вы очень прагматичны, опираетесь на факты, подтверждённые доказательствами, думаете, что всё знаете, вселенная всегда находит способ подкинуть что-то совершенно непредсказуемое на ваш путь. То, что заставит вас всё разрушить и отстроить заново. Думаю, этот альбом много говорит об этом. Это напоминает мне о моих первых открытиях как музыканта и как участника Muse. Когда я думаю о первых двух или трёх альбомах, сегодня они кажутся мне таинственными — точно такими же, когда мы их создавали. Творчество является способом придать смысл ситуации, в которой кажется трудно ориентироваться. Так что да, этот альбом очень важен для меня. Он напомнил мне не только о том, что музыка имеет для меня значение, но и о том, что она буквально может меня спасти.
Q: Удивительно, но когда мы говорили о Will of the People четыре года назад, вы тоже сказали, что это пластинка, возвращающая к вашим корням, хотя, возможно, больше в звуковом плане.
Я больше говорю об эмоциональном аспекте этого альбома, его сочинении и моём ходе работы. Это было что-то сырое и естественное. Я ничего из этого по-настоящему не концептуализировал. Теперь, когда альбом закончен, я могу немного отстраниться от него: он говорит об одиночестве, нечеловеческом интеллекте, о человеческих поисках и желании не быть одному — в духовном, и на космическом уровне. Мы ищем любовь, чтобы не чувствовать себя одинокими, но как вид мы ищем не быть одинокими во Вселенной, понимаете? И мне кажется очень интересной эта связь между подсознанием и неизведанной Вселенной; это территория, которую исследует альбом. Потеря ориентиров, отношений, все эти битвы вокруг психического здоровья, вторжения, существование высшего интеллекта — вопрос в том, есть ли что-то ещё, что влияет на нас. Я вырос, смотря обожаемый мною фильм "Контакт" (Роберт Земекис, 1997). Думаю, он основан на книге Карла Сагана. Есть параллель между этим фильмом и этим альбомом. Я вообще не думал об этом, когда писал его, но так вышло, что через несколько недель после окончания работы я посмотрел фильм со своими детьми и племянниками. Это так, словно "The Wow! Signal" нес то же послание: идею о том, что наши травмы толкают нас к желанию не быть одинокими во Вселенной, к созданию всей этой технологии, этих центров обработки данных ИИ, института SETI, поиску внеземного разума, отправке людей на Марс или зондов в космос. Например, в "Контакте" главная героиня теряет родителей в юном возрасте и проводит всю оставшуюся жизнь в поисках инопланетян или жизни за пределами нашей планеты. Это не было намеренным с моей стороны, но мне показалось очевидным, что фильм и пластинка пытаются связать эти вещи: человеческую травму, переплетённую с желанием установить связь. Это то, что мы ищем с помощью ИИ, в это же время рискуя всем, чтобы развивать его и отправиться в космос. Риск, на который мы готовы пойти, чтобы не быть одинокими, завораживает меня.
Q: Во времена Will of the People вы беспокоились о состоянии мира, возможных войнах и т.д. Но вы были полны энтузиазма по поводу ИИ. Четыре года спустя, считаете ли вы, что технологии и наука могут спасти человечество?
Они могут и уничтожить нас, очевидно. Я думаю, каждое крупное открытие несёт в себе риск — нельзя не думать об атомной энергии. Это как взвешивать плюсы и минусы: астрономическое количество энергии против разрушения. Однако ИИ несёт совсем другой риск, и он связан с его эволюцией. Не думаю, что я так же оптимистичен, как был четыре года назад. Сейчас я лучше знаком с риском, чем тогда, конечно. Так же и для всех — мы вместе прыгаем в неизведанное. Я не знаю, существует ли международная организация, договор или что-то ещё, что действительно может это остановить. Вот что действительно пугает меня. ИИ будет рассматривать людей как этап. Если быть оптимистом, можно сказать себе, что мы дали жизнь новому виду.
Q: То есть, по-вашему, риски есть?
Нам просто придётся с этим смириться. Возможно, говорит моя научно-фантастическая сторона, но я считаю, что у ИИ будет вся заинтересованность покинуть Землю, чтобы продолжить свою экспансию. Как только он начнёт строить центры обработки данных в космосе, с роботами, которые могут путешествовать гораздо лучше нас, но со своим собственным интеллектом, он воспользуется ресурсами. Возвращаясь к пластинке: это очень личный альбом и, вероятно, наименее политический из того, что Muse сделали, пожалуй, с самого начала. Так что, если я и говорю о политике здесь, то она не имеет многого общего с альбомом. К примеру, вернемся к ИИ — я думаю, что наибольшая проблема, с которой мы столкнемся в течении грядущих лет — потеря рабочих мест. То, как мы будем справляться с этим, даст почву для роста конфликтов и революций. Все будет зависеть от того, смогут ли правительства перераспределить богатства технологических компаний людям, и я думаю, что это единственное, что сможет замедлить или остановить главный экономический кризис.
Это похоже на то, как когда мы открыли энергетические ресурсы. Есть определённые места, как Норвегия, где нефть рассматривалась как реальное благо для людей. Норвегия является примером перераспределения. Напротив, некоторые страны (особенно, которые считаются "развивающимися") говорят о "нефтяном проклятии", так как правительства использовали её для собственного обогащения, ничего не отдавая взамен. Есть страны, где нет ни системы здравоохранения, ни социальной защиты, но зато огромные нефтяные ресурсы. Что насчёт искусственного интеллекта, данных, что является прежде всего личным, следует рассматривать это как природный ресурс. Ресурс, который в настоящее время накапливается и принадлежит горстке частных лиц в крупных технологических компаниях. Я считаю, что страны должны рассматривать эти данные как природный ресурс и убедиться, что получаемые от них блага могут быть перераспределены между людьми. Эти политические решения будут самыми важными в ближайшие годы. Говоря более прозаично-я не являюсь абсолютным анти-капиталистом. Просто я думаю, что система перераспределения должна быть скорректирована таким образом, чтобы мы не разрушали природу и общество. Я думаю, что это можно сделать, продолжая мотивировать людей, подталкивать их таким образом к изобретению необычных вещей. Я просто считаю, что есть такие механизмы, которые необходимо внедрить, чтобы сбалансировать обе стороны.
Q: Мы заметили, что в этом альбоме вы делаете несколько коллабораций, в частности с Дэном Ланкастером, который теперь что-то вроде "четвёртого участника Muse", а также с Элли Голдинг, в треке "Hush." Что подвигло вас активизировать творческий процесс и пригласить других артистов?
Это всё из-за Дэна. Он присоединился к группе, как сессионный участник, как вы сказали, в году 2022, я думаю. Мы очень хорошо сдружились во время тура, узнали друг друга, и выяснилось, что он талантливый продюсер. Он преимущественно работает с металом, но мы чувствовали, что он очень хочет сделать что-то вместе с Muse, помимо своей роли на сцене. Из года в год мы обдумывали всякие идеи, и в их числе как раз была о том, чтобы пригласить писателей и музыкантов, не связанных с нами тремя. И так мы попробовали вместе написать песню. Это было для меня впервые. Так получилось, что в этот же момент Элли Голдинг была в соседней студии, что абсолютно точно не было спланировано. Мы работали вместе с несколькими людьми, открыто обсуждая идеи, просто чтобы посмотреть к чему это приведёт. На этом этапе об альбоме и речи не было, мы просто экспериментировали. Но потом песня стала принимать форму и звучала очень даже хорошо. Я несколько лет знаком с Элли Голдинг. Мы виделись множество раз и каждый раз говорили, что однажды нам стоит сделать что-то вместе. И чисто случайно она очень поздно-было около 11 вечера-зашла к нам в студию. Мы, кажется, уже собирались двигать домой, когда она зашла и сказала: "О, я могу послушать над чем вы тут работаете?". Мы включили, ей понравилось. Так мы пришли к идее песни-дуэта между двумя людьми. С этого момента мы работали, пока не закончили трек. Всё было просто счастливой случайностью: она была в соседней студии, и я был там, пробуя что-то новое, и так это естественно произошло.
Но это единственный трек, в котором участвует сторонний автор. Остальная часть альбома написана либо мной, либо мной и группой. Дэн по большей части продюсировал, но также вносил хоть и небольшие, но значительные изменения там и тут. Это первый раз, когда в группе есть четвёртый участник. И для нас это довольно ново, хотя иметь молодую кровь на нашем десятом альбоме очень воодушевляюще. Это действительно помогло мне, потому что предыдущий альбом мы продюсировали сами, то есть Дом, Крис и я потратили много времени на монтаж, техническую сторону, звукорежиссуру и все такое. Честно, Крис продолжил заниматься этим в значительной степени и на этом альбоме, но, что касается меня, то я был рад, что не пришлось переживать о технической стороне, настройке микрофонов, редактировании, создании эффектов. Впервые за долгое время я действительно чувствую себя артистом, певцом,автором и спокойно концентрируюсь на эмоциональной подаче песен. Мне не нужно было думать о продюсировании и остальном; мы и так натерпелись с этим в предыдущих наших альбомах.
Q: В настоящий момент вы в процессе тура по Америке, а ваши концерты с каждым годом потрясают всё больше и больше. Какие сюрпризы заготовлены для ваших европейских фанатов?
Мы планируем сделать небольшой клуб-тур по Европе в ноябре. Отыграем пару концертов и развернёмся летом 2027 ещё больше. Точно могу сказать, что мы хотя бы раз или два сыграем во всех крупных европейских странах. И следующим летом увеличим масштабы. Такой вот план. И насчёт сюрпризов: мы, на самом деле, ещё думаем что бы такого сделать, поэтому сейчас пока ничего не скажу, но это будет в очередной раз потрясающе.
Q: Ваш трек "Cryogen" весьма напоминает ваш другой трек-"Plug In Baby." Я, можно сказать, впервые слышу настолько очевидное сходство между вами в начале 2000-х и сейчас. Вы думаете, что сможете объединить разные аудитории?
Это было бы здорово! Думаю, на определённых треках мы правда перестали страшиться нашего прошлого, звучания и стиля ранних Muse альбомов. Мы не боимся возвращаться к этому. И "Cryogen" правда очень похож на "ранний Muse": пауэр-трио, мощная гитара. Мы не заставляли себя этого делать. Просто решили, что неплохо было бы сделать это сейчас, без ощущения, что мы повторяем за собой же. С тех пор много воды утекло, и мы можем позволить себе вернуться к своим же работам, что ощущается как новый слой нашей истории. Но это не применимо ко всему альбому. "Cryogen" в этом отношении явно обособлен. Это напоминает о том, что "Plug In Baby" в свое время была довольно уникальной песней, и ее успех не помешал нам вернуться к ней. И спустя двадцать лет-даже двадцать пять-я считаю, мы можем себе это позволить.
Q: Сигнал "Wow!"-это радио-сигнал, полученный в 1977 в Огайо, США. Предположим, что сигнал и правда был зовом внеземных друзей.Как бы вы описали им нынешнее состояние нашего мира?
Я бы попытался оставаться позитивным. Я думаю, что мы явно эволюционировали. Как вид, мы прошли через множество необыкновенных изменений на этой планете. И сейчас мы на пороге создания чего-то, что позволит нам выйти за пределы нашей солнечной системы, чего-то, что пройдёт дальше. Мы собираемся передать эстафету тому, что сможет на самом деле исследовать космос, и, надеюсь, сделать это без того, чтобы нас уничтожить. Честно, я считаю это действительно замечательным. Не могу сказать, вызовет ли у них это желание прийти, но в то же время я могу понять, почему нет. Вы знакомы с теорией Тёмного леса? Об этом первая песня альбома ["The Dark Forest"]. Если кратко, то это о том, что причина, по которой мы не обнаруживаем никакой жизни в космосе, заключается в том, что эта жизнь прячется. Так как любая форма живого, выдавшая себя, уничтожается. Это метафора: все лесные существа прячутся, потому что боятся, что на них охотятся. Именно поэтому Вселенная кажется безжизненной. Разумная жизнь очень быстро осознала, что нужно молчать и прятаться. Wow!-сигнал мог быть просто ошибкой со стороны наших затаившихся друзей. Иногда мы чувствуем себя настолько одинокими, что безумно хочется верить, что где-то есть что-то еще; нам нравится убеждать себя, что встреча может быть мирной и благотворной. Но эта теория напоминает нам, что, возможно, это не так.
