Можно Ли Назвать Войну Народной?
Метатекст
Идея о том, что война должна стать всенародной, Отечественной, бродит в российских властных и привластных кругах примерно так же, как, по мнению классиков марксизма, некогда бродил по Европе призрак коммунизма. Диапазон мыслителей, высказавшихся на эту тему, поистине безграничен: то Зюганов начнет рассуждать про 1941 и 1945 годы в контексте нынешнего дня, то Лепс — о том, что народ должен объединиться. «Отечество в опасности!» — в один голос кричат пропагандисты и чиновники.
Четче других эту идею сформулировал Сергей Кириенко на собрании классных руководителей, заявив, что Россия непременно победит, если война станет по-настоящему народной. Зал отозвался радостными аплодисментами. Ну, школьные учителя — народ в массе своей верноподданный, а тут был еще и тщательный отбор клонов чеховского Беликова, вечно опасавшегося, «как бы чего не вышло», и гашековского подпоручика Дуба, учителя по профессии, с его «Вы меня не знаете, но вы меня узнаете — с плохой стороны».
Прежде, чем переходить к дальнейшим рассуждениям, признаемся в небольшой неточности: мы позволили себе отредактировать Сергея Владиленовича. В своей речи он употребил глагол «выиграть». Мы заменили его на «победить» не из желания исказить оригинал, просто у нас рука не поднялась отнести слово, более подходящее для лотереи или рулетки, к тому кровопролитию, которое происходит сейчас. А вот у Первого заместителя Руководителя Администрации президента Российской Федерации язык повернулся! Да еще и несколько раз: «Россия всегда выигрывала…», «Мы выиграем…»
Это выступление осталось не особо замеченным широкой публикой: мало ли о чем бухтят наши чиновники! А зря! В каком-то смысле этот эпизод более значителен, чем даже мобилизация! Конечно, на первый взгляд «просто слова», да еще обращенные к весьма невзыскательной аудитории, меркнут на фоне эпичной картины отправки сотен тысяч на убой, сопровождающейся гомерической неразберихой и бегством от смерти других сотен тысяч. Но это — если «первый взгляд» не очень внимательный. Приглядевшись, можно увидеть иное.
То, что Кириенко произнес запретное для нас с вами слово «война», в общем-то, не очень важно: оно не раз вырывалось у «социально близких» и прощалось им как невольная оговорка. Но дело тут гораздо глубже, чем использование того или иного слова.
В течение многих месяцев российская власть тужилась создать впечатление, что происходит некая локальная, почти что полицейская, операция, для которой достаточно небольшого специально обученного контингента. И то, что гражданам не возбранялось принять в ней участие в качестве добровольцев, не меняло сути дела. Мобилизация стала признанием того, что государство переоценило свои силы и план нужно подкорректировать. Тем не менее, корректировка была весьма скромной, непосредственно затронув 200—300 тысяч мобилизованных плюс их семьи — примерно миллион человек, от силы полтора. Всего один процент населения России!
И вот ровно через месяц и один день после начала мобилизации не зигующий блогер, прикормленный журналист или псевдо-оппозиционер типа Миронова или Слуцкого, не послушная марионетка, а один из тех, кто сам дергает за веревочки, во всеуслышание заявляет, что для победы («выигрыша» в его терминологии) нужны усилия всего народа Российской Федерации. Согласитесь, что это не просто корректировка первоначальной установки, а полное ее опровержение.
Впрочем, все это — небольшие радости наблюдателя, подловившего запаниковавшего лузера на проговорке, невольном откровении, говоря современным языком, каминг-ауте. На самом деле любой мало-мальски здравомыслящий человек с самого начала понимал, что раньше или позже беда придет в каждую семью.
Но давайте обратимся к истинному смыслу слов Кириенко.
Надо отдать ему должное: кто бы что ни говорил, а все-таки это один из умнейших людей, копошащихся на вершине российской власти. Никто из его коллег не вскрыл с такой четкостью сущность проблемы: для победы война должна стать народной. Или другими словами: если война не станет народной, она будет проиграна. При этом оратор сослался на исторический опыт: «Так было всегда».
Очевидно, в этот момент Кириенко, явившийся в свое время из Нижнего Новгорода «покорять» Москву, чувствовал себя наследником другого нижегородца — Козьмы Минина, собравшего в 1611 году народное ополчение, которое освободило столицу, да и всю Россию, от захватчиков.
Что ж, с мыслью, которую сформулировал «старик Владиленыч», не поспоришь. Он совершенно прав. Так было всегда. И по-настоящему народная война действительно не может не завершиться победой. Всё так. Есть только один крошечный нюанс: к данной войне эта истина не относится.
Мы вынуждены огорчить господина Кириенко и его единомышленников: нельзя назначить войну народной! Нельзя сделать войну народной. Верней, можно, но это — прерогатива врага, вступившего на чужую землю.
Войну 1812 года сделал Отечественной не Александр I и не Кутузов, а Наполеон. Точно так же в 1941—1945 годах не призывы Сталина и Молотова и даже не памфлеты Эренбурга и великая поэма Твардовского объединили граждан СССР, а злодеяния Гитлера. И освободительный поход на Москву 1611—1612 годов вошел в историю с эпитетом «народный» не потому, что Козьма Минин был выдающимся оратором, мы даже уверены, что он гораздо хуже владел словом, чем Сергей Кириенко. Не Минин с Пожарским это сделали, а поляки: народ увидел, что еще немного, и России не будет, и встал на защиту Родины.
Кстати, тезис о том, что, объединившись, народ непременно победит, справедлив не только для нашей страны. Лозунг «Отечество в опасности!» родился во Франции в 1792 году. И французы победили! Не парадокс ли, что ровно через двадцать лет они сами пришли в Россию в роли агрессоров?
Обратите внимание: за всю многовековую историю войн, которые вела наша страна, только три перечисленные остались в истории как Отечественные или народные. Ни Северная война Петра I, ни бесконечные войны с Турцией, ни Крымская, ни Русско-Японская, ни Финская, ни Афганская, ни многие другие войны такого эпитета не удостоились. По одной простой причине: как ни были они важны для страны, но ее существованию не угрожали.
Особняком в этом ряду стоит Первая мировая война: тогдашние кириенки величали ее Второй Отечественной — но это так и осталось пропагандистским клише. И причина здесь та же: при всей своей кровопролитности и масштабности Германская война не была чревата гибелью России. А вот империя в результате нее рухнула. Империя, но не Россия как таковая!
Кириенко и ему подобные, понимая, что крах нынешней войны приведет к тем же последствиям, что и неудачи в Первой Мировой, пытаются повторить бездарный трюк своих коллег начала прошлого века — заставить русский народ признать войну своей. Но как тогда, так и сейчас все понимают, где проходит граница между реальной угрозой Родине и непомерными амбициями ее правителей. Мясорубку на территории, без году неделю и совершенно формально входящей в состав Федерации, тщетно пытаются приравнять к тем сражениям, когда враг действительно, простите за штамп, топтал нашу землю, как это было в 1611, 1812 или 1941 годах.
Впрочем, мы погрешили против истины, сказав, что к нынешней войне слова Кириенко не относятся. Определения «народная» и «Отечественная» в полной мере применимы и к ней. Только не для нас, а для украинцев. Их землю действительно топчет враг. И народ Украины действительно сплотился, чтобы отстоять свою свободу.
Французам понадобилось двадцать лет, чтобы превратиться из защитников Отечества в захватчиков. У нас этот цикл растянулся на восемь десятилетий. Но законы войны не меняются. И результат нынешней действительно будет таким, как предсказывает Кириенко.
Только самого Сергея Владиленовича и его подельников это вряд ли порадует.
Читать нас.
