Мозговой центр

Стереотип о женщинах и многозадачности? В нем что-то есть. Роль стратега в Формуле-1 – высшее проявление многозадачности. До недавнего времени 40 процентов ведущих стратегов Формулы-1 составляли женщины. Показатель чуть снизился только потому, что две из них сменили командный мостик на комментаторскую кабину. Вся четверка увлечена идеей привлечения девушек к изучению точных наук и автоспорту. Морис Хэмилтон пообщался с ними.

Пятьдесят лет назад Валери Жоркера работала нефтехимиком в компании «Элф», поставлявшей топливо и смазочные материалы для Формулы-1. К француженке относились как к диковинке: женщина в паддоке, играющая иную роль, нежели спутницы гонщика или руководителя команды. Жены и подруги могли проявлять впечатляющую сообразительность в использовании секундомеров для выполнения важнейшей функции хронометристов, но это снисходительно списывалось на простое желание «занять чем-нибудь женщин».

На Жоркера смотрели с любопытством, особенно когда стало известно, что раньше она работала механиком в отцовском гараже. Интерес к автогонкам привел Валери к небольшой административной должности в «Элф», ещё до того как она изучила химию и сдала экзамены, чтобы получить реальную работу в паддоке. В семидесятых это был крайне необычный карьерный путь. В наши дни этот путь с энтузиазмом выбирают многие девушки, а их влияние на успех любой гоночной команды стало повсеместным и вызывает искреннее восхищение как в паддоке, так и за его пределами.

Участие женщин росло постепенно, но неуклонно на протяжении десятилетий. К девяностым годам инженерное дело стало обычным способом попасть в сферу автоспорта. Дайан Холл была старшим членом проектной группы Джона Барнарда в Англии и работала на «Феррари». В самом Маранелло Морена Феррари (не родственница основателя компании) работала инженером по гидродинамике. Дина Кларк работала в быстро развивающемся отделе электроники в «Бенеттон» в Оксфордшире, в то время как в «Гудиер» Джанет Мелия, выпускница химико-технологического факультета из Питтсбурга, штат Пенсильвания, пришла в гоночное подразделение сразу после колледжа. В 1993 году команда «Заубер» создала прецедент, появившись в Формуле-1 с Кармен Зиглер в качестве тим-менеджера, ни в чем не уступавшего остальным.

Несмотря на явные перемены в отношении, публикация в цветном приложении британской воскресной газеты в начале 90-х предпочла не замечать этого значительного сдвига. В излишне драматизированном материале под заголовком Life’s The Pits основное внимание уделялось спутницам гонщиков, и делался вывод: «Женщины, таким образом, сводятся к легиону обожательниц или к примитивной роли секс-объекта в мачо-мире». Сегодня автору (женщине) было бы трудно найти оправдание для использования подобных формулировок. Уместно было бы назвать это «опрометчивой стратегией».

Число женщин-стратегов на пит-уолл возросло. И это не игра в равенство со стороны политкорректных команд, стремящихся показать общественности, что они «поступают правильно». Роль стратега критически важна и не должна становиться заложницей социального неравенства. В определенном смысле она столь же жизненно важна для успеха команды, как и мастерство пилота в кокпите. Оба игрока должны мгновенно реагировать на многочисленные и разнообразные «крученые мячи», которые бросает судьба, и при этом сохранять полное спокойствие. На протяжении полутора часов в день гонки усилия и ожидания более чем 900 человек зависят от того, примут ли стратег и гонщик верное решение от их имени. Принятие одного неверного решения в мгновение ока может пустить насмарку недели подготовки. Это ответственность, к которой нельзя относиться легкомысленно. И все же, в этом так называемом «мире мачо» как минимум четыре женщины оказались способны не только на это, но и на то, чтобы завоевать уважение коллег, большинство из которых – мужчины.

Стратег должен учитывать массу факторов: позицию на трассе, деградацию шин, оставшиеся комплекты резины, прогнозы компьютера, результаты длинных серий кругов во время тренировок, прогноз погоды, возможные варианты стратегии соперников, историю гонок на этой трассе, информацию, поступающую из центра управления на базе команды, краткие, но срочные переговоры между пилотами и их гоночными инженерами, вероятность появления машины безопасности, данные о гонщиках впереди и позади, психологический настрой пилотов команды в конкретный уик-энд и их историю выступлений под давлением или в трафике – и не стоит забывать о растущей потребности посетить туалет во время гонки, затянувшейся из-за инцидентов и машин безопасности. И это – посреди неумолкающей какофонии звуков и вибрации, пока солнце печет в спину, а температура на пит-уолл поднимается до 30°C и выше. Передышки нет.

Потом, внезапно: «Машина безопасности! Заезжаем на пит-стоп? Нам нужно знать СЕЙЧАС! Обе машины? Какую первую? Кто ближе к въезду на пит-лейн? Что делают остальные? Быстро! Решай!» Это выводит многозадачность на совершенно иной уровень. Кто вообще может с этим справиться? Зачем кому-то хотеть с этим справляться? Является ли это исключительно женской чертой?

«Я так не думаю, – говорит Рут Баскомб. – Одна из черт, которая делает стратега хорошим – будь то мужчина или женщина, – это соревновательный дух. Почти как у гонщиков: в глубине души они все считают себя лучшими. Стратеги так же эгоистично думают, что они лучшие. При этом мы должны контролировать свое эго, потому что иначе легко ошибиться. Чтобы быть хорошим стратегом, нужно наслаждаться давлением гонки и жить этим. В Ф1 есть много других отличных профессий, если стратегия не для вас».

Берни Коллинз, бывший стратег «Форс Индия» («Астон Мартин), тоже испытала на себе давление, будучи ключевой фигурой на пит-уолл.

«Я хорошо умею все обдумывать; это одна из моих сильных сторон, – говорит Берни. – Является ли это женской чертой? Я правда не знаю. Ведь вы могли бы назвать и мои слабости чисто женскими качествами. Например, если на пит-уолл возникала проблема, мне иногда было трудно переключиться на следующую задачу. Я рисковала, слишком накручивая себя из-за произошедшего, гадая, могла ли я сделать что-то иначе. Или, если кто-то из инженеров кричал на меня, мне, чтобы не принимать все на свой счет, приходилось убеждать себя, что это – из-за ситуации, какой бы она ни была, а не меня лично. Просто двигайся дальше! Может, это и женская черта, хотя, при этом, я общалась с парнями, которые говорили, что отреагировали бы в подобной ситуации так же. Так что, кто знает? Единственное, в чем можно быть уверенным – это часть работы стратега».

Другой несомненный факт заключается в том, что подобный сценарий был далек от мыслей будущих стратегов во время учебы в университете. Большинство из них никогда не слышали об этой роли и даже не предполагали, что со временем они будут играть главную партию в успехе – или крахе – команды с годовым бюджетом в «сквиллионы» долларов. Ханна Шмитц («Ред Булл»), Рози Уэйт («Мерседес») и Рут Баскомб (бывшая сотрудница «Феррари» и «Заубер») – выпускницы Кембриджа. Берни Коллинз получила инженерное образование в Университете Квинс в Белфасте.

«Я верю, что инженерное дело способно решить многие мировые проблемы, – говорит Коллинз. – Я считаю, что это очень важно. Что меняется в лучшую сторону – это восприятие профессии людьми. Раньше считалось, что ты ходишь в комбинезоне и собираешь машину, как механик. Мало кто рассматривал инженера в том высокотехнологичном аспекте, в котором его следует воспринимать. Я думаю, мы постепенно меняем мнение о том, что это «грязная» работа. Именно из-за него многие девушки отказывались становиться инженерами. Но это отношение меняется, отчасти, по-моему, благодаря успеху и известности девушек, работающих инженерами и стратегами в Ф1».

Рози Уэйт признает важность инженерии, но ценит умение сохранять непредвзятость. В интервью на сайте команды «Мерседес» она сказала: «В школе я была сосредоточена на изучении предметов, которые мне нравились, преимущественно математики и физики. Это привело меня к получению инженерного образования, после чего я перешла в Ф1 в отдел динамики машин в «Макларен». Мой совет молодому поколению – не зацикливайтесь чересчур рано на конкретной должности, которую хотите получить. Вместо этого сосредоточьтесь на том, чтобы понять, что вам нравится делать, в чем вы хороши и что для вас важно. Как только у вас будет четкое представление об этих трех вещах, вы сможете найти работу, которая вам подойдет, а не будете пытаться подстроиться под работу, которую, как вам кажется, вы хотите».

Путь Ханны Шмитц к должности главного стратега «Ред Булл» начался с интереса к машинам и физике. «Довольно рано, – говорит она, – мои родители заметили, что я играю с машинками и «Лего», а не с куклами. Мне было интереснее, как все работает и как это собрать. В моем доме никто не смотрел гонки, но я заинтересовалась, а папа любил смотреть любые виды спорта. В школе я обожала математику и физику, и у меня был действительно вдохновляющий учитель. Он научил нас применению физики в реальном мире, и именно это пробудило мой интерес к автомобилям. Я знала, что хочу заниматься инженерией в чем-то автомобильном, а вершина – это, очевидно, Ф1. Именно в университете я начала видеть путь к этому как к карьере. В год, когда я закончила обучение, меня спонсировала строительная компания в Лондоне, куда я и должна была пойти, но случился большой экономический кризис, и никто не нанимал людей. У «Ред Булл» есть программа стажировок в Милтон-Кинсе, и мой руководитель дипломного проекта (который заключался в разработке подвески для автомобиля на солнечных батареях) подумал, что это именно то, что мне будет интересно. Я подала заявку еще до окончания университета, и, к счастью, в течение трех месяцев после начала стажировки кто-то уволился, и появилась вакансия на полную ставку. Я знала, едва начав, что это именно то место, где я хочу быть».

Авто- и мотоспорт были последним, о чем думала Коллинз, когда начинала учебу в университете. Поворотным стал момент, когда она присоединилась к проекту Formula Student, который включал в себя проектирование, сборку и гонки на небольшой одноместной гоночной машине.

«Formula Student стала действительно полезным опытом, сочетающим инженерную практику и управление мини-компанией, – говорит она. – Нужно было работать сообща, чтобы шасси и компоненты были готовы вовремя, нужно было собрать всё воедино, укладываясь в очень скромный бюджет. Благодаря этому опыту я увидела путь для своего профессионального развития. Я могла заниматься академическими вещами и проектированием. Я могла найти лучший способ заставить что-то работать».

«Я не думала об автомобилестроении как о карьере. Formula Student помогла мне осознать, что автоспорт сочетает в себе теоретические и практические аспекты, которые мне очень нравятся. И все же Формула-1 казалась миром, бесконечно далеким от того, что я могла бы выбрать в качестве профессии. На последнем курсе «Макларен» прислали объявление напрямую в университеты, в котором говорилось, что они ищут двух молодых специалистов по механике или аэродинамике в свои программы для выпускников. Я подумала об этом, но ничего не предприняла. Я подала заявку только благодаря активности своего преподавателя, подталкивавшего меня, – причем сделала это почти в последний момент. И получила работу».

Как и у других стратегов, путешествие Берни к пит-уолл включало опыт работы в различных отделах: от проектирования коробок передач до работы гоночным инженером (с Дженсоном Баттоном) [у Дженсона Берни была инженером по производительности – прим. переводчика], прежде чем она нырнула в омут с головой, перейдя в «Форс Индия» на роль стратега. Её путь по структуре и результатам типичен для того, что Рут Баскомб называет «наглядным примером для женщин: инженерия и стратегия – это профессии, на которых можно зарабатывать, и куда дорога для них действительно открыта. Просто раньше многие этого не понимали».

Коллинз и Баскомб были первыми, кто ушел с командного мостика и применил свой уникальный опыт в медиа: Берни заняла должность на «Скай Ф1», а Рут – на F1TV. Их вклад стал откровением в первую очередь потому, что в прошлом стратегам никогда не позволялось настолько детально рассказывать о том, что на самом деле происходит на пит-уолл во время гоночного уик-энда. Формула-1 – это скрытный и полный подозрительности бизнес, и ранее стратегам не разрешалось обмолвиться ни словом с кем-либо за пределами команды. Позитивным побочным эффектом такого освещения является то, что такие сложные детали разъясняются женщинами, которые явно понимают, о чем говорят, – причем понимание приходит к ним зачастую раньше их коллег-мужчин. Чтобы закрепить успех, Коллинз написала бестселлер How To Win A Grand Prix на эту тему.

«Для меня стало сюрпризом количество людей на автограф-сессиях, – говорит Коллинз – Я бы сказала, что мужчин и женщин было 50 на 50. И среди женщин, по моим оценкам, до 40 процентов были моложе 20 лет. Они не обязательно спрашивали об инженерии; некоторые хотели поговорить о журналистике или вещании. Их интерес был вызван [сериалом «Нетфликс» – прим. автора статьи] Drive to Survive или, возможно, тем, что они видели меня на «Скай Ф1». Я была впечатлена количеством девушек из самых разных слоев общества, которые занимаются STEM [науки, технологии, инженерия и математика] или хотят пойти в инженерию. Это очень воодушевляет».

Уэйт добавляет: «Я полностью согласна: автоспорт переживает заметную трансформацию – в нём становится всё больше женщин, и здорово быть частью этого процесса. Мы видим, как гораздо больше женщин присоединяется к командам во всех подразделениях, и это внушает оптимизм, особенно в сравнении с тем, что было десять лет назад. Но нам еще есть куда расти, особенно на более высоких должностях. Я думаю, это важно – помогать молодым женщинам поверить, что Ф1 может стать для них стабильной и долгосрочной карьерой. Я считаю, спорт поступает правильно, привлекая больше женщин-комментаторов и аналитиков, а также пересматривает и устраняет некоторые не очень уместные исторические элементы, которые когда-то создавали искажённый образ».

«Суть в том, что мы хотим лучших людей для этой работы, и не всегда это мужчины, – добавляет Шмитц. – Поэтому нужно открывать возможности для встречи с теми людьми, которые будут лучшими в своей работе. Не стоит пугаться только потому, что женщин меньше. Это меняется со временем, и, честно говоря, это не столь важно. Люди гордятся тем, что они делают, и стремятся вдохновлять женщин и девушек оставаться в сфере STEM. Перед ними открыто столько захватывающих карьерных путей, а в автоспорте работает множество невероятных женщин. Я искренне рада возможности представлять всё это».

Баскомб соглашается: «Особенно воодушевляет получать сообщение – или, возможно, когда молодая девушка подходит к тебе на трассе, – в котором говорят: "Я в инженерии благодаря вам". Или: “Я никогда не думала об Ф1 как о чем-то, в чем я могла бы участвовать, но, услышав ваши слова, подумала, что это возможно". Если я смогу вдохновить хотя бы одну женщину стать инженером, для меня этого достаточно. Иметь такую невероятную возможность – потрясает».

Подобное прекрасное высказывание никогда бы не пришло – да и, по правде говоря, ему бы никогда не позволили прийти – на ум Валери Жоркера в ту пору, которую мы теперь воспринимаем как совершенно иную эпоху.