«...Моя задача — заботиться о церкви...»
Николай Александрович Долгов — служитель ответственный за смоленскую церковь, член Международного совета церквей ЕХБ с 2021 года. Он из тех, кто обратился к Богу в 90-е годы. Почти сразу после принятия крещения переехал совершать служение в посёлок Озёрный Смоленской области, где трудился 14 лет. Сейчас несёт ответственность за Московский регион в Московско-Приволжском объединении.
— Расскажите о своём детстве, о родительской семье.
— Я родился 21 мая 1961 года в Брянской области, в посёлке Пальцо. Был пятым из семи детей. Господь открылся нашей семье через бабушку. Она уверовала сразу после войны. Моя мама приняла крещение как раз в памятный для всего нашего братства день — 13 августа 1961 года.
Мама ходила на богослужения, которые проходили у моей бабушки, метрах в ста от нашего дома. Я очень любил наблюдать из окна, как идут в дом Божий христиане, многих из них я знал по именам. Могу сказать, что очень любил верующих. Помню, как благоговел и с трепетом относился к тому месту, где проходило собрание. Мне даже как-то было страшно баловаться рядом с этим домом, казалось, что это какое-то святое место. Я очень любил наблюдать за тем, как моя мама и ещё несколько сестёр собирались вечером слушать радиопередачи, а потом молились.
Отец у меня был неверующий, но не мешал маме посещать богослужения. Он умер в 1996 году и, по свидетельству нашей тёти, перед смертью покаялся.
Однажды в нашем доме рукополагали пресвитера. Мне было лет шесть или семь. К богослужению тщательно готовились, внутри дома сделали ремонт. Но что удивительно, во время самого служения нас, детей, отправили гулять. По всей видимости, такие были условия. Группа, в которой была мама, относилась к зарегистрированной церкви. Один из служителей, нёсших попечение о группе, был как раз тот, которого рукополагали в нашем доме, — Николай Андреевич Соломонов.
— Были у вас отношения с Богом до покаяния?
— На богослужения нас никто не водил. Мне кажется, я бы ходил. Хотя мы вели не особо христианский образ жизни, в школе и на улице нас называли баптистами и боговерующими.
В десятом классе, заканчивая школу, я впервые самостоятельно обратился к Богу. Мне предстоял устный экзамен по литературе. Из множества экзаменационных билетов я выучил наизусть только билет под номером 21, как сейчас помню. В день экзамена я встал рано утром, так как сильно переживал. Было четыре часа утра, я вышел во двор, стал на колени и помолился Богу. Я даже Бога на «вы» называл: «Господи, помогите мне вытащить 21-й билет». Мне показалось, что меня Бог услышал. В числе первых я подошёл брать билеты и вытащил билет 21. Экзамен сдал на пятерку. Понимая, что это Бог ответил на молитву, я почему-то присвоил удачу себе. Следующий экзамен я попытался сдать таким же образом, только я уже встал не в четыре, а в семь часов, пошёл на то же место, молился. Мне уже тогда показалось, что моя молитва бесполезна. И билет я вытащил тот, который видел первый раз. Потом, когда уверовал, я понял, что Бога надо благодарить и Его милости себе не приписывать.
В подростковом возрасте я интересовался, что происходит после того, когда человек обратится к Богу. Одна богобоязненная сестра Елизавета ответила: «Представь: была тьма, а стал свет». Я запомнил её слова и думал: если я обращусь к Богу, так и должно произойти.
В это же время у меня были какие-то особые сновидения. Однажды я видел Бога: на всё небо — лицо Божье из драгоценных камней. Помню, выбежал и кричу всем близким: «Смотрите, Бог там! Там!» Кто был рядом, выбежали, смотрят на небо и говорят: «Где?» Я им показываю: «Ну вот же, так ясно виден! На всё небо!» Но с большим сожалением понял, что никто, кроме меня, ничего не видит.
— Какое у вас образование?
— Я пытался поступить в институт, но у меня не получилось. Хотел через год попробовать ещё раз. Устроился работать электриком на местный завод. Потом пошёл в армию. И больше нигде не учился.
Мне приходилось работать на высоких должностях, и многие думали, что у меня высшее образование, но у меня среднее. С опытом, конечно, много появилось знаний, но это было больше самообразование.
— Расскажите про молодость и становление в жизни.
— Армия у меня проходила легко, если так можно сказать. Я был готов к армии, меня не страшила дедовщина. Служил в гвардейской части, в которую верующих и близко не подпускали. Но до сих пор не могу забыть один случай. Однажды вечером после отбоя солдат, скорее всего, хотел помолиться, встал на колени возле раздевалки, где висели шинели. Тут его заметили старослужащие, позвали. Потом долго с ним беседовали. Вскоре его куда-то перевели, он больше у нас не служил. Я понимал, что это настоящий верующий, мне как-то было больно, что я не такой и не смог поступить так, как он.
После армии я переехал в Смоленск и устроился гальваником на завод, где производят бриллианты. Там была хорошая зарплата. Я работал в цехе по подготовке алмазного инструмента. Всего на заводе я проработал примерно лет 10. Потом ушёл в строительную организацию начальником отдела.
— Как вы создали семью?
— Хоть семья у меня появилась до покаяния, я нисколько не сомневаюсь, что брак мой от Бога. Объясню почему. Однажды, когда я учился в шестом или седьмом классе, мама пришла с богослужения и подозвала меня и моего брата, который на два года старше меня. У бабушки Матрёны, которая тоже ходила на собрания, были две внучки. И мама говорит нам: «Я так люблю этих внучек! Они такие светлые и чистые. У меня, прямо вот не знаю, от Бога, наверное, мечта, чтобы Саша на Гале женился, а Коля — на Люде». С Галей я учился в одном классе, а Люду вообще не знал, она младше меня. Но быстро нашёл в школе, стал примечать, наблюдать. Потом мы как-то подружились. Но дружба была хорошая. Нас даже какое-то время звали женихом и невестой.
И вот это мамино желание сбылось. Мы в браке уже 42 года. Поженились сразу после армии. Жилищный вопрос чудом разрешился очень быстро. Жена, как молодой специалист, получила от государства квартиру в Смоленске.
— Как вы обратились к Богу?
— Примерно в тот период, когда уверовала моя мама, может, даже чуть раньше, обратился к Богу мой дедушка. Однажды жена с детьми находилась у своих родителей. Дома наших родителей — моих и моей жены — находятся в трёхстах метрах друг от друга. Так совпало, что в это время умер мой дедушка. И когда жена была на похоронах у дедушки, её коснулся Господь.
Моя старшая сестра работала проектировщиком, а жена знала, что она проектировала молитвенный дом в Смоленске. У неё появилась идея тайком узнать у сестры, где этот дом находится, и сходить в церковь на собрание. Но как раз в это время она в городе встретила братьев, которые раздавали литературу. Она услышала, что Слово Божье не продаётся и не покупается. И это её очень расположило. Ей дали маленький буклет с адресом Дома молитвы нашего братства. Если бы она пошла по адресу, который ей дала моя сестра, то пришла бы к зарегистрированным, но Бог так управил, что она встретилась с нашими братьями и сразу же пошла в церковь нашего братства.
Я не знал об этих событиях, жена всё делала тайно. В воскресенье детей оставила с соседкой. Я был, вероятно, где-то в поездке. Сходила на служение в церковь и там покаялась, при первом же посещении. Потом мне рассказывала, что сначала не решалась, не знала, как это сделать. А когда собрание заканчивалось, почувствовала сильную тоску оттого, что не покаялась. Сестра, которая сидела при дверях, подошла к ней и спросила, не хочет ли она покаяться. Люда ответила утвердительно. Та сообщила служителю, и жена обратилась к Богу.
Когда жена рассказала мне о своём покаянии, я подумал, что это какая-то мода, но потом понял, что она серьёзно обратилась к Богу.
Сразу пришла мысль, что и мне надо будет идти в церковь, но ещё сопротивлялся пять лет, враг душ человеческих пытался меня отвратить от покаяния. Мне не было стыдно говорить своим друзьям и родственникам, что моя жена верующая. Я даже был рад, что они узнали что-то о Боге. Но сам покаяться не мог: я как раз начал подниматься по служебной лестнице. Сначала был руководителем молодёжной организации на большом предприятии. Потом стал начальником отдела в строительной организации — возводили молодёжный жилой комплекс. Далее работал исполнительным директором филиала этой организации. Я понимал, что мне всё это нужно будет оставить. Кроме того, я боялся потерять друзей, которых у меня было в городе много. И ещё я понимал, что верующим нужно принимать всех детей, которых даёт Бог, и об этом тоже переживал.
Однажды я пришёл в какой-то кризис, понял, что дальше так жить не могу, качусь по наклонной и знаю, к чему приведёт этот путь. Обратился к жене: «Люда, у меня всё плохо в жизни». — «Тебе нужно обратиться к Богу». — «А как это сделать? Собрание не скоро, а мне надо сегодня». Она предложила позвать служителя, я согласился.
Вечером к нам пришёл Василий Дмитриевич Лысенко. Он долго мне что-то говорил, но я ждал от него одного: когда он позовёт меня к покаянию. Подготовил большую речь, но, когда встали на колени, просто сказал: «Господи, если Ты можешь, прости меня за всю мою жизнь».
Вспомнил, как тетя Лиза мне говорила, что после покаяния вместо тьмы будет свет. Света никакого я не увидел, но понял, как меня Господь оберегает от грехов, которые я раньше делал, и совесть перестала меня мучить.
Покаялся я 11 мая 1995 года. Крещение принял в том же году, 10 сентября. Конечно, жена и дети радовались.
Встал вопрос работы. Я понимал, что от своего предприятия надо отказываться, и сказал об этом акционерам. Что удивительно, несмотря на такую резкую остановку, баланс сошёлся по нулям, то есть в долгу я ни перед кем не остался. Я понял, что Господь и этот вопрос устроил. Он — наша помощь и защита.
С друзьями, которых боялся потерять, у нас по сей день добрые отношения, хотя они сейчас занимают высокие должности. Один из них ежегодно поздравляет меня с Рождеством и Пасхой.
Враг нередко пугает приходящих к Богу потерей друзей, трудностями многодетности, потерей земных наслаждений. Но он лжец и отец лжи. Приходя к Богу, мы вместо временного и греховного наслаждения приобретаем новую жизнь, наследство нетленное, чистое, неувядаемое. Хочется делиться этим благословением со всеми людьми.
— Чем стали заниматься в церкви?
— Василий Дмитриевич стал сразу приобщать к проповеди. Помню первое слово, которое я говорил. Мне было стыдно, я не знал, куда деться. Но проповедников не хватало, и Василий Дмитриевич давал проповедовать по пятницам. Я понял, что надо не просто делиться какой-то мыслью, а тщательно готовиться. Поэтому стал изучать Библию.
У меня было сильное желание поучаствовать в каком-то более важном труде, чем просто проповеди по пятницам. Помню, собрались братья обрабатывать сад на территории Дома молитвы, и я сам попросился помочь. Мне почему-то хотелось работать больше руками. После обеда остались два пресвитера и я. Мы доделали дела, потом на костре испекли картошки. Я домой летел как на крыльях.
Посещали с братьями церкви и группы в Смоленской области. Больше всего мне понравилась группа в селе Пречистом и в посёлке Озёрном — это в ста километрах от Озёрного. Сёстры из группы в один голос мне говорили: «Братик, к нам переезжай».
— Как вы решились на переезд?
— У меня сразу после принятия крещения появились мысли куда-то переехать: как мне казалось, в смоленской церкви достаточно братьев. В то время основное направление на переезд было в северные регионы. Алексей Яковлевич Куркин активно привлекал к этому людей. Мне тоже хотелось переехать на север, но я почему-то боялся, что у меня пойдёт дело хорошо и про меня напечатают в журнале «Вестник истины». Мне хватило такой славы в мире, я больше не хотел.
Слова верующих из группы в Пречистом запали в моё сердце, и я поделился с женой своим желанием переехать. Жена одобрила. Рассказали о своём желании Василию Дмитриевичу. Он обрадовался, мы помолились. Это было в феврале 1996 года. Осталось поговорить в церкви — и нам можно переезжать. Но Василий Дмитриевич почему-то медлил.
Мы ещё точно не определились, куда поедем — было всё равно, куда направит Бог. Но совершенно случайно я увидел объявление о продаже дома в Озёрном. Я знал, что там большая электростанция. Кроме того, там красивая природа, мне это очень нравилось. Плюс там есть группа верующих. Но в том объявлении не оказалось листочков с номерами телефонов, так что куда звонить, я не знал. Жене сказал, ей идея понравилась.
Однажды мне надо было ехать на разбор Слова, но не в молитвенный дом, а в другое место. Ехать далеко, а трамваи идут только до малого кольца. Я уже опаздываю, и решил доехать до кольца, там что-то купить на рынке, а потом вернуться домой. Сел в трамвай, а потом вышел — и смеюсь над собой: не доехал одну остановку до малого кольца. Идёт дождь, я зашёл под козырёк остановки. Вдруг вижу: то же самое объявление о продаже дома, только есть листочек с номером телефона. Я воспринял это не иначе как Божье откровение мне, молодому христианину.
Созвонились с хозяевами, они согласились на обмен. У нас в Смоленске была хорошая квартира в центре города. А у этих людей в Озёрном неплохой дом с большим залом, который можно использовать для собраний. Поехали с Василием Дмитриевичем, посмотрели. Понравилось. Потом было членское, нас единодушно благословили на переезд.
Приехала машина, мы загрузили все вещи и отправились. Моя жена видела дом первый раз, когда мы в него уже переехали. Но ей тоже всё понравилось.
Кажется, что прошло совсем немного, как я стал верующим: 10 сентября принял крещение, а на следующий год 6 июня мы с семьей переехали в Озёрный.
— С чем столкнулись после переезда?
— Старшая дочь и сын у меня уже учились в школе. Поселковая школа сильно отличалась от городской. Мои дети, можно сказать, первый раз услышали здесь нецензурную брань от учеников. Старшая дочь даже плакала из-за новой школы. Тем более что ей пришлось брать дополнительные уроки английского, потому что в городе она учила французский.
Начали благовествовать, трудиться в церкви. В первый год покаялось два человека. На следующий год семь человек приняли крещение. На велосипедах, а потом на мотоцикле с коляской объехали все близлежащие деревни. Потом нам смоленские братья отдали фольксваген Т2. Постепенно включились в областное благовестие. У нас один раз в два месяца группа от 12 до 30 человек едет в какой-то регион и в течение недели ходят из дома в дом, рассказывают о Христе. Церковь в Озёрном выросла, с верующими в окружающих деревнях доходило до 40 членов.
Вскоре после приезда я читал Библию и в Послании к Галатам обратил внимание на слова апостола Павла: «Через четырнадцать лет я опять ходил в Иерусалим». Меня словно пронзила молния: неужели через 14 лет мне опять придётся возвращаться в Смоленск? Я никак не хотел этого. Спрашиваю жену: «Люда, если бы нас Господь куда-нибудь на север отправил, ты бы поехала?» Она подумала и говорит: «Мы уже и так переехали. Но если Господь позовет, то да». — «А если в Туркмению?» В то время эта страна тоже была на слуху. Она отвечает: «Боюсь туда ехать, там другая вера, другие законы. Но буду молиться». — «А я боюсь вернуться в Смоленск», — и объяснил ей про 14 лет.
Забегая вперёд, скажу: когда умер Василий Дмитриевич, братья предложили мне вернуться в Смоленск. Я и сам понимал, что надо. И это откровение стало для меня утверждением, что есть в возвращении воля Божья. Причём прожили мы в Озёрном ровно 14 лет.
В посёлке уже в 1997 году родилась дочь Вера, которая по прогнозу врачей должна была умереть при родах. Но Господь дал моей жене родить и сохранил дочери жизнь. Сейчас у Веры самой пять деток.
— Как было с работой в Озёрном? Как содержали семью?
Сначала я думал устроиться на градообразующее предприятие — ГРЭС. Сам посёлок Озёрный строился как раз под электростанцию. Моя первая профессия — электрик, и я думал, что меня без проблем возьмут. Встречался с директором, тот обещал, но говорил прийти через два, а потом через три месяца. И так несколько раз. Я понял, что он чего-то от меня ждёт, и мне даже подсказали, что надо дать, чтобы устроиться. Но я на это никогда бы не пошёл.
Какие-то деньги у нас были, но запасы быстро иссякли. В то время не было детских пособий. А семью надо кормить. Я ходил в лес и находил грибные места, ягоды. Разработали участок у дома, посадили картошку, помидоры. Попадались небольшие заказы, например, остеклить балкон. Приобрёл немного инструментов, стал работать с деревом.
А потом мы решили помолиться с детьми, чтобы Господь дал работу. У меня было три желания: во-первых, хотелось, чтобы заработанных денег хватало на семью и ещё можно было уделить нуждающимся. Во-вторых, я не хотел работать в воскресенье, несмотря ни на какую зарплату. А на электростанции, куда я пытался устроиться, скользящий график. И в-третьих, я хотел рассказывать на работе об Иисусе Христе. Все эти желания я открыл Богу.
Через время жена приходит и говорит, что нашла мне работу. Оказывается, она пошла в ЖКХ за справкой и встретила нашу соседку, которая работала там экономистом. Её отец — директор ЖКХ. Соседка, выдавая справку, расспросила, кто из нас где работает. Жена сказала, что я не могу найти работу. Та узнала о моей профессии и сообщила: «Кажется у нас на предприятии есть вакансия электрика. Я могу поговорить с главным энергетиком, чтобы он взял его на работу».
Я пошёл к главному энергетику, показал трудовую, он говорит мне: «Ни в коем случае не устраивайся сюда с такой трудовой, иди на электростанцию». Я объяснил, что пока не берут, сказали прийти через три месяца. «Если и в этот раз не возьмут, можно будет к вам вернуться?» — «Да, можно». Сходил на электростанцию, опять говорят прийти позже. Понял, что сам Бог дал мне работу, а я ещё ищу чего-то другого. За своё непослушание я потерял разряд, тринадцатую зарплату в том году. Но работа была неплохой. Денег в принципе на хлеб хватало, хотя зарплату задерживали. В субботу и воскресенье всегда был выходной.
Я был дежурным электриком по жилому сектору и у меня было множество возможностей для благовестия. Восстанавливая освещение в квартире, спросишь, тяжело ли без света, а потом, после утвердительного ответа, рассказываешь о том, что истинный свет — Бог и как трудно людям без Бога. Смена начиналась с 16 часов и длилась до полуночи, то есть в течение дня я мог посещать верующих, делать домашние дела. Кроме того, я не пропустил практически ни одного богослужения или церковного мероприятия — диспетчеры меня отпускали, а если возникали проблемы, звонили. И ещё я мог отпроситься практически на любое областное или межобластное общение — мне давали отпуск за свой счёт, и я везде бывал, где хотел.
Проработал я в этой организации ровно семь лет, а потом меня уволили. Мы строили на нашем участке Дом молитвы, а соседке, жене директора, это очень не нравилось. Она била стёкла, бросала грязь. И, по всей видимости, настроила против меня своего мужа. И он запретил отпускать меня куда бы то ни было. В итоге пришлось написать заявление на увольнение. Снова начались материальные трудности, но Господь позаботился о нашей семье.
— Расскажите о своём рукоположении.
— Меня выбрали кандидатом в 1998 году, но рукоположение состоялось только в 2001, потому что не было рукополагающих братьев. Василий Дмитриевич, посещая нас, даже как будто чувствовал себя виноватым передо мной. Потом с конференции по благовестию он привёз Алексея Яковлевича Куркина, и тот рукоположил меня в пресвитеры. С Куркиным мы дружили, часто общались.
Когда меня рукополагали, я думал, что в моей жизни ничего не изменится. Я и так руководящий в церкви, и разве что дополнительно буду совершать вечерю и крестить. Но после рукоположения почувствовал как бы груз, который надо нести. Нужно работать с душами. Бывает, возникает оппозиция. А моя задача — заботиться о церкви, это самое лучшее, что Бог мог мне дать. Самое дорогое в церкви — это отношения между членами. И если они надломились, задача пресвитера — не доломать их. Они, может, и не срастутся, как должно, но их надо сохранить.
— А какое служение вы совершали в области?
Однажды я привёз своих детей в христианский лагерь, и Василий Дмитриевич попросил остаться. Я даже возражал, потому что у меня не было с собой никаких вещей, но он уговорил. Почувствовал, что тут я как бы второй после Василия Дмитриевича, потому что остальные братья были молодые. На следующий год он меня ещё раз позвал. Потом ещё. Я понял, что стал негласным ответственным за детский лагерь. А потом на областном совете мне и поручили ответственность за работу с детьми в области. Ездил на разные семинары, был даже на общебратских. Познакомился со многими братьями. Лагерь проходил у нас хорошо, мы вместе с другими сотрудниками совершали служение. Вообще, один человек не может сам служить Богу, нужна помощь церкви. Взаимоотношения, сотрудничество с братьями — самое главное в церкви.
— Почему и как вы приняли решение вернуться в Смоленск?
— В 2010 году умер Василий Дмитриевич. Сразу после похорон братья предложили мне переехать в Смоленск. И некоторые верующие подходили, спрашивали, когда я вернусь. Решиться мне было непросто. Мне нравилось жить в Озёрном. Помню членское собрание в Смоленске: меня избрали ответственным за церковь, но с годом испытательного срока. Позвонил жене, рассказал. Она заплакала и говорит: «Знаешь, сколько мы в Озёрном прожили? 14 лет!» Мне сразу стало легче — Господь заранее послал мне откровение, что нужно будет возвращаться в Смоленск.
Я просил Господа, чтобы Он помог решить жилищный вопрос. Ко мне подошёл брат и предложил свой дом, в котором можно жить сколько угодно — хоть год, хоть пять лет. Причём деньги он с нас не брал, мы платили только коммунальные. Сделали ремонт под себя. В итоге прожили в этом доме восемь лет, пока не переехали в свой построенный дом.
— А какая у вас семья? Сколько детей?
— Детей у меня четверо живых: два сына и две дочери. Дочери — жёны служителей. Сыновья тоже активно участвуют в жизни церкви, любят её. Иногда у нас с женой спрашивают: какой метод воспитания вы использовали? А у нас не было какой-то специальной методики. Просто дети всегда были с нами, я их брал на благовестие. Они жили нашей жизнью. Поэтому, наверное, и к Господу пришли. Сейчас у нас 23 внука. У нас очень дружная семья.
— Какое служение вы совершаете в области и объединении?
— Верующие в области у нас дружные. Можно сказать, что Смоленская область — это как одна большая церковь. Важную роль в этом сыграло благовестие. Мы построили Дом молитвы в Рославле, там сейчас 16 членов церкви, а было три. Есть свой пресвитер, молодые семьи. В Вязьме хорошая церковь — раньше там был всего один ребёнок, а сейчас детей больше, чем членов церкви, там тоже есть пресвитер. Купили Дом молитвы в Ярцево. Это новая точка, туда переехала семья из Смоленска. Надеемся, что там тоже будет рост. Строим второй Дом молитвы в Смоленске — у нас сейчас около 210 членов церкви.
Сразу после разукрупнения Центра России, в 2004 или 2005 году меня избрали в совет Московско-Приволжского объединения, я стал постоянно посещать совещания. Когда ответственным за объединение стал Виктор Васильевич Москалец, ему же был поручен и Московский регион. Однажды на совещании он поднял вопрос, что этот регион нужно отдать какому-то другому брату. Предложил три кандидатуры, в том числе и меня. Я сразу сказал: «Виктор Васильевич, спасибо вам, я думал, как бы мне до дома доехать и не уснуть. Вот вы меня и ободрили!» Братья засмеялись. Потом сделали тайное голосование, и оказалось, что большинство братьев написали моё имя. Утверждать меня должен был совет служителей объединения, и я так решил: если братья проголосуют единодушно, я приму это служение. Так и случилось.
Как ответственный за Московский регион, я посещал совещания Совета церквей. В какой-то момент братья решили добавить ещё служителей от нашего объединения в сотрудники. Прошло избрание — выдвинули меня, и я вошёл в состав сотрудников Совета церквей.
А в 2021 году в Ереване членами Совета церквей стали семь человек, в том числе и я. Для меня это большая ответственность. Какая польза от меня в Совете церквей — не мне судить, но я очень дорожу совещаниями братьев, всегда с радостью готовлюсь к ним.
— Какой библейский текст вам особенно дорог или не раз придавал вам твёрдости?
— Есть много библейских текстов, которыми Господь направлял меня или утешал. Но сейчас отмечу стих из Псалма 33: «Кто обращал взор к Нему, те просвещались, и лица их не постыдятся» (ст. 6). Господь, когда мы к Нему обращаемся, ясно показывает, что надо делать. А если ты совершишь дело так, как сказал тебе Бог, хотя это бывает весьма трудно, ты не постыдишься. У меня было много случаев, когда я просто вопил к Богу, возводил очи к горам, обращал взор к Нему, и Господь просвещал. Он давал ответ, что мне делать в сложнейших вопросах. И по сей день Господь верен Своему обетованию. Хотел бы, чтобы каждый христианин почаще обращал взор к Нему.