Мост Жизни

Глава 5: “Ты пахнешь, как дом.”

Сигнал будильника. Громкий и требовательный, вырывающий из грез. 

Хонджун открывает глаза. Будильник звучит, будто под водой, еле ощутимо. А перед ним - неизведанный мир. Его лицо совсем близко: безмятежное, необычайно красивое в своем спокойствии. Ресницы слегка подрагивают, длинные и пушистые. Что ему снится? Ким пытается пошевелиться - безуспешно. Сонхва обнимает, закинув сверху ногу. Тепло. Близко. Страшно. Осознавая в каком они положении, Хонджун вспыхивает и сразу вырывается из оков сна. Чертов будильник всё ещё кричит. Он пытается освободиться, чтобы отключить его и не разбудить парня. Сонхва в ответ лишь недовольно морщится и сжимает сильнее. В плену маленький зверек. Не этого ли ты добивался? Не этого ли хотел? Чего ты боишься теперь? Поверить. 

Один не знает, что такое любовь. Другой много раз обжигался в попытках узнать.

Они разные, их миры тоже, - состыковать сложно. Пробовать тревожно, но уже неизбежно. Хонджун и не хочет выбираться. Хочет остаться в этой утренней неге хотя бы на мгновение. Даже если для них завтра не наступит. Или наступит по отдельности. Обязательства заставляют, тянут, вырывают из желанных объятий. 

Прежде чем выбраться, не выдерживает: касается его щеки, гладит невесомо. Так нежно. Сердце трепещет, звучит, как самая весенняя мелодия. Лепестки сакуры, подхваченные ветром ввысь - не схватить. Не останавливай - пусть летят. Весна закончится, не успев начаться. А сейчас - позволь случиться.

Вырывается, когда будильник обиженно замолкает. Оставляет парня, заботливо укрыв одеялом, запоминает напоследок его спящее лицо и уходит на кухню. Он улыбаясь, обводит её взглядом - так хорошо, уютно, как дома. Ему нельзя привыкать: никто не задерживался в его жизни надолго. Несмотря на это, он вдыхает. Солнце только начинает свой разбег. Хонджун выходит на маленький балкончик: высовывается в открытое окно, дышит. Довольно щурится навстречу потоку, встречает первые лучи. 

“Пожалуйста, пусть не заканчивается. Хочу встречать рассвет с тобой. Не отпускай меня. Прошу.”

Он знает, что его никто не слышит. Даже не надеется. 

Возвращается на кухню и включает чайник. Его звук вторгается в это утро, прерывая тишину, но не раздражающе. Это тоже звук уюта. Домашнего, давно забытого для двоих, но необходимого, как кислород. Он собирает контейнеры на работу, наспех делая сэндвичи. Осознает, что от его квартиры до работы - недалеко, и не стоило так рано вставать. Хонджун приступает к приготовлению завтрака: медленно и с улыбкой, стараясь насладиться моментом. Тихо напевает себе под нос. Так сложно удержаться, когда уже хочется остаться навсегда. Позволить себе любить, не ставить собственноручно запреты. Усадить в клетку сердце, которое так сильно жаждет любви - бесполезная ошибка. 

Мечется, подобно мыслям в голове, вслед за которыми меняются эмоции на лице. 

Все его запреты рушатся, когда он сталкивается со взглядом, строящим такие же преграды внутри. Как давно Сонхва стоит в дверном проеме?

***

Сонхва проснулся давно, ещё до того, как будильник начал звенеть. Он понимал необходимость встать и выключить его, но не хотел отпускать того, кого уже хочется назвать родным, - того, кто всё еще в пределах недосягаемости. Признаться в этом самому себе - страшнее всего. Сонхва не помнит, когда в последний раз просыпался не от кошмаров или холода, а потому что выспался. Ему тепло и мягко, рядом есть человек, который ему не безразличен. Парень не совсем уверен в своих чувствах, но без Хонджуна дальше не хочет. Если и жить, то только с ним под боком. Пак боится открыть глаза и увидеть пустоту, понять, что всё это - всего лишь глупый сон. Когда из его хватки освобождаются, заботливо укрыв одеялом, он считает секунды.

- Не сон...

Тихо шепчет Сонхва сам себе, садится в кровати и осматривает комнату, замечая цветочек на подоконнике. Он сдержит своё обещание и обязательно позаботиться о Джуни.

Парень прислушивается к тишине, которую нарушает шум со стороны кухни: звон посуды, осторожный, будто человек старается не разбудить. Это так заботливо, что Сонхва невольно улыбается и на мгновение снова прикрывает глаза. Слышит, как начинает кипеть чайник, как его стараются быстрее выключить - позволить этому утру быть спокойным и уютным. Пак не спеша встает, направляется в сторону кухни и останавливается у дверного проёма. Он наблюдает, как Ким суетится по кухне, собирает контейнеры и накрывая на стол. Это до безумия тепло. Он, как луч света, который вторгся в его внутреннюю мерзлоту, стараясь везде наследить - обогреть, сделать мир Сонхва светлее. Хонджун ощущается, как дом - чувство давно забытое, оставленное на задворках детства.

Хочется подойти и обнять, погреться, вздохнуть полной грудью и насладиться этим моментом. Он запрещает себе. Продолжает бороться со своими чувствами, хотя его сердце и душа буквально кричат: “Позволь себе быть под солнцем!”. Страх сковывает, душит, не даёт воли. А вдруг он не нужен? Вдруг, он станет ближе с этим человеком, а тот от него откажется, узнав лучше. Пока Сонхва раздумывает, не замечает, как уже некоторое время смотрит прямо в глаза причине своих мыслей. 

Их взгляды говорят больше слов, но не для тех, кто разучился видеть. Каждый из них заметил бы это, если бы не запирал свои чувства в клетке.

Хонджун слегка дёргается, прерывая безмолвный разговор.

- Прости, если разбудил тебя. Я тут... - он бросает взгляд на скромный завтрак на столе, - не знаю, что ты любишь. Надеюсь не откажешься от омлета и кофе, - его смелость, кажется прячется в норке, как маленький зверёк, оставляя место смущению. - Я снова немного похозяйничал.

- Ты меня не разбудил, и...я не откажусь от завтрака, спасибо.

Сонхва говорит тихо, будто боясь, что если скажет громче, то сон, в котором он сейчас находится, рассыпется. Если ему это снится - он хочет поспать ещё немного, позволить себе согреться.

Хонджун, кажется, сияет от радости.

- Тогда присаживайся, пожалуйста, - он ставит кружки ароматного напитка на стол. - Он не сравниться с твоим кофе, но это всё, на что я способен.

Его движения рваные, нервные, из-за чего улыбка становится шире и обаятельнее, чтобы не было видно, как трясутся руки, чтобы не слышно, как стучит сердце.

Сонхва садится и делает глоток, прикрыв глаза. Для него никто никогда не делал кофе, да и дома он себе его не делал таким, как на работе. От чего-то становится немного грустно, но в то же время и тепло на душе. Сонхва слегка улыбается, не сдерживаясь и, открыв глаза, смотрит на парня:

- Спасибо, это лучший кофе, что я пробовал.

Ким замирает: кажется, последние остатки слов, как и его рассудок, утонули в глазах напротив. Безобидная фраза благодарности сносит его наповал. Он чувствует, как пылают щеки. Хочется действовать быстро, необдуманно, будто другого шанса не представится. Хочется касаться его кожи пламенно, жгуче, проникая в самое сердце, оставаясь в нем навсегда. И без того большие глаза Хонджуна становятся ещё больше, блестят игривым огоньком, смотрят - напротив звезды, целая галактика. Их холод так хорошо принимает его тепло. Он делает шаг в эту пропасть - космическую бездну. 

- Какой же ты красивый, Сонхва, - не осознает, что произносит вслух, в мыслях ещё витает, в глазах его - астронавт.

Пак смотрит немного удивленно, стараясь не выдавать эмоций, хотя внутри все переворачивается: он отрицает, но в то же время желает это слышать. 

Хонджун моргает, откашливается и опускает взгляд в тарелку, быстро запихивая омлет в рот и пытаясь скрыть свое смущение. Возвращается на землю.

- Ты тоже, - Сонхва говорит не громко, но так, чтобы его услышали. Он не хочет нарушать эту идиллию и приятную тишину, но слова сами слетают с его губ, и бежать уже некуда. Он слушает свое сердце, которое так жалостливо просит о любви и заботе, о доме, о Ким Хонджуне.

Ким давится омлетом и кашляет, поспешно отпивая кофе, чтобы скрыть своё смущение. Красные уши выдают его с потрохами. Он не помнит, когда в последний раз слышал подобное о себе не от бабушки.

- Прости, пожалуйста, - Сонхва подходит к нему и с осторожностью похлопывает по спине. Он опять ляпнул что-то не подумав.

- Всё в порядке. Я просто поспешил, не стоило столько в рот пихать, - лицо горит от смущения, и он старается перевести тему. - Прости, мне нужно на работу. Мои вещи так и остались в машинке, видимо. Ты можешь одолжить мне что-то своё?

Хонджун смотрит ему в глаза и снова пропадает. Кажется, ещё немного и он раствориться в человеке полностью.

- Боже, я совсем забыл их вытащить… Да, конечно, мы подберём, что тебе подойдёт, а вещи я прополоскаю и повешу сушиться.

- Спасибо большое. Кушай, пожалуйста. Ты совсем худенький. И я собрал контейнеры нам на работу.

Хонджун нервничает. Это читается в его быстрых движениях и отвлекающей улыбке. Наверное, он слишком навязывается, нужно быть скромнее, как все ему советовали.

- Ты так много делаешь для меня, - Сонхва улыбается одними уголками губ и смотрит на парня в упор. 

Ему действительно приятна его забота, как он чувствует себя в компании этого человека. - Прости, но я сегодня дома. Смена завтра, но я обязательно поем дома.

- Извини, я не знал. И это все пустяки, - Ким отпивает кофе и убирает за собой грязную посуду в раковину, тут же приступая к мытью. - Мне нужно торопиться уже. Не люблю опаздывать.

- Оставь все, пожалуйста, я сам помою. Идём, одежду тебе посмотрим.

Хонджун не уступает. Для него это принципиально - помыть после себя посуду. Врет сам себе: просто хочет задержаться подольше. 

- Вот теперь можно. Пошли.

Остановившись на джинсах, которые можно подвернуть, и свитере, Хонджун переодевается в комнате. Он оставляет аккуратно сложенные вещи на краю кровати, забирает контейнер с едой в сумку и, собираясь уходить, замирает в прихожей.

- Сонхва...Спасибо за всё. Пожалуйста, будь в порядке.

Боиться оставить, уйти и больше не увидеть его. Он всё ещё помнит злополучный мост.

- Это тебе спасибо и...я постараюсь. Только обещай не пропадать, - Сонхва улыбается. По-настоящему. Согревается напоследок своим солнцем.

Кима бросает в дрожь от этих слов. Он действительно ему нужен? А узнав лучше его жизнь, скажет ли он тоже самое?

- Не пропаду, - кивает скорее для самого себя, засматривается на улыбку парня, забывая, куда собирался.

Сонхва провожает Кима, шумно выдыхая и осматриваясь в квартире ещё раз: сложенные по местам вещи, запах чистоты, заново приобретенный уют. Раньше ему самому было это важно. И как мог об этом забыть? В убранной квартире, ещё пахнущей едой и Хонджуном, пропитанной солнцем - хотелось жить, а не просто существовать.

Проводив Кима, Сонхва возвращается на кухню. Он не спеша доедает свой завтрак, после чего убирает посуду и заглядывает в холодильник, подмечая аккуратно сложенные продукты и приготовленную еду. Ему неудобно и стыдно, что впервые к нему кто-то зашёл и привел его дом в порядок. Пак обязательно отблагодарит его. 

Парень смотрит на пустые горшки без засохших цветов и каменной земли. Возможно, как и в его душе, все потихоньку становится живым и мягким.

В спальне он любуется цветком Джуни, что так ярко дает контраст этой серой комнате. От всего происходящего на душе становится приятно и тепло, хоть и страшно, но это не страшнее, чем стоять на краю моста. Сегодня Сонхва посвятит себя дому: приберется в шкафу (он заметил беспорядок, пока искал одежду для Хонджуна) и обязательно подумает над тем, что можно сделать для нового знакомого.

***

Хонджун приходит на работу в приподнятом настроении, которое, кажется ничем не сломить. Стена, которую они выстраивали совместно с Сонхва: трескается, ломается по кусочкам от каждой, подаренной друг другу улыбки, от каждого смущенного взгляда. Она не пробита до конца, но уже не ремонтируется. Они всё ещё по разные стороны от неё, но уже смотрят друг на друга - еще немного, и протянут руки. От этого жизнь становится ярче, вкус насыщеннее, аромат приятнее, сил больше. Проблемы никуда не исчезают, но отходят на задний план. То, что не имело выхода, теперь, кажется, решаемым, постижимым. Дышать легче, словно хватка на горле ослабла. Ким разберется со всеми своими проблемами и покажет Сонхва, как прекрасна жизнь. А там, может быть, тот возьмет его за руку и…

День в офисе тянется плавленной резиной; Хонджун засыпает на ходу, делая себе очередную кружку кофе. Ужасный на вкус, он обещает дать на минуту больше энергии, но нагло врет, отдавая лишь горечью и сожалением принятого решения залить в себя его снова. Сэндвичи на обед пахнут домом, приятным новым воспоминанием, которое навсегда ложится на давно разбитое сердце, скрепляя его стенки. 

Весна за окном вторит их истории, рассказывает о ней каждым шепотом ветра, каждым раскрывающимся лепестком, яркими теплыми лучами, жужжанием танцующих в воздухе насекомых. 

Его одежда, греет не тело - душу, приятно отзываясь “бабочками” внизу живота, порхающими в хаотичном танце.

Уставшие от компьютера глаза Хонджуна постоянно возвращаются к виду за окном, а мысли - к дому Сонхва. Он около получаса смотрит в телефон на столе, раздумывая, стоит ли написать ему, пока его не вызывает к себе директор. 

Услышав благодарственную речь о прошедшей командировке, он получает расчетный лист о премии, которая ему положена в конверте в кассе. Этот день становится ещё лучше. Хонджун буквально вприпрыжку добирается до своего рабочего стола. Наконец-то он сможет заплатить за квартиру, покрыть часть долга на кредитной карте, возможно, даже останется на продукты.

На радости хватает телефон и печатает тому, кто живет в его мыслях.

Ким Хонджун:

14:37

Хва, я могу зайти к тебе после работы?

одежду заберу...ну и просто, если ты не против?

ой, прости. у тебя могут быть планы

но если можно, я бы зашёл

Сонхва:

14:47

У меня нет планов

И я не против

Ким Хонджун:

14:48

правда? я рад! тогда зайду. постараюсь не задерживаться

Сонхва:

14:51

Хорошо, я буду ждать

Ким Хонджун:

14:54

спасибо!

с тобой хотят поздороваться:

*фотография фигурок и цветов на рабочем столе*

Сонхва:

14:59

Такие милые)

Ким Хонджун:

15:01

да, с ними веселее работается. 

сегодня довольно скучный день, но мне выдали премию!

хотя это не так важно

у тебя всё в порядке?

Сонхва:

15:05

Поздравляю тебя с премией и надеюсь скучный день закончится быстрее

Все хорошо

Ким Хонджун:

15:06

спасибо большое!!

он перестанет быть скучным, когда я вновь тебя увижу

Ким Хонджун, ну ты и дурак, зачем так открыто? Он только начал оттаивать. Хонджун кладет голову на стол и пару раз о него стукается, привлекая к себе внимание коллег. 

Остаток дня проходит также нудно в бумажной волоките, но в более приподнятом настроении. Ким считает минуты до конца рабочего дня, уже собрав сумку и глядя на цифры с экрана телефона. Как только цифры меняются, он вскакивает со своего места и, как ветер, проносится мимо офисных пролетов, вновь вызывая удивление у сотрудников. Хонджун никогда не спешил с работы - он уходил последним, даже пару раз ночуя за своим рабочим местом. Ему нужно быть хорошим работником, чтобы добиться повышения - вырваться из плена своей финансовой клетки. Теперь появилась ещё одна причина, по которой он будет стараться лучше. Причина, к которой его сердце спешит вместе с ногами, так быстро, что дыхание не поспевает за ними, сбиваясь. Влюбленному всё нипочем. 

В кондитерском магазине по дороге Хонджун покупает меренговый рулет - расплачиваться заработанными деньгами, а не кредиткой, так приятно. Пахнет надеждой на светлое будущее: если не великое, то хотя бы стабильное.

Спешит к его дому, замечая, что то самое дерево уже расцвело. 

- Сонхва.

- Хонджун.

Их взгляды робкие, осторожные, сияющие. Он с улыбкой впускает его на порог. Хонджун не спешит, смущается, будто не ночевал эту ночь с ним в одной кровати. 

- Это тебе, - он протягивает пакет с меренговым рулетом в контейнере. 

- Спасибо, но не стоило…Может быть, ты будешь чай? Давай вместе, я один не съем.

Сонхва колеблется и поджимает губы, поглядывая на Хонджуна. Он хотел бы, чтобы Ким остался ещё немного, совсем чуть-чуть, но в то же время и понимает, что тот с работы и, возможно, спешит домой.

- Не откажусь.

Не сговариваясь, сами того не замечая, они слаженно накрывают на стол. Один ставит чайник, другой расставляет посуду и приборы. Пьют чай в уютном молчании, лишь изредка перебрасываясь парой фраз о прошедшем дне. Затем плотину Хонджуна прорывает - он рассказывает про коллег, премию, про цветы на рабочем столе, называя их по именам, что забавляет Сонхва. Пак любуется им совершенно бесстыдно, пока этого не замечает болтающий с набитым ртом Ким. Такой смешной в его большеватой одежде, вечно тараторящий, с горящими большими глазами. 

- Оно уже вовсю цветет, представляешь! - Сонхва, совершенно погруженный в свои мысли о нем же, ловит последнее, что тот произносит, замечая крем от рулета в уголке его губ. 

Пак, не задумываясь, берет салфетку и, слегка потянувшись, аккуратно вытирает ему губы. Ловит на себе удивлённый взгляд, замечает румянец на щеках, и сам же краснеет. Не знает, зачем так сделал, но в моменте счёл это необходимым. 

- Прости.

- С-спасибо, - голос Хонджуна дрожит, также как и его сердце, чей трепет слышен в соседнем. 

Их неловкость переливается в воздухе пастельными красками, соединяется в своей невинной, но легкой игривости. Этот язык сложный: на около химическом уровне - невидимый, чувственный, обволакивающий. Разряды искр - похлеще всяких молний, похлеще коротких замыканий проводов. Их провода - души еще не оголенные, но уже рвущееся друг к другу. 

Пак продолжает молча сидеть. Эта неловкость, будто давит, но в то же время не пугает. Он слушает Хонджуна, стараясь не слишком на него пялиться, хотя получается это довольно плохо. 

От смущения, Ким говорит немного громче, нарочно пытаясь его заглушить. Закончив с десертом, они также вместе прибираются на кухне. Это донельзя правильно, будто каждый день проживают вместе. Оба оставляют свои действия без комментариев. 

Сонхва отдает Хонджуну его чистую одежду, и тот уходит переодеться в спальню, оставив вещи парня сложенными с краю кровати. Здоровается с Джуни, наблюдающей за ним с подоконника, - замечает, как чисто в спальне. 

Поблагодарив друг друга, замирают в прихожей. Уход Хонджуна из квартиры обоим кажется неправильным, но смелости им пока еще не достает. 

В дверях Ким впервые дольше, чем следует, задерживает взгляд на губах Сонхва. Они уже не такие бледные и сухие, как день назад, как все дни до этого - постепенно возвращают свою природную красоту: пухлые, ярко-розовые, от того, что парень периодически их кусает. Он хочет коснуться их своими. Быстро дотронуться и сбежать. Сердце ускоряется, а воздух сгущается. Это желание отзывается волнением внизу живота - бабочки, нашли свое пристанище и больше не собираются улетать. Чувствует ли тоже самое Сонхва? Не решается. Прощается с ним своей самой лучезарной улыбкой. 

На улице вечереет, улицы обнимает желтый свет фонарей, когда Хонджун уходит от Сонхва. Его не пугает долгая дорога домой. Радость и волнение переполняют его сердце, как в детстве, когда родители впервые сводили его в парк аттракционов - только куда серьезнее. Это слаще, чем вата на палочке. Это приятнее, чем приз, выигранный папой в тире. Но только потому, что он вырос.

Свежее чувство влюбленности всегда ощущается ярче, чем что-либо. По крайней мере, так ощущает Хонджун, которому хочется обнять весь мир, когда Сонхва улыбается. Он и есть его мир. 

Пейзаж за окном сменяется, что впервые за долгое время ощущается по другому - как будто он не видел одно и тоже каждый день. Большое количество разрисованных уличным искусством ступеней в его районе воспринимаются с предвкушением - любимые граффити кажутся ярче, даже в свете тусклых фонарей. 

Еще два поворота - и дом, родной, но уже не единственный, будто еще один где-то там: в полутора часах езды. А небо такое ясное - приветствуют первые звезды. 

Хонджун подходит к своей двери, вставляет ключ, но не успевает его провернуть.

- Джуни, детка, невежливо не здороваться с дорогими друзьями. 

Этот голос он узнает из тысячи. Он слышит его в своих кошмарах, прячет в темных углах сознания, стараясь забыть. Он даже имеет запах: тошнотворный. Так пахнут забытые Богом подворотни, кишащие людьми, которые похлеще любого Адского существа. Тхэ Гу. Сухожилистый мужчина с тяжёлым взглядом и вечной ухмылкой. С ним двое его псов, они хватают Хонджуна за предплечья и впечатывают в стену, удерживая. Тхэ Гу стоит напротив. Ким шумно сглатывает, паника сразу заполняет мозг, отзываясь пульсацией в висках. 

- Где ты был, Джуни? Приходим в гости, а дома никого. Не порядок, да, парни? 

Они подначивают его смехом. 

- Я был в командировке, - парень морщится от боли. - Пожалуйста, отпустите. Я ведь не сопротивляюсь. 

В ответ его сжимают ещё сильнее, заставляя ойкнуть. 

- Наше время - деньги, Джуни. Кстати, о них, - мужчина наклоняется к его лицу. - Не подскажешь, где мои?

По спине Хонджуна стекает пот. Одной рукой он сильнее прижимает к себе сумку, в которой лежит конверт. Он ни в коем случае не должен попасть в их руки.

- Тхэ Гу, пожалуйста, приходите на следующей неделе. Я соберу нужную сумму - только дайте мне отсрочку. 

В его глазах - мольба и страх. Он знает, чем чревато непослушание, но надеятся на лучшее. 

- Не испытывай моё терпение, мальчишка! Где. Мои. Блядские. Деньги?! - мужчина выплевывает слова ему в лицо, схватив за подбородок. - Обыскать! 

Один прижимает Кима к стене, второй начинает лапать. Везде. Парня начинает трясти мелкой дрожью. К сумке, будто специально, добираются в последнюю очередь, вытряхивая содержимое на землю, вместе с заветным конвертом - тем самым, который так нужен Хонджуну. 

Тхэ Гу довольно сжимает его в пальцах. Прихвостни не отпускают парня, не давая шевельнуться.

- Можешь, когда хочешь, малыш, - он подходит вплотную, глядя сверху вниз. - Кстати, ты приглянулся моему другу. Если в следующий раз не будет денег, я отдам тебя ему в качестве подарка. Он отлично с тобой повеселится. 

Он улыбается гнилой улыбкой, стойкий запах алкоголя бьет Хонджуну в лицо, отчего у него сводит живот. Поскорее бы всё закончилось. Не сопротивляется - не в первый раз он в такой ситуации. 

- А ты и правда хорош собой. Весь в свою мать, а она была красивой сучкой, - Ким зло дергается в его сторону, тут же получая удар в живот, скручивается. - Не буду делиться. Заберу себе и лично буду иметь во все щели, пока не сдохнешь! Твой отец должен мне денег, но раз его с нами нет - будем считать: он заплатит сыном. 

- Ты подставил отца и продал его проект на сторону. За что потом и сам поплатился, урод! - Хонджун задирает голову, в его глазах огненная лавина, жаждущая отмщения. 

Тхэ Гу смеется. Его хохот раздается эхом, ему вторит гром - небо захватывают тучи и, вскоре на землю падает первая капля дождя. 

- Преподать ему урок. Только не по лицу. 

Хонджун сжимается всем телом, предчувствуя удары. Они по очереди избивают его, будто соревнуются, кто ударит сильнее, жестче. Когда парень падает на землю, его продолжают бить ногами. Ким зажмуривается, смотрит в темноту - она встречает его, как старого друга, принимая в свои объятия и уберегая от жестокой реальности. 

Он закрывает руками лицо, но один удар в челюсть лишает его сознания.

- Я, блять, просил не по лицу, уебки! Жив? Сматываемся, - проверив пульс, он плюет на землю рядом с лежачим парнем и спешит убраться. 

Хонджун приходит в себя, когда ливень бьет его по лицу, унося кровь с потоком воды в конец улицы. Сколько он так лежит, глядя в небо опустошенным взглядом и не получая ответа на свои безмолвные вопросы - неизвестно. Сквозь боль он попадает в дом, который встречает его былым уютом, но пустотой, на этот раз давящей сильнее, чем когда-либо. 

Он доползает до дивана, но не может на него залезть, скулит от боли. Наверняка, сломано ребро. А может, и не одно. Единственное, о чем он думает - Сонхва. Достает телефон из кармана трясущейся рукой, целует экран - он целый, не разбит.

Ким Хонджун:

01:27

Сонхва, прости меня, что так поздно. 

наверняка ты спишь. 

я не смогу завтра проводить тебя на работу.

приболел.

и спасибо ещё раз за одежду. доброй ночи.

Роняет телефон, вновь теряя сознание. На его щеках блестят слезы. Их не видно в темноте. Дождь за окном - единственный свидетель, от шума которого, в противоположной стороне города Сонхва переворачивается на другой бок, хмурясь от беспокойного сна.