Морской обольститель (Ч3)

— Он не будет против, если ни о чём не узнает. А мы можем обойтись без улик и следов, так ведь, юнга? —Жуст не может предложить иного варианта, хотя он бы хотел взять Алфёдова на этой постели, входить и вдалбливать его буквально, кусать жадно его шею, чтобы ни один воротник не закрыл бы яркие засосы-отметины, только если его отец, иначе капитан, заметит все эти следы, то голову ему отрубят быстро, переселят куда-нибудь подальше от Алфёдова, да запретят общаться, хотя сам Алф куда денется и кому нужен будет, если всё его внешнее убранство так и будет кричать, что он "занятой" омега.

Белые кончики пальцев стаскивают боксёры чуть ниже, обнажая разгорячённую плоть, с головки которой уже давно сочился предэякулят. Сам омега чувствует, что между его бёдер становится горячее, смазка вырабатывается только активнее, когда перед ним довольно стонущий альфа. Живот крутит страшно, даже попытка чуть привстать для него откликается ужасной болью где-то внизу. Как он мог терпеть такие боли раньше, хотя, кажется, организм специально реагирует острее, умоляя получить заветное "лекарство", что точно уберёт тянущее чувство снизу на целую ночь. Сам демон скидывает боксёры и присаживается перед Алфёдовым, хищно разглядывая фигуру того. Джаст горячий, обнажённый, а стоящий член так и притягивает внимание молодого омеги. Снежок явно в замешательстве и растерян, не зная, что ему следует сделать. Чтоль тоже раздеваться?

Джаст вовремя перехватывает инициативу действий, потому что понимает, что сладкий запах с чёртовыми феромонами так ещё и с обнажённым видом Алфёдова окончательно сведут его с ума. Парень затягивает младшего в страстный поцелуй, цепляет слегка грубо, но старается всеми силами напомнить тот первый поцелуй, который он подарил Алфёдову во время управления кораблём. Мичман умело держит чужой подбородок, перед тем, как отстранится и опустит снежную голову ниже, упирая в свой живот. Чертёнок максимально расслабляется принимает лежачее положение и поддаётся на искушения, придерживая белую макушку, что почти спустилась к дрожащему члену, неуверенно рассматривая крупный размер.

В правильности своих действий Алфёдов перестаёт сомневаться, когда слышит сверху довольный вздох. Парень обхватывает своими пухлыми губами член, сжимает его головку неуверенно, на пробу, но одобрения в виде вздохов ему хватает. Алф повторяет такие движения несколько раз, покачивая головой в такт руки, которая гладила его и перебирала мягкие белые пряди, периодически похлопывая по затылку, будто спрашивая: "когда ты уже примешь больше?". Снежок хмыкает что-то под нос и заглатывает дальше, принимая в рот лишь треть нужного размера. Алфёдов старается двигать головой, хотя Джаст убедительно ему помогает, иногда давит, иногда убирает ладонь, словно показывая, что можно отстраниться чуть и вновь принять влажный член, лаская тот языком. Да, Алф должен не забывать, что язычок должен проходиться по всему принятому размеру, оглаживая каждую выпирающую венку на чужом члене.

Под давящие движения Алфёдов постепенно принимает половину, что уже неприятно упиралась в заднюю стенку горла и приносила странный дискомфорт, но Снежок не имеет права сопротивляться, подчиняясь своему альфе, что так горячо и довольно стонет с каждым принятым в рот миллиметром или движением языка, который откровенно давит на выпирающие вены. Несколько раз Алфёдов будто вовсе специально поглаживал языком уретру, давил. Видимо, юнга очень хочет показать, насколько он талантливый не только в своих морских делах, но и в чём-то большем, и не смотря на отсутствие опыта, он следует чужим рекомендациям и получается у него практически идеально. Очень часто омега вовсе отстраняется, опуская свою белую ладонь к животу и плачась из-за ощущения пустоты внутри. Вот же, Джаст так близко и рядом, разве он не может помочь тому, кто реально в этом нуждается?

Резкий толчок по затылку и Алфедов грубо вбирает весь размер в рот, чуть ли не давясь. Мальчишка хотел бы ещё немного потянуть до этого или, прямо сейчас, отстраниться, чтобы горячий член не упирался в его горло так сильно. А Джаст не даёт отстраниться, упирая белоснежную макушку в свой пах, что белый кончик носа Алфёши ударялся о чужой лобок. Предэякулят собирался и смешивался со слюной, оставаясь вокруг члена прозрачным склизком кольцом. Каждый толчок сопровождался отчётливым хлюпаньем, хотя по большей части юнга работал сейчас языком, вылизывая весь размер, опять возвращаясь к чувствительным точкам и, если отстраниться на пару сантиметров всё же получалось, то ударял кончиком прямо в уретру, лишь бы поскорее довести Джуста до оргазма и заснуть, на утром вспоминая момент близости как что-то нереальное.

В один из таких моментов Джаст отстраняет Алфёдова, укладывая того и нависая сверху. Нет, всё же устоять он не смог, тихонько рыча в чужую шею и вот-вот готовясь оставить засос. Член ноет без внимания, но мозг альфы понимает, что есть другой отличный способ избавиться от напряжения где-то внизу живота. Алфёдов дрожит под весом чужого тела и хнычет то ли от испуга, то ли от того, что заветное счастье приблизилось ещё на один шаг и теперь вот-вот он почувствует внутри себя что-то большее собственных пальцев. находится под властью альфы было для него в новинку и так горячо и возбуждающе, поэтому Алфёдов позволяет касаться себя там, где никто никогда его не трогал так откровенно, как Жуст. Демон отодвигается от чужой шеи, пусть именно там находились те железы, что источали этот сладкий запах. Сам Алфёша тоже чувствовал горькость кофе, теперь уж настоящую и реальную, а не от одежды Джаста.

Пуговицы спальной рубашки щёлкаются как орешки, да и сам Алф выгибается и свободно двигает руками, чтобы скинуть с плеч ткань и открыть больше территории для поцелуев и засосов. Единственный элемент одежды, который остался на теле младшего — нижнее белье. Ткань боксёров уже насквозь была пропитана смазкой от течки и возбуждения, что провоцировало организм вырабатывать её в больших количествах. За то можно смело говорить, что если всё зайдёт куда дальше обычных прелюдий, то процесс будет нежным и плавным, по крайней мере, всё так должно выглядеть в разуме девственного омеги, что впервые испытывает на своей ноше такой момент близости с альфой. Сам Снежок спешит освободиться от липнувшей ткани к бёдрам, чтобы быть в равных условиях с Джастом.

Страсти накаляются вместе с несколькими поцелуями в губы, что идут буквально подряд. Мичман начинает нежно, но совсем скоро уходит в отрыв с грубостью, толкаясь языком и буквально подминая снеговика под себя. Алфёдов не может дать никакого отпора и отчаянно стонет в поцелуй. Несколько раз Жусту приходится отстраняться и закрывать чужой рот, чтобы без слов показать, что Алфу следует быть чуть тише, хотя, как себя может сдерживать омега в течке, когда гормоны сидят по самую шею, а чувствительность подскакивает чуть ли не до максимума? Юнга закатывает глаза, встряхивает головой так, что белоснежные локоны прячутся за ухо и открывают вид лучам луны на лицо, залитое ярко-красной краской румянца. Алфёдов открывается одновременно таким разнеженным и в некоторой степени злым.

Джаст переключается на чужую шею и ощущает себя стоящим около пропасти. Если он рискнёт, оставит засос, прокусит железы, то завтра же отец устроит ему такой выговор. Если не оставит, то обидит Алфёдова, покажет некую неважность и неприоритетность того в жизни Джуста, хотя чертёнок абсолютно точно хотел бы связать свою жизнь с этим юнгой, что по всем параметрам подходит к фантазиям демона об идеальном партнёре. Да и отец у Джуста, пусть и строгий капитан, не настолько ведь выродок, чтобы портить молодость сыну и насильно заставлять любить другую, когда тот ухаживает за другим омегой, любит другого человека в принципе?

Наконец, старший касается зубами чужой шеи. Да, возможно поступил слишком резко и неумело, но старается сгладить все углы своим языком, зализывая небольшую рану. Запах сливочного пломбира с сладостью карамели в воздухе усилился, заставляя дуреть ещё сильнее. Джаст опаливает горячим дыханием какой-то конкретный участок кожи, мнётся долго, пока не ощутит, как сам Алф жмёт его к своей шее и так требует внимания, так требует того, чтобы его альфа сделал это с ним реально. Первый засос остаётся долгим фиолетовым пятном на шее, что красиво блестело пред светом луны. Алфедов готов был закричать, но прижал подушку ко рту очень вовремя, именно когда горячий язык коснулся холодной кожи, а позже и зубы.

И одним следом на чужом теле Джаст совсем не доволен, потому спускается чуть ниже, оставляя засосы на предплечьях, плечах, около ключиц. Особенно засосами он сыпет в тех местах, где их практически нереально увидеть. Плечи оказываются истерзанными и нежными, и грубыми укусами, лишь некоторая часть из них переплетается между друг другом, оставляя за собой яркие бордовые или фиолетовые пересечения. Гардемарин цепляет фалангами пальцев несколько капель чужой смазки, что текла по бёдрам, чтобы размазать ту около сосков. Плевать ему хотелось на все возможные запреты отца, на все возможные правила не только на корабле, но и морали и нравственности, что он входит в общую близость с молодым омегой буквально после одного поцелуя. Джаст зализывает каждый засос с предельной аккуратностью, смазку размазывает по соскам и выкручивает те, иногда поглядывая на реакцию Алфедова, что скрывал каждый свой стон в подушку, но смел смотреть в глаза Джасту, постоянно уводя взгляд в сторону при каком-либо зрительном контакте, ведь неловкость и стыд внутри молодого юнги росли в геометрической прогрессии, вызывая не самые пристойные мысли. И ведь способен он вести себя так раскрепощённо.

Снеговик также нервничает, не зная, что скажет своим товарищам завтра, когда те с интересом будут рассматривать засосы на его шее и подкалывать. Куда больше его волнует реакция капитана. Могут ведь и за борт выкинуть, и лишить денег на практике и вообще сослать в какую-нибудь каюту с убогими условиями, или отдать какому-нибудь деду на воспитание, а то зацепился за молодого Джуста. Хотя какие у Алфа могут быть заботы, если он за спиной своего любимого наставника-мичмана, который точно защитит его от громкого потока матерных слов? Снежок бревном лежать не может, иногда берёт инициативу на себя и тянет за собой ради поцелуя. Он также набирается уверенности от Джаста в этих поцелуях и скользит к чужой шее, чтобы оставить засос на чужом теле, правда на чёрной коже он никак не выйдет таким выразительным и ярким, как это выглядело на снежной коже младшего. 

Джаст тянется рукой в сторону, забирая с тумбочки упаковку презервативов, которую он забрал из медпункта на всякий случай, ведь он никак не мог ожидать, что в собственной каюте его будет ждать такое разнеженное сладкое белое облачко как Алфёдов. Парень достаёт одну блестящую квадратную пластинку и отстраняется, оставляя перед этим ещё несколько засосов в районе груди, яремной впадины, очерчивая всю красоту форм и рельефов на снежном теле. Из блестящей упаковочки он достаёт презерватив и умело раскатывает его по члену, заглядывая в жаждущие этого момента глаза. Алфедов охает горячо, ноги сжимает стеснительно и смотрит сквозь щели пальцев, не зная, какой фонтан чувств его будет ожидать впереди. Если бы у него сейчас спросили что-то про первый раз, он бы с уверенностью сказал, что он представлял его именно с Джастом, именно с таким переплетением грубости и нежности, каких-то успокаивающих слов в самое ушко.

— Ляг. — Звучит как команда, но Алфедов слушается этого завораживающего голоса, поэтому послушно опускает голову на подушку. Его зад слегка поднимают вверх, кладя на чёрные колени. Джасту хочется верить, ведь кажется, что он старше, более умелый в таких вопросах, хотя разница в их возрасте совсем небольшая и набраться такому опыту ему просто негде. — Расслабься, я рядом, только твой.

Это льстит и успокаивает одновременно, от чего Алф горячо вздыхает, расставляет согнутые ноги по бокам от широкой чёрной спины и слышит, как смазка чуть хлюпает, а затем низ живота встречается со странным ощущением наполненности. Снеговик хотел вскрикнуть, но лишь промычал, закатывая глаза вверх и закрывая их сразу же. Джаст ощущает себя примерно также, ведь его член уже получил достаточную долю внимания от чужого языка, но свой пик наслаждения он решил отложить как можно дальше, чтобы разделить момент максимального экстаза и удовольствия вместе с Алфёдовым. Чертёнок аккуратно придерживает чужие ягодицы, сжимая их слегка, не впиваясь когтями совсем.

— Больно?

— Пре-е-е-екрасно ...

Конечно, что ещё может выдать девственный омега, чей разум зачарован странной наполненностью где-то внизу живота, которой он ранее никогда не чувствовал и все эти ощущения для него в новинку. Да, некоторую боль Алф всё же испытывает, к примеру, от странного натяжения стенок, но он потерпит некоторое время, чтобы позволить понять Джасту, когда он будет готов к большему. Сам чёрт горячо дышит и уверенно держит чужую задницу. надавливая пальцами и наслаждаясь тем, как мягкая кожа юнги проминается под его горячими фалангами. Это по-своему интимно для него. Хвост щедро раздаёт парочку шлепков, чтобы как-то подбодрить Алфа, что пока что привыкал к новым эмоциям.

Наконец, парниша дёргает бёдрами и мычит громко, ногой ударяет в бок и призывает самого демона таким образом к движению. Мичман стонет тихонько, наклоняясь и толкаясь глубже, раздвигая стенки ещё сильнее обычного, от чего Алфа кинуло в тряску на несколько секунд. Джаст предпочитает просто медленно двигаться вперёд, хотя иногда останавливается, когда ощущает, как холодные пальцы обхватывают его член около основания, будто пытаются понять, сколько ещё нужно принять. Уже на половине размера у Алфедова подрагивали ноги, но парень держался и дышал глубоко, опускаясь ладонью к собственному стояку, но долго наслаждаться такой стимуляцией ему не дали, а то бедняжка быстро кончит, а после оргазма тело слабеет и становится куда более чувствительным. И без того, в течке, Алфёше это надо? Поэтому он опускается к чужому члену рукой и стонет, когда на зло ему Джаст толкается вперёд, погружаясь внутрь практически всей длиной.

Снежок резко выпрямляется, ведь член проскочил быстро, но всё равно прошёлся около чувствительной простаты. Стон выдался громким, так, что мичман ещё несколько минут прислушивался, навострив уши, нету ли никаких шагов на коридоре. Пусть дверь закрыта, это не отменяет того, что завтра именно их обвинят в странном ночном шуме на корабле. Но это не повод останавливаться, ведь Алфёдов ждёт, когда его удовлетворят сполна, раздвигая узкие рельефные стенки. Джаст даёт привыкнуть к полному размеру внутри и гладит чужой живот, давит рукой, от чего смазка из наполненного колечка мышц всё равно вытекала и пачкала сладкими каплями постельное бельё. Завтра утром надо будет сбегать в прачечную, пока никто не проснулся... Эти мысли Джаст отгоняет быстро, ведь всё его внимание должно быть сконцентрировано прямиком на Алфёдове.

Мичман толкается внутрь, совершая первый глубокий толчок. Действие сопровождается его горячими вздохами, тихими стонами юнги и шлепком тел друг о друга. Жуст повторяет такое действие ещё несколько раз, проверяя реакцию Снежка. Старший несколько раз склоняет бёдра того в стороны: сначала вправо, потом влево, чтобы посмотреть, под каким углом толчки будут более ощутимы. В первую очередь реакция отличалась по дрожащим от наполненности ногам, когда горячий член толкался изнутри в нужном направлении и раздвигал стенки сильнее. Небольшого наклона влево вполне хватало Алфу для небольшой остроты чувств.

Джаст набирает темп постепенно, не решаясь сразу двигаться грубо, а к тому же часто елозить около простаты, ибо каждое прикосновение к ней просто вынуждало Алфа громко стонать. Приходилось прятать снежную мордашку в больших подушках, что хорошо заглушали такие стоны. Жуст останавливается около простаты и практически выходит, решает немного подразнить Алфёдова отсутствием должной наполненности, прежде чем погрузится чуть глубже, как в самые первые секунды процесса. После он вновь входит практически до предела, соблюдая какую-то общую амплитуду движений со своим темпом и небольшими остановками, чтобы избежать боли при сексе. Хотя снеговик никогда не жаловался на дискомфорт и специально качал бёдрами, чтобы как-то разогнать член внутри себя и получить ещё более активное движение.

Для чертёнка это звучит прямо как вызов. Чертила входит до предела, прежде чем толкнуться рвано несколько раз подряд, а потом назойливо опустится головкой члена до простаты, специально упираясь в нее. у Алфёдова на глазах навернулись слёзы, но не от боли, а от удовольствия. Течный организм принимает резкие движения ещё более активно, вырабатывает смазку, чтобы орган толкался внутрь без какого-либо сопротивления, хотя, когда Джаст останавливается на долю секунды, Алф иногда специально напрягает мышцы и сжимает его член внутри себя, по-особенному сдавливая стенками. От Джаста слышно только довольное хмыканье в такие моменты, после он с новыми силами попытается толкнуться внутрь вновь.

Гардемарин набирает умеренный темп, который был "золотой серединой" для обоих тел, разгоняя удовольствие по венам как настоящий наркотик. Демон предпочитает не дразнить своего партнёра пустотой внутри, хотя несколько раз выходил, упирался горячей и влажной головкой в отверстие, прежде чем толкнуться внутрь и вновь заполнить Алфёдова до того, пока на плоском животе не появится отчётливый крупный бугорок. Это зрелище возбуждало Джаста особенно, но и не могло не радовать самого Алфёдова, что поглаживал своей рукой выпирающий бугорок, давил на него и постанывал, прикусывая собственные губы до крови. Несколько последних толчков выходят дерзкими и равными, ведь лишь по сбитому дыханию обоих можно понять, что они уже долго ходят по лезвию ножа, который был своеобразной гранью, прежде чем окунуться в удовольствие с головой, наслаждаясь каждым ударом по простате или тем, как сильно Алф сжимается, всё пытаясь принять в себя весь размер. Поясница ныла, а боль внизу живота обоих рассеивалась.

От ноющего чувства внизу живота Алфедов избавился первый, кончая на собственный живот, но вот Джаст входит до упора и нависает жадно сверху, упираясь в снежную грудь. Алфедов хныкает после оргазма, сжимает ноги за чужой спиной и прижимает своего альфу ближе. Слёзы наворачиваются от сверхчувствительности и чёртовой сцепки, ибо стенки раздвинуло ещё сильнее. Как же хорошо, что Джаст не забыл про защиту, а то пришлось бы ещё что-то придумывать с детьми. Какой же этот чёрт обворожительный, умный и заботливый... Жуст находится в таком положении ещё несколько минут, пока не изольётся до конца и не выйдет из Алфа наконец, выкидывая наполненный презерватив в урну и укладываясь где-то около омежьей груди, что поднималась и опускалась уже в спокойном темпе. Главное завтра утром вновь не сорваться из-за возбуждения и сладкого запаха...