Morning, sleepyhead

Он толкается бедрами аккуратно, нежно. Его руки нащупывают края кофты, глаза прикрыты: не может он смотреть на такое. Не может видеть, как обычно такой самоуверенный и беззаботный парень плавится от его прикосновений, шуршит простынями и издает странные звуки, больше похожие на собачий скулеж. Диссонанс.

Он комкает и бросает кофту вслепую. Ложится на грудь и чувствует язык на груди, шее. Он ощупывает плечи под ним, надеясь уцепиться хоть за что-то, что бы выдержало его трясущееся тело. Прячет лицо в изгибе шеи, тыкается носом в спутавшиеся от метаний по кровати кудри и на ощупь кусает. То ли подбородок, то ли щеку.

В это время ниже корпуса происходит что-то, чему названия еще не дали. Борьба неистовая. Борьба, правила которой размыты и не имеют рамок. Наверное, целью этой борьбы является дотереться до чего-то, что приведет к завораживающим ощущениям. Но все это как-то туго и даже больно.

Он сгибает ноги в коленях, присаживается, перебираясь подальше от парня. Наконец открывает глаза и сонно промаргивается. Затекшие от напряжения ноги не слушаются. Он оглядывается и перебирает в голове всевозможные опции.

– Ты чего?

– Не хочу.

– Как это? Ты же…

– Передумал.

Сириус недовольно хмыкает и все равно стягивает вниз штаны:

– Уходи тогда.

– Это моя кровать вообще-то.

– Моя. Я вчера тебя к себе притащил.

В голове оглушительно гудит моторчик. Он смотрит вниз затуманенным взглядом и вздыхает. Так и так, рано или поздно, это бы все равно случилось.

Сириусу все равно на взгляд, он лезет ниже и бормочет, елозит.

Ремус выглядывает из-за шторки. Вроде все спят. Приспускает штаны пижамы и тычет пальцем парню в грудь.

– Опять передумал.

– Как же с тобой сложно.

– Но тебе же это нравится?

– Ужасно нравится.

Не желая продолжать этот незамысловатый диалог полушепотом, он снова ложится на бок и касается мягко, деликатно. Глаза закрываются, а в ухо бормочут: «Ты весь ужасно нравишься».