Морковные кексы

Длинные рыжие пряди несколько придворных заплетают в аккуратную, праздничную причёску. Лёва молча думает о своём: как же ужасна эта традиция политических браков, к чему это может привести. В паре метрах от него орава служанок и стилисток прихорашивают его будущую супругу. В отличие от него самого, Соня почти не переживала, хотя это она переедет из своего графства в его, полностью изменит образ жизни, круг общения и прочее. Они были знакомы с самого детства и относились друг к другу, как брат и сестра: делу это не помогало. Даже за пару месяцев, прошедших с венчания, невозможно было привыкнуть к тому, что они будут мужем и женой.

— Ты выучил свою речь? — спросила девушка, поглядывая в лист, исписанный чернилами.

— Давно уже. — ответил парень.  — Я же сам её составлял.

— Ничего себе... я узнала, что замуж выхожу, когда мы уже в карету сели — улыбнулась козочка, теребя пальцами ткань голубого платья. — Мне уже пора.

Лёва смотрел на её удаляющуюся фигуру в отражении. Она была хорошей девушкой, они могут дружить, зваться родственниками, однако любви нет. Мысленно и сердцем графский сын был с конюхом: они могли бы сейчас сидеть на траве во дворе и просто любоваться природой. Это всё, что удерживало его от паники. Поскорее бы это всё закончилось.

***

Сама церемония проходила на свежем воздухе. Время уже близилось к заходу солнца. Небо было расписано яркими цветами заката. Ветерок красиво развевал одежду и волосы присутствующих. Молодожёны вышли из здания, заставив одним лишь своим видом замолчать. Слуги быстро надели на Лёву корсет, который был оснащён скелетом в виде крыльев. Взяв Соню за руку и переплетя свой хвост с её нашивкой, пара двинулась к алтарю. Вокруг была идеальная тишина, ведь нарушить её во время прохода пары — глубочайшее неуважение и перетягивание внимания на себя. Это угнетало ещё сильнее, ведь всё б. Козочки перешагивают круг из низких камней, символизирующий гнездо и наконец-то останавливаются. Вместо священников уже ждут родители парочки. Рядом стоящие, придворные быстро снимают "крылья" жениха. Пара встают на колени и склоняют головы. Сначала клятву читает отец Сони, а затем уже мать Лёвы. Каждая из клятв состоит из семи глав, как и принято традициями. Краем уха Лёве слышался голос... Паши. Его тон при уходе за лошадьми всегда узнавался и козлёнок привык к нему, так что тихие отголоски его "Пойдём!" уловил только графский сын. На мгновение козлёнок забыл, что находится на собственной свадьбе. Мысли перенесли его в далёкое прошлое: когда-то, будучи ещё совсем детьми, они могли потратить целую ночь друг на друга. Могли кататься на лошади, болтая о чём-то глупом и детском, а потом поругаться из-за мелочи, но помириться через 15 минут, потому что у рыжика нет времени долго обижаться.

— Лёва... — тихо прошептала ему Соня, подпихнув в бок.

Потерявшись в воспоминаниях, парень пропустил момент, когда должен был встать и читать свою речь.
Развернувшись к гостям, жених начал ярко читать собственную речь. В моменте он осознал, насколько же... она противная. Он в трёх главах расписал, как любит собственную жену, будет ей верным супругом, что нет никого краше, чем она. Может, когда-нибудь, он сможет сказать эти слова тому, кого любит по-настоящему. Пока его супруга читала собственную речь, краем глаза рыжик заметил знакомую фигуру...
Оставшееся торжество прошло, как в тумане. Несмотря на конкурсы, беседы и попытки развеселить молодожёнов, они оба были на нервах. Особенно встревожен был жених, который пригласил Пашу на торжество. Родители были против, но в итоге сдались и согласились подписать приглашение и конюху.

***

— Соня, ну я больше не могу. — садясь на постели, сказал Лёва.

— Пожалуйста, давай ещё раз попробуем. — Дрожащим от слёз голосом упрашивает девушка, обнимая со спины плечи мужа. — Я постараюсь получше только... только дай шанс, пожалуйста.

— Да дело не в тебе. — ответил парень, смотря в окно. — Ты как ни старайся... ну, я не могу без чувств. Вообще. Никак.

— Ну и что мы будем делать? Может, я могу что-то поменять для тебя... — уже полноценно плача, умоляет козочка, целуя его в шею. Это прикосновение ощущается как ожог, просто уже от общей затроганности.

Они безуспешно пытались уже три дня. Инициатором выступала шатенка. Раз за разом у них ничего не получалось, Соня начинала плакать, а в конце Лёва уходил спать в другую комнату, чтобы у его супруги было время успокоиться, утром они разговаривали и всё по новой... Вот и снова, он оделся, вышел из покоев, чтобы найти место для сна. Поначалу он ещё старался успокаивать её, говорить, но очень быстро понял, что ей это не нужно.
Решив не ложиться спать сразу, Лёва направился к комнатам придворных. Он уже на автомате постучался в знакомую дверь. Через несколько секунд Паша открыл дверь. Улыбка невольно расцвела на лице графского сына, и он обнял своего друга. Брюнет ответил объятием, но очень неуверенно. В последнее время Лёве никак не удавалось встретиться с тигрёнком. То его не было на рабочем месте или он был очень занят, на единственных выходных он всегда уходил в город, а по вечерам не горел желанием общаться с рыжиком, ссылаясь на усталость.

— Я так рад тебя видеть. Ты куда пропал? — прижимаясь щекой к чужой груди, спросил козлёнок. Его большие бирюзовые глаза сияли в свете свечки по-особенному.

— Я... дела были. — Паша наигранно зевнул. — Лёва, давай в другой раз поговорим? Я так спать хочу.

— Нет. Не давай. — всё ещё обнимая, сказал рыжий, чуть подталкивая брюнета в комнату. В любой другой ситуации Лёве бы хватило этой фразы, чтобы развернуться и уйти. — Ты от меня бегаешь. Я знаю.

— Я не бегаю. У меня есть работа, семья и друзья. Я не могу постоянно быть с тобой. — отстранённо ответил Паша, словно готовил это предложение уже давно.

— Я понимаю, Паш, но мне хочется с тобой хотя бы чуть-чуть времени. К тому же, я вижу, что ты именно что бегаешь от меня. Ты даже... на свадьбу ко мне не пришёл.

— Так ты меня и не звал. — уже с нескрываемой злобой выпалил Паша. — Я не понимаю, зачем ты мне говорил, что позовёшь, если... если так наплевательски отнёсся.

— В смысле не звал? Я... я лично помню, как подписал твоё приглашение. — он прижал Пашу к себе поплотнее — Я обязательно разберусь с этим. Прости, что так вышло. Мне тебя там... не хватало. Так всё же, почему ты избегаешь меня?

— Да потому что у тебя есть жена! — прикрикнул на него тигрёнок. Ему было плевать на то, что Лёва был куда выше по статусу.

— И что? Ты мне меньше дорог не стал!

— Но ты мне нравишься! Я ненавижу видеть вас рядом!!! Ненавижу то, что с ней ты связал свою жизнь, как будто... между нами ничего не было! — Злые слёзы брызнули из жёлтых глаз, заставляя брюнета опустить лицо. — Я думал, что я тебе не безразличен! Что могу тебе открыться... что мы однажды будем вместе...

Рыжий на мгновение замолчал, обдумывая, что нужно говорить.

— Ты прав. Ты мне не безразличен. — мягко ответил графский сын, проводя тёплыми ладонями по чужой шерсти. — Я не люблю Соню, а она не любит меня. Мы с ней в политическом браке.

— Да конечно, — отстраняясь от рыженького, прошипел брюнет. — уже все знают, что вы из постели не вылезаете.

— Это не потому, что мы без ума друг от друга. У нас ничего не получается — сказал козлёнок, складывая руку на чужое плечо. Он знал, какие слухи ходят по замку. Это было видно по лицам служанок, по шёпоткам младших сестёр его жены, по их сальным шуточкам. — Соня очень... хочет ребёнка сейчас. Её родители очень давят на неё. Я клянусь, что между нами нет любви. Я влюблён в тебя.

Паша наклонился и уверенно, с напором, приложился губами к чужим, придерживая рукой щёки возлюбленного. Лёва очень удивился, но ответил взаимным настойчивым прикосновением. По ощущениям, они простояли так целую жизнь. У графского сына вся жизнь пронеслась перед глазами. Его пальцы неловко сжались от восторга. Отстранившись, они начали тяжело дышать, особенно козлёнок. Раньше он никогда ни с кем не целовался, что очень бросалось в глаза. Тигрёнка это очень насмешило, и он потрепал рыжие локоны.

— Прости...

— Ни... — парень тяжело вздохнул — чего... мне очень понравилось. Давай ещё раз?

— Обойдёшься. — игриво ответил брюнет, быстро цемкнув его в лоб.

— Я совсем забыл тебе сказать. У меня для тебя кое-что есть. Пошли! — Взяв за руку тигра, Лёва потащил его в коридор, а там и в сторону графских покоев. Попросив подождать у двери, младший зашёл в свою спальню. Через минуту он вернулся с новым подсвечником и каким-то крупным кульком. Жестом указав на соседнюю комнату, он взволнованно повёл туда Павла. — Это тебе. Соня привезла... её крёстная живёт на твоей Родине.

Они оба опустились на слегка пыльную постель. Развязав ткань платка, брюнет обомлел. Сначала он побоялся даже прикоснуться к увиденному. Там лежали его старые вещи: книги, несколько фото, несколько маленьких деревянных игрушек, его заколки для волос, даже его старый фотоаппарат, на ремешке которого криво было выцарапано "ПашА". Возможно, сейчас он уже не работал, но для парня этого было достаточно.

— Многие вещи графов слуги растащили на память о тебе и твоих родителях. Пришлось немного постараться, но... мы договорились о выкупе. — довольный собственными действиями, проговорил козлёнок. Он указал на фотоаппарат. — А это что, кстати? Мы с Соней гадали, но так и не поняли. Он так интерес...

Брюнет убрал вещи и обнял друга, прервав его поток вопросов. Он не хотел сейчас об этом говорить, но желал передать свою тронутость данными подарками. Вопреки собственному обещанию, Паша вновь поцеловал в губы Лёвушку, поглаживая его по рукам с особой мягкостью.

— Ты просто чудо... Я обожаю тебя. — прошептал старший в самые губы. Лёва ощутил, что книзу приливает знакомый жар и очень смутился, но отстранившись, понял, что то же самое настигло и его любимого. Раскрасневшись, как мальчишка, рыжик отодвинулся от тигра. Однако Паша, наоборот, придвинулся поближе. — Давай... попробуем, м?

— Я бы хотел, но меня с этим уже замучали. Я больше не могу... пытаться кого-то...

— Так давай я сверху, если ты хочешь — наклонив голову, предложил Паша. — Или отсосу.

— Давай. — услышав последнее предложение, согласился рыжик. — Если ты хочешь и можешь, конечно.

Тигр сел на колени на пол перед графским сыном. Он медленно поглаживал чужие бёдра, сильнее разгорячая ещё сильнее. Он чувствовал, как Лёва напряжён от возбуждения и немного переминается из стороны в сторону. Его лицо сияет от счастья и интереса перед новыми ощущениями. Паша, смотря в бирюзовые глаза, медленно стянул чужие штаны до колена. Холодный воздух обдувает оголённые участки тела, делая ситуацию ещё более интимной. Рука со светлой шерсткой мяла кожу возле паха, вызывая возбуждённое головокружение у младшего. Рыжик вцепился в постель, ища способы усидеть на месте. Брюнет поддался вперед, параллельно сильнее раздвигая пушистые ноги своего партнёра. Одна штанина пала на пол, оставляя вторую одиноко болтаться на колене. Язык размашисто прошёлся по крупному пенису младшего, которого поражала развязность возлюбленного. Сжав глаза, верхний выгнулся навстречу Паше. Тот в свою очередь обхватил губами алую голову, активно посасывая. Вынув её изо рта, язык стал с ювелирной осторожностью проходиться по набухшим венам. Их тела нагрелись до какой-то сумасшедшей температуры, превращая обычную спальню в настоящую баню только для двоих. С пухлых губ графского сына сорвался первый неуверенный стон, больше напоминавший смесь выдоха и всхлипа. Это подстегнуло брюнета действовать активнее: он явнее сжал член и вогнал наполовину внутрь своего рта. С громкими чавканьями тигрёнок начал ходить головой вверх-вниз, не заходя слишком глубоко. Вторая ладонь опустилась на собственный пах, стимулируя себя для большего удовольствия. Стонами он пускал вибрации по всей длине, сводя с ума рыженького, у которого начинала побаливать голова.

— Паша, это... потрясающе... — он начал непроизвольно тыкать бёдрами вперёд. Он уже толком не видел ничего, кроме непонятных пятен, созданных пеленой слёз. — Только... что-то странное чувствую.

Старший вопросительно глянул на напряженное лицо, но пока не спешил прекращать собственные ласки. Этим "странным" чувством во время первого раза могло быть всё, что угодно. Однако что-то заставило сбавить темп и дождаться ответа. Рогатую голову в этот момент прошиб сильный удар боли. Он схватился за волосы и мило поджал губки. Паша отстранился и уселся возле любимого. Догадка о причине боли была, поэтому он коснулся пушистого лба.

— Перегрелся... — нежно произнёс он, проводя рукой по тёплой спине. Опомнившись, он подскочил, чтобы распахнуть окно. Холодный воздух обдал их обоих, облегчая ситуацию. Прежде чем лечь обратно, брюнет убрал забытый кулёчек на тумбочку. — Воды? Тряпочку холодную тебе принести? Могу за лекарем сбегать...

— Полежи со мной, пожалуйста. — жалобно попросил графский сын, притягивая к себе любимого.
Паша улыбнулся, помог снять Лёва остатки одежды, укрыл, и они вместе легли отдыхать...