Море внутри меня

Это была не просто прогулка на яхте. Оливер Берман, измотанный бесконечными гонками и шумом паддока, хотел только одного — тишины. Он вышел в открытое море у побережья Лигурии, надеясь, что солёный ветер выдует из головы мысли о шинах, траекториях и конкурентах.

Он бросил якорь у крошечного скалистого островка, о котором знали только местные рыбаки, и лениво наблюдал за бликами на воде. Вдруг его взгляд зацепился за что-то на гладком чёрном камне, выступающем из воды.

Сначала он подумал, что это мираж. Или дельфин. Но нет.

На камне сидел парень. Его кожа светилась перламутровым блеском, тёмные, почти синие волосы струились по плечам, а там, где должны были быть ноги, переливался чешуйчатый хвост цвета глубокого индиго с серебряными искрами. Это был Кими.

Оливер открыл рот, но не смог произнести ни слова. Он смотрел, как русал лениво проводит рукой по воде, создавая маленькие водовороты. В этот момент Оливер понял, что всё, что он знал о красоте до сих пор, было бледной копией. Он влюбился. Мгновенно, безоговорочно, по уши, как мальчишка.

Кими, почувствовав взгляд, поднял голову. Его глаза были цвета морской глубины. Он не испугался. Наоборот, он улыбнулся — немного застенчиво, но с хитринкой.

— Ты меня видишь? — спросил Кими мелодичным голосом, который звучал как прибой.

— Вижу, — выдохнул Оливер. — И… я, кажется, влюбился.

Кими засмеялся, и этот смех разбился о тысячи солнечных зайчиков.

Так началось их лето. Кими рассказал, что он не обычный русал. Он из древнего рода, который умеет принимать человеческий облик на несколько дней, если очень захочет. И он захотел. Ради Оливера.

Они проводили дни в море. Кими, чувствуя каждое течение, водил Оливера в места, которые не были отмечены ни на одной карте. Он тащил его за руку в подводные гроты, где свет просачивался сквозь трещины в скалах, освещая древние амфоры и стаи разноцветных рыб. Оливер, облаченный в акваланг, чувствовал себя космонавтом, открывающим новую вселенную. А Кими, изящный и быстрый, кружил вокруг него, и Оливер не мог оторвать взгляда от его силуэта в толще воды.

— Я никогда не видел ничего прекраснее, — признался Оливер, когда они всплыли на поверхность, снимая маску.

— Ты просто не видел себя со стороны, — парировал Кими, касаясь его щеки мокрой рукой.

Через несколько дней Оливер понял: он не хочет, чтобы это заканчивалось.

— Пойдём со мной, — предложил он однажды вечером, глядя на закат. — Я хочу показать тебе Милан. Не море, а город. Камни, улицы, свет. Там тоже есть своя магия. И мы можем быть просто… людьми.

Кими нахмурился, но в глазах его горел интерес.

— У меня есть только три дня, — сказал он.

— Хватит, чтобы влюбиться в меня ещё сильнее, — улыбнулся Оливер.

На следующее утро Кими вышел из воды на песчаный берег. Чешуя на его хвосте начала мерцать и растворяться, превращаясь в гладкую кожу, а хвост разделился на две стройные ноги. Он сделал неуверенный шаг, и Оливер подхватил его, поддерживая за талию.

Милан встретил их шумом и стилем. Кими смотрел на стеклянные небоскребы и древние соборы с одинаковым детским восторгом. Они бродили по узким мощёным улочкам в районе Брера, где окна были увиты плющом. Заходили в маленькие магазинчики, и Оливер с умилением смотрел, как Кими крутится перед зеркалом в простой белой футболке, которая делала его глаза ещё глубже.

— Я похож на человека? — спрашивал Кими.

— Ты похож на мечту, — отвечал Оливер, подходя ближе.

Они целовались в тени портиков галереи Виктора Эммануила, не обращая внимания на прохожих. Кими водил пальцами по ткани пиджака Оливера, восхищаясь фактурой, а Оливер запускал руку в его всё ещё влажные волосы, пахнущие морем и солью. Обнимались они так, словно боялись, что пространство между ними превратится в океан.

На третий день, сидя на ступенях Дуомо, под мраморным кружевом собора, Оливер взял руку Кими в свою.

— Не уходи обратно, — сказал он тихо. — Вернее, уходи. Но возвращайся. Каждый раз. Я не хочу тебя отпускать.

Кими склонил голову ему на плечо.

— Ты знаешь, что я не смогу жить на суше вечно? — спросил он.

— Я знаю, — ответил Оливер. — Но я гонщик. Я привык к риску. И я готов ждать тебя у воды. И брать тебя с собой в Милан, в Монако, куда угодно. Пока у тебя есть эти три дня.

Кими поднял голову и посмотрел на него. Его глаза были влажными, но улыбка — самой счастливой из всех, что Оливер видел.

— Тогда это не прощание, — прошептал Кими, касаясь губами его губ. — Это просто пауза. До следующего раза.

Они начали встречаться. И хотя их история была написана водой и камнем, а время отмерялось не календарями, а приливами, они знали: их любовь была реальнее всего, что они когда-либо чувствовали. Каждое их расставание у воды было обещанием встречи, а каждая встреча в Милане — маленьким чудом, ради которого стоило жить.