Молочные берега

Пятно. Чёртово пятно на серой футболке. Оскар судорожно снял её и швырнул в сторону, осматривая своё изменившееся тело перед зеркалом. Пальцы слегка подрагивали — то, что происходит с ним, не нормально. Так не должно быть. За всю его жизнь такого ни разу не случалось.

Аккуратно, чуть неуверенно, он коснулся нежной, упругой кожи груди. Брови свелись к переносице, отражая все эмоции и переживания Вотермила. За неделю его и без того большая грудь стала ещё больше. Боли мучили его чуть ли не каждый день. Она стала будто тяжелее, а соски — чувствительнее.

Спустя ещё две недели на футболках стали появляться эти блядские пятна. Каждый раз Оскар судорожно менял одежду, боясь, что его изменения заметят другие, особенно Адам Шерр. Что будет, если парень начнёт испытывать отвращение к нему? Что, если станет считать его больным или ненормальным?

«Что, чёрт возьми, со мной происходит?!» — рассерженно думал он.

Слегка осмелев, парень сжал бледно-розовый сосок между пальцами, чисто ради интереса. Белая капля выступила и стекла по бледной коже вниз, теряясь на животе. С губ сорвался тихий выдох. Это было странно… но приятно. По спине пробежали мурашки, а в животе разлилось тепло. Оскар повторил этот жест, смотря на своё отражение. Капли молока стекают по груди вниз. Сука…

Парень заглушил тихий стон, прикусывая губу. Глаза сами собой закрылись, а пальцы продолжали сжимать, теребить и играть с уже затвердевшим соском. Подушечки пальцев были влажными от молока, а тонкая струйка стекала прямо к штанам, оставляя на коже приятный тёплый след, закатываясь под пояс. При более объёмных каплях молоко стекало по рукам, к локтям.

Вотермил настолько сосредоточился на ощущениях, что не услышал, как дверь в спальню открылась. На пороге замер удивлённый Адам. Он хотел было что-то сказать, но слова застряли в горле. Слишком соблазнителен был этот вид. Оскар стоял с растрёпанными волосами и слегка покрасневшими щеками. Молоко стекало по его груди тоненькой струйкой, ведущей прямо к паху. Это было потрясающе. Настолько, что дыхание перехватывало.

Не долго думая, он быстро закрыл расстояние между ними. Адам вцепился в талию Оскара, прижимая голую спину к себе.

Вотермил удивлённо ахнул и испуганно открыл глаза, смотря на полукровку в отражении зеркала. Их взгляды встретились.

Пока Оскар пытался придумать какие-то объяснения, Адам без какого-либо отвращения, как думал чистокровный, коснулся его округлившейся груди. Дыхание опалило ухо, когда Адам проговорил:

— Всё сработало именно так, как я хотел…

Оскар впал в ступор. Что это значит? Почему Адам так легко к этому относится? Почему его голос звучит так… довольно и возбуждённо?

Он не ослышался. Последний месяц Шерра мучала одна соблазнительная мысль, которая не выходила из головы. Как бы сильно он ни старался не думать о ней, перед сном перед глазами вставала ясная картина: Оскар Вотермил с молоком в груди.

Как бы безумно это ни звучало, это была одна из главных причин, по которой Адам кончал в свою ладонь по ночам. Он не знал, как Вотермил отреагирует на такое, поэтому начал втихую подмешивать гормоны в его напитки и еду. Оскар даже ничего не заметил.

Втянув запах парня у шеи, Адам блаженно выдохнул. Кожа пахла одеколоном Вотермила — чем-то пряным и приятным, но так же отчётливо чувствовался запах молока. Он начал осыпать нежную кожу поцелуями, моментами слегка прикусывая, желая оставить след. Адам прижимался своим пахом к ягодицам Оскара. Желание накатывало с каждой секундой все сильнее. В штанах стало совсем тесно.

— Прости, сладкий, но… у тебя такая красивая грудь, что я не сдержался и стал подсыпать гормоны… Посмотри на себя.

Адам приподнял подбородок парня, чтобы тот во всей красе видел своё полуголое отражение в зеркале. Соблазнительно провёл ладонью по его торсу, дразняще касаясь сосков.

— Видишь, какой ты… Большая грудь, такая мягкая и упругая. Ты так сексуален… так и хочется выебать тебя перед зеркалом…

Голос звучал восхищённо и даже слегка одержимо. Кто-то явно пересмотрел порно.

Спина покрылась мурашками, а член налился кровью, хотя казалось, куда больше.

— Адам… — только и смог вымолвить он, слегка потираясь об пах позади себя, чувствуя, как жар растекается по телу.

Адам тихо рыкнул, чувствуя, как трение всё больше нагревает обстановку между ними. Горячие, требовательные поцелуи покрывали кожу на шее, плечах, пока пальцы сжимали грудь, играли с сосками, позволяя тёплым капелькам стекать по рукам.

Прелюдия длилась недолго. Адам и так ждал чёртов месяц, поэтому не был намерен сдерживаться.

Одним рывком штаны обоих упали на пол. Он сжал ягодицу Оскара, слегка отодвигая её, чтобы видеть узкую дырочку парня. Сердце отдавалось звоном в ушах, а глаза застила пелена возбуждения. Адам развёл его бёдра и начал тереться членом меж ягодиц. Смазка стекала по стволу, оставляя влажный след на коже Оскара. Полукровка кусал его плечи, сжимал соски, выдавливая из них ещё больше молока. Оскар тихо поскуливал, чувствуя, как собственный член налился кровью, а на головке выступила прозрачная капля.

Шерр собрал молоко в ладонь, слегка надавил на поясницу Оскара, заставляя того прогнуться, и тонкой струйкой вылил белую жидкость вдоль копчика, а сам опустился на колени. Оскар во всей красе видел своё отражение в зеркале, пока Адам скрылся из виду. Было безумно стыдно — но так желанно. Хотелось большего. Он нетерпеливо поёжился.

Молочко стекло прямо к анусу. Не теряя времени, Адам вцепился в его бёдра и лизнул проход, чувствуя вкус молока и кожи. Оскар удивлённо взвизгнул, но стон удовольствия невольно сорвался с губ. Тихо рыкнув, Шерр проник кончиком языка, заталкивая молоко внутрь.

Сладковатая белая жидкость смешивалась со слюной и смачивала анал Оскара. Дырочка протестующе сжималась вокруг языка Адама, но вскоре мышцы расслабились и полукровка проник внутрь пальцами.

Молоко хлюпало и пенилось, от резких толчков Оскар покачивался им в такт. Отражение двигалось вместе с ним. Его наполненная молоком грудь особенно пошло тряслась, да так, что хотелось придержать ее рукой. Отвести взгляд от зеркала не получалось.

Руки, опиравшиеся на тумбочку рядом с раковиной, начинали стремительно слабеть. Член ныл от возбуждения, а колени дрожали под весом собственного тела. Шерр, тем временем, оставлял бесконечные укусы на мягкой заднице.

— Адам, пожалуйста, — Оскар заскулил, когда Шерр нащупал простату и начал массировать ее сразу двумя пальцами, — Войди в меня, я хочу чувствовать тебя внутри.

Оскар заметил в отражении, как Адам хищно улыбнулся и вытащил пальцы. Тянущая пустота заставила чистокровного разочарованно застонать, мышцы беспомощно сжимались в поисках пальцев. Тонкая струйка молока медленно вытекала обратно, напоминая сперму, но будучи намного более приятнее на вкус.

Адам игриво шлёпнул Оскара по ягодице, после чего резко развернул его лицом к себе и подхватил под бедра.

— Твою мать! — запаниковав выкрикнул Оскар и вцепился в широкие плечи полукровки, — Только попробуй меня уронить.

Только сейчас Вотермил понял, что его грудь оказалась как раз на уровне лица Шерра. Лицо залилось краской, но, кажется, полукровку все более чем устраивало.

— Ты в надёжных руках, — в подтверждение своим словам Шерр сжал задницу Оскара и развел половинки в разные стороны, раскрывая влажную дырочку.

Больше медлить Адам не смел: одним резким движением он вошёл на всю длину. Оскар выгнулся, из его глаз брызнули слезы. Полукровка помогал ему насаживаться на член, с каждым ударом вбиваясь все глубже.

С особым удовольствием Адам присосался к груди Оскара. Языком он выводил круги вокруг сосков, чувствуя, как они твердеют от каждого прикосновения. Молоко разливалось у него во рту, стекало с уголков губ, пачкая тела обоих парней. Член Оскара бился о его живот, естественная смазка смешивалась с молоком и нитями тянулась между их телами.

Вотермил кончил первым, сильно сжимая Адама внутри себя. Сделав ещё несколько размашистых толчков, полукровка излился следом. Семя горячим потоком разлилось внутри Оскара, заставляя его чувствовать себя перенаполненным. Его распирало от тяжести внизу живота.

— Адам, я не могу, — Оскар, делая глубокие вдохи, уткнулся в плечо полукровки, — Меня сейчас разорвет.

Адам подцепил Оскара за подбородок и грубо поцеловал, вылизывая его рот изнутри. Теперь на губах обоих блестела белая жидкость.

— Мы ещё не закончили, малыш.

Сжалившись, полукровка всё же вышел из хныкающего Вотермила и позволил сперме постепенно вытекать наружу. Давление на живот наконец-то отпустило Оскара, но передышки ему не дали. Вместо этого Адам за несколько широких шагов отнёс парня в спальню и уложил на кровать, любуясь заплаканным личиком.

И ебались они долго и счастливо.