«Молитвы не помогут» • part 9

Щёки пылали от хлёстких ударов, а глаза предательски не хотели открываться из-за яркого, как казалось парню, света, что освещал каждую черту бледного лица. Руслан протяжно замычал, и пощёчины тут же прекратились. Опомнился подросток далеко не сразу, а лишь тогда, когда при попытке пошевелить ногой, голеностоп коснулся чего-то холодного, а неподалёку послышался лязг цепи. Осознание пришло мгновенно, отчего шатен подорвался с места, едва не сбив повисшего над ним Данилу.

- Что за херь... – Оглядывая комнату бубнил Тушенцов, пока рыжий осторожно взял того за плечи, усаживая рядом с собой.

- Тебе совсем голову отбили? Не помнишь ничего? – С усмешкой, но всё же, с некой осторожностью проговаривает Кашин, садясь так близко, как это позволяли оковы.

Шатен несколько секунд смотрел себе под ноги, пока в мыслях всплывали отрывки всего, что ему пришлось пережить за последний день. Или час? Время в этих стенах замирало, не позволяя полностью в нём ориентироваться, именно поэтому парень решает задать другу тревожащий его вопрос.

- Сколько времени прошло? Я всё помню, но... какой сегодня день?

Кашин явно был поставлен в ступор таким вопросом, и несколько мгновений потупив взгляд на Тушенцова, произнёс:

- Без понятия. Но не так давно эти уроды ушли. Ты, кстати, теперь тоже прикован, - Данила слегка теребит цепь, волочащуюся из стены прямо к ноге шатена, сочувственно глядя в глаза парню, который всё это время лишь хотел помочь.

Паника вновь застелила разум, а глаза забегали по комнате в безуспешных поисках спасения, однако пустые кирпичные стены и почти полная темнота, освещавшаяся лишь блеклым светом из окна полностью обнадёживали.

Заметив тревогу, рыжий ловко ухватил парня за подбородок, заставив посмотреть себе в глаза. Разглядывая веснушчатое лицо, Руслан замечает на чужой щеке заметный синяк, а также несколько крупных ран, которых до этого там точно не было. Глаза наполнились влагой, а голос задрожал при осознании того, что происходило с Даней, пока Тушенцов был вне собственного сознания.

- Что они с тобой делали?

- Ничего необычного. Твоя полоумная мамаша взяла с собой нож. Несла бред по типу: «ты заставил моего сына совершить грех. Ты поплатишься», - подросток на секунду остановился, словно ещё раз проживая всё произошедшее, - а потом накинулась на меня. Благо, отец твой, или кто он там, в последний момент успел оттащить её. Если бы не он, я сейчас бы здесь не сидел, - усмехнувшись, и потрепав тёмные волосы произнёс Кашин, - а пристегнуть нас им не составило труда.

- Почему ты такой спокойный? – Оттолкнув рыжего протараторил Руслан, - ты разве не понимаешь, что происходит?!

Нервы были на пределе, а беспечное поведение Данилы окончательно добивало, заставляя вжаться спиной в до ужаса холодную стену. Подросток пытался вспомнить хоть одну молитву, надеясь, что это лишь страшный сон, ведь провести остаток жизни заточённым в кирпичных стенах хотелось меньше всего на свете. И уже через пару секунд Тушенцов сидел, сложа ладони вместе, и произнося шёпотом слова молитвы, что была известна ему ещё с детства. Однако отвлёк его от этого процесса негромкий смех рядом, и хрипловатый голос.

- Мы в подвале церкви, идиот. Молитвы не помогут.

Шатен замолчал, и осознав всю абсурдность ситуации, вновь уставился на Кашина, что так же спокойно сидел на том же месте, куда его толкнули пару секунд назад. Сердце всё ещё бешено колотилось, а рыжий, желая успокоить товарища, вновь сел рядом, волоча за собой звенящую цепь. Наблюдать за тревожным состоянием Руслана было невыносимо.

***

Утро началось с сильной головной боли и желания опустошить пару бутылок минералки, что парень и собирался сделать, но при открытии глаз его взору предстала совсем неожиданная, но приятная картина. На его груди мирно посапывал Илья, чьи волосы растрёпано лежали на лице, усыпанном родинками. Воспоминания пришедшие в голову сами собой, заставили старшего непроизвольно растянуться в улыбке. В груди приятно закололо, а руки лишь крепче прижали спящего к себе. Ромадов был уверен, что его чувства искренние, хоть и были проявлены по пьяни, однако страх за взаимность заставлял на секунду снимать розовые очки, сталкиваясь с реальностью, где напиться и целоваться без чувств с одной из сторон было совсем не редкостью. Поэтому сейчас, наверняка, всё, что оставалось, это надеяться, что по пробуждению брюнет будет чувствовать те же тёплые чувства, а не мерзость к самому себе после произошедшего и желание навсегда прекратить общение с Ромадовым.

***

Едва разлепив сонные глаза, Вова сбрасывает вызов, тем самым останавливая противную вибрацию, что поспособствовала его преждевременному пробуждению. Покрепче укутавшись в одеяло, парень уткнулся лицом в подушку, стараясь унять до ужаса болевшую голову. Однако через несколько секунд комнату вновь наполнила резкая вибрация, и тут Семенюк не выдержал. Подорвавшись с кровати, он ухватился за телефон обеими руками даже не взглянув на экран, всё же ответил на звонок, желая высказать этому наглецу всё своё негодование.

- Сука, да отъебитесь вы уже от меня! – Но увидев контакт звонившего, тут же сменил тон на более обеспокоенный, не понимая, зачем ему набирает человек, находившийся с ними в одной квартире, - Илюх, чё случилось?

- Хуесосы блять, - стуча зубами цедит красноволосый, - балкон откройте!

Несколько секунд непонимания, и до Вовы доходит, где сейчас находится Сецко, судя по его требованию. Подорвавшись с нагретого собственным телом места, брюнет как можно быстрее двинулся в сторону зала, игнорируя разрывающуюся напополам голову. Холодная ручка с щелчком опустилась вниз, распахивая белоснежную дверь, за которой переминаясь с ноги на ногу стоял Илья, чьи ладони были белее снега. Затащив младшего внутрь, темноволосый едва не отпрыгивает, прикасаясь к ледяной коже.

- Илюх, ты… - пробегаясь взглядом по дрожащему телу парня мямлит Семенюк, чувствуя огромную вину за случившееся.

Ничего не ответив, Сецко молча прошёл внутрь, и едва сгибая ноги лёг на диван, укрываясь пледом.

- Я вам всю ночь звонил. Каждому. Сказал же, что за пивом пойду, какой пидор додумался дверь захлопнуть? – Возмущённо тараторил красноволосый, кутаясь в вязанное одеяло.

- Илюх, прости, пожалуйста, - виновато потупив глаза в пол пролепетал брюнет. – Ты реально всю ночь там сидел?

Болезненный вид говорил сам за себя, заставляя Владимира понять, насколько глупый вопрос он сейчас задал. Сецко молча уставился на приятеля, пока тот быстро засуетившись покинул комнату, бросив напоследок что-то в духе «я принесу чай».

***

Судя по ясному зимнему солнцу за маленьким окошком, сейчас было около двух часов дня. Руслан неспеша приходил в себя, попутно обсуждая с рыжим всё на свете. Признаться, в какой-то момент Тушенцов даже забыл о том, где он находится, однако вернуться в реальность заставили громкие шаги и резко распахнувшаяся после пары щелчков дверь. Помещение озарилось огнём небольшой свечи, что держала в руках вошедшая внутрь женщина. Теперь уже Кашин сел перед кареглазым, дабы защитить того от возможной опасности. Ирина молча проследовала в угол комнаты, бросив туда алюминиевую посудину с сомнительным содержимым внутри, что в ту же секунду разлетелось вокруг тарелки, упав на пол жидкими комками. Признаться, это больше смахивало на корм для уличной дворняги, но никто из парней не проронил ни слова. Подняв взгляд и тяжело вздохнув, женщина невозмутимо произнесла:

- Завтра утром в храме будет богослужение. Там будет очень много прихожан, и если кто-то из вас посмеет издать хоть писк, - старшая резко замолчала, от чего по коже пробежался табун мурашек, - то пеняйте на себя.

Дверь захлопнулась, вновь оставив подростков наедине, а тишина, разъедающая оставшиеся нервы отдавалась в ушах противным писком. Не сговариваясь, подростки подобрались к одной единственной миске, стоявшей совсем недалеко от них, и встретившись на мгновение взглядами, точно поняли, что есть это никто не будет, ни смотря на ноющий от голода желудок.

***

Умело сбросив с себя Корякова, пока тот в свою очередь не повёл и ухом, Ромадов направился на кухню, поскольку терпеть нарастающую головную боль было выше его сил. В надежде на то, что все ребята ещё долгое время будут находиться в объятиях сна, Коля без раздумий покинул комнату, но встретив в коридоре двоих, очень даже бодрствующих ребят, тут же опешил, резко захлопнув за собой дверь.

- Вы чего так рано? – Проговорил блондин первое, что пришло на ум, когда взгляды товарищей в миг стали обращены на него.

- Илюха простыл походу. Без понятия, как нам без него идти, - смотря под ноги с сожалением проговорил Семенюк, загнав младшего в ступор.

- Куда идти? В смысле простыл?

- Вов, так они раньше всех спать ушли, откуда им знать-то? – Перебил вопросы Ромадова стоящий рядом Калюка.

От понимания того, что сейчас придётся ворошить всё, произошедшее вчера, а именно, от попыток дословно всё вспомнить, голова затрещала по швам, и Влад в ту же секунду запил это ощущение глотком прохладного пива, что всё это время томилось у него в ладони. Спустя несколько секунд молчания, за дверью, откуда не так давно вышел Коля, послышались шаркающие шаги и вскоре к парням вышел заспанный Коряков, проснувшийся, вероятно, из-за громкого хлопка дверь. Светлые глаза тут же опустились в пол при виде Коли, и по этому жесту старшему стало ясно, что он всё помнит, и от этого обоим становилось слишком неловко.

- Ну раз уж вы оба здесь, - пожав плечами произнёс Семенюк, - то пойдём, расскажу.

Поковыляв в сторону кухни, Вова заставил следовать за собой троих ребят, что вскоре сидели перед брюнетом за крупным столом.

- Позвонил я вчера другу, который в ментовке работает, - начал свой рассказ Семенюк, - сказал, что без ордера на обыск они не имеют права даже находиться там. Поэтому мы хотели самим пробраться в эту богадельню и проследить…

- Хуйня план, - перебил Ромадов, совсем не скрывая своих сомнений, - без обид. Вас прогонят и на этом всё закончится.

- Подожди, - взявшись за голову промямлил Коряков, - там сегодня будет долгая служба в честь какого-то религиозного праздника. Уже не помню какого, но знаю, что её проводят каждый год. Это вполне может быть шансом, чтобы попасть в подвал.

- На кой хрен нам в подвал? – Подняв брови поинтересовался Калюка, вновь делая глоток из стеклянной бутылки, - и откуда тебе это знать?

- Я почти всю жизнь с Русланом был знаком. Думаешь, он не посвящал меня в церковные праздники? А про подвал я разве не рассказывал? – Ребята заинтересованно уставились на Илью, а тот, в свою очередь, принялся вспоминать и излагать товарищам всё, что произошло в день, когда им с товарищем пришлось спуститься под стены храма.

***

С каждой минутой в бетонной коробке становилось всё холоднее, а желудок давал о себе знать, напоминая о том, что в последний раз еда поступала в него более суток назад. Тем не менее, алюминиевая посуда продолжала стоять нетронутой, а сомнительная масса в ней постепенно затягивалась тёмной корочкой, что означала явное нежелание кого-то из парней заполнять этим пустующий желудок.

Оба ребят сидели, прижавшись друг к другу, стараясь хоть немного согреться, но это лишь на мгновение помогало почувствовать себя уютно, что уже было вполне неплохо.

- Дань, как думаешь, - едва слышно заговорил Тушенцов, чувствуя, что рыжий начинал засыпать, но тем не менее, не упускал возможность задать интересующий его вопрос, - мы умрём?

Кашин от такого вопросы лишь перевёл взгляд на встревоженного шатена, в чьих глазах явно читался страх. Осознание неизбежного помогало хоть немного чувствовать себя увереннее перед этим удушающим запахом смерти, что буквально витал в воздухе, однако от мысли о том, что они навсегда останутся пропавшими без вести, а их тела будут покоиться в холодной земле без права на могилу, тут же наворачивались слёзы, обжигающие щёки мокрыми дорожками. Младший лишь крепче прижал к себе Руслана, и поглаживая мягкие волосы чувствовал дрожь чужого тела.

- Сам-то как думаешь? – Усмехнулся Данила, стараясь скрыть волнение в голосе и тревожность от подступивших к горлу слёз.

- Я не хочу, - шатен поднял глаза, и увидев скопившуюся в голубых глазах влагу, дал волю эмоциям, в итоге заплакав навзрыд.

Младший осторожно прикоснулся к бледным щекам, стирая с них солёные дорожки и разглядывая каждую черту заплаканного лица. Горячее дыхание опаляло чужое лицо, а резко порозовевшие губы приковывали к себе всё внимание голубых глаз.

- Нас найдут. Обязательно найдут, только не плачь, пожалуйста, - голос становился всё тише и тише, а через пару мгновений губы младшего накрыли чужие, пока пальцы судорожно перебирали тёмные локоны.

Тушенцов растерялся, но всё же ответил взаимностью, обхватив обеими руками шею рыжего. Дрожь потихоньку унималась, а языки сплетались воедино, заставляя сердца стучать в схожем ритме. Надежд на спасение, или хотя бы достойную возможность умереть уже давно не было, но поцелуй хоть немного помогал оказаться в другой реальности, где они с Кашиным были только вдвоём, а бетонные стены – лишь преграда, которую они легко могли перешагнуть, однако по открытию глаз их будет ждать огромное разочарование. И оба это понимали.