Молчи

...Содо не мог поверить своему пьяному сознанию, что так легко отдал себя Фантому, которому в первый же день обжёг пальцы и заехал по лицу, а теперь так легко лежит, стонет ему в ладонь и покачивается в такт лёгких толчков. Член гуля ощущается как никогда хорошо, будто бы задница Содо была специально вылитая для него. Тот приятно обтирался о мягкие стенки, раздвигая их, а те податливо сжимались вокруг горячей плоти, не желая его больше отпускать. Огненный невольно покачивал бёдрами, будто бы искал для Фантома ту самую точку. Определённо, касание к ней горячей головкой было бы намного приятнее, и, возможно, заставило бы Содо изогнуться и вскрикнуть даже в его ладонь. А в голове не укладывалось, как так получилось. Как он отдался, как так вышло, что теперь он стонет в объятиях Фантома и даже не думает вырываться. Тело легко задрожало под приятными прикосновениями гуля, давая соответствующую реакцию. Ладонь с его бедра скользнула к ладони парня, сжимая её пальцами, прижимая к своей груди. Кожа горела под его прикосновениями, плавилась, как горячий метал, склеивалась с кожей ритмиста. Даже если бы сейчас он резко протрезвел, то уже не смог бы его оттолкнуть. Неловко, неудобно, а самое главное — ему приятно. Приятно от того, кого он всей душой ненавидит, или ненавидел до того, как влил в себя бутылку виски.

Содо закатил глаза, ощущая, как чужой горячий орган врезается в его податливое тело, как тот прижимается к нему намного больше, чем ближе. Член давит на стенки внутри, заставляя того каждый раз жмуриться, стонать, извиваться в его хватке. Свободной рукой огненный резко отсранил от своего рта ладонь ритмиста, после чего зарылся пальцами ему в волосы, дёрнув на себя и врезаясь в его губы своими. Он заметил, как Фантом взглянул ему в глаза, когда Содо придвинулся чуть ближе. Его губы, такие нежные и желанные, медленно коснулись его собственных. Поцелуй, настойчивый, требовательный, и парень поддавался этому требованию сполна. Его губы сильно вбирали и оттягивали губы Содо, с каждым разом делая это только упрямее. А затем напор немного спал, движения стали более ленивыми, уже не такими яркими. Но всё ещё требовательными. Он нуждался в этом поцелуе. Нуждался абсолютно так же, как нуждается Содо. Увы целовать его бесконечно было невозможно. Воздуха стало категорически не хватать, и квинтэссенция отстранился, чтобы немного подышать. Движения его бёдер становились всё сильнее и настойчивее. Он чувствовал как тело окутывает приятная дрожь, когда член всё глубже и глубже врезался в нутро Содо. Парень был таким податливым для него, это кружило голову ещё сильнее. Мысли рисовали приятную картину о том, как такие встречи станут их повседневной жизнью. Как каждый вечер, они будут встречаться в чей-то комнате и просто наслаждаться друг другом. Кажется виски действовал на него слишком резко, от чего реальность было оценивать до жути сложно. Завтра они скорее всего глотки друг другу перегрызут, чем снова лягут в одну постель.

В нижнюю часть живота ударил резкий теплый импульс. В ушах звенело, и Фантом не мог толком сосредоточиться. Все его мысли переметнулись к тому, что он чувствует в этот момент. Дрожь в теле, приятная пульсация в районе паха, когда наконец-то наступила долгожданная разрядка. Толчки практически полностью сошли на нет, он лишь изредка двигал бёдрами, чтобы не оставлять Содо без развязки. Глаза были прикрыты в немом удовольствии. Гуль рядом прикрыл глаза, настойчиво целуя парня перед собой. Он чувствовал, как быстро опухают его губы, краснеют, и как сильно ему хочется целовать этого самодовольного ублюдка. Этот гуль раздражал и всё еще раздражает его просто до судорог, но теперь, когда они в одной постели, рядом Свисс, который подливает масло в огонь своим присутствием и горячее, приятное тело Фантома рядом. Кажется, Содо легко мог кончить лишь прикоснувшись к нему, даже если трезвый ему хочется лишь плюнуть в него, но с этого ракурса... ритмист как никогда красив.

Воздуха в поцелуе стало не хватать. Вместе с рваным вздохом наружу вырвался шумный стон. Фантом с лёгкостью вбивается в его нутро, задевает простату, сжимает его бедро и прижимается как только может. А огненный сдерживается, чтобы не стонать во всё горло. Маленькое тело сильно качалось с каждым толчком, кровать под ними качалась, как минимум, матрас, и Содо искренне интересовался, сколько выпил Свисс, если он всё ещё не проснулся. Или ради приличия лежит и слушает. Содо глубоко вздохнул, закатывая глаза и самостоятельно закрывая рот рукой. Тело снова прошибла дрожь, член задергался, истекая смазкой, головка сильно покраснела и стала даже почти фиолетовой от уже второго оргазма. Как бы сильно он не хотел признавать, но сам для себя отметил, что новый гуль лучший в постели. Его призвали не так давно, и гитару он оставил так, словно никогда в жизни тех не видел, а чтобы заниматься с кем-то сексом и подавно, но сейчас это всё забывается. Содо хочет прижиматься к нему сильнее и больше не отпускать.

Снизу живота всё сдавило, наполняясь теплом и пуская по ногам лёгкие судороги. Огненный изогнулся почти что в дугу, отчётливо ощущая член Фантома внутри себя, особенно с поджатым животом. Горячая плоть приятно обтиралась о стенки, а после окончательных толчков и разрядка. Он был слишком занят своей, не смотря на то, что при этом ощущал, как внутри всё наливается теплом, как его буквально перекашивает от столь идеального второго оргазма. Глаза почти закрылись, дыхание участилось и на фоне стука сердца стало почти оглушительным. Каждые движения бёдрами заставляли Содо вздрагивать и скулить. После разрядки всё ощущалось в десять раз точнее, словно его тело один оголённый нерв.

Секс может закончится, но блаженное чувство чужого присутствия рядом только начало укореняться. Первые минуты после близости были похожи на теплый стакан молока перед сном. Всё находилось в состоянии первобытного спокойствия, умиротворения. Пожалуй многие люди, недооценивают эти минуты и слишком сильно спешат одеваться, уходить. Фантома это сейчас совсем не волновало, он прижимал Содо к груди, просто наслаждаясь его присутствием. Между ними, произошло что-то интимное, через чур интимное. Теперь, они были друг для друга кем-то другим.

Вместо того чтобы отвернуться, как это чаще всего и происходит. Он обнимал его покрепче, боялся, что парень может в любую минуту куда-то пропасть, и они уже не смогут так просто лежать, слушая приглушённое дыхание друг друга. Фантом медленно провёл рукой по его волосам, зарываясь в них кончиками пальцев и плавно разравнивая. Они были мягкими, почти что шёлковыми. Очень резкий контраст, со вспыльчивой натурой их владельца. Губы квинтэссенции плавно коснулись его лба, задерживаясь на пару секунд. Гуль был ещё горячее, чем всегда. Словно сейчас в нём бурлил целый поток лавы. Тишина сейчас была невероятно приятным явлением. За окном, кажется, начал срываться дождь. Капли медленно и ритмично отбивались по окнам, создавая фоновый шум.

— Содо... — голос Фантома был тихим, почти что неслышным.

Он уткнулся губами в макушку парня, и прикрыл глаза, молча вдыхая аромат его волос. Со стороны всё выглядело так, словно они были глубоко женатой парой с самой искренней любовью. Увы, реальность была чуть менее сладкой, но это не значит, что её нельзя было изменить.

— Спасибо, что не оттолкнул, — он слегка улыбнулся и снова замолчал.

Содо дышал прерывисто, словно после долгого бега. Прикрытые глаза пытались спрятать смятение, а пальцы, до этого сжимавшие бедро Фантома, теперь судорожно комкали подушку. Он не хотел признаваться даже себе, что отдал себя Фантому так легко, почти без сопротивления. Их связывало лишь нахождение в одной группе и ссоры, а теперь – этот отпечаток страсти на простынях. Тело горело, покрытое испариной, как догорающий костер. Пережитые два оргазма оставили после себя лишь слабость и легкую дрожь. Он думал, что Фантом неумелый, и сразу вставит в него без всяких прелюдий, но всё оказалось более радужно. Но теперь все изменилось.

Была ли это страсть или ненависть, которую они оба утопили в бутылке? Содо не знал ответа, но помнил тепло и нежность объятий Фантома. Даже будучи трезвым, он, вероятно, не смог бы оттолкнуть его. Даже зная, что потом придется расстаться.

Дыхание постепенно выравнивалось, дрожь утихала. Содо открыл глаза, и первым, что он увидел, было влажное пятно на простыне. Это был след их близости, оставивший странное чувство наполненности и уязвимости. Присутствие Свисса в комнате больше не казалось проблемой. Содо просто пожелал бы ему спокойной ночи, если бы тот проснулся. Дождь стучал в окно, навевая спокойствие и тихую грусть о коротком моменте близости. Прикосновения Фантома согревали. Объятия были крепкими, уверенными, его рука мягко скользила по волосам, губы коснулись лба в нежном поцелуе. Содо хотел забыться в этих ощущениях, остаться здесь и сейчас навсегда. Но он понимал, что это невозможно. Или, скорее, не хотел этого по-настоящему. Содо осторожно отодвинулся, позволяя Фантому освободиться. Теплая, липкая жидкость медленно стекала по телу, напоминая о случившемся. Они испачкали простыни Свисса, но вряд ли это его сильно расстроит. Содо повернулся к Фантому и заглянул в его глаза. Он не хотел, чтобы этот момент заканчивался. Прижавшись к Фантому, он уткнулся лицом в его грудь и тяжело выдохнул, не находя слов. Лишь тихий кивок в ответ на вопрос Фантома выдавал его желание остаться.