Молчание

Никогда не думайте о смерти - как о спасение. Зачем? В жизни может быть столько разных красок, даже когда серые тучи и люди с крестами живут в вас уже несколько лет. Не думайте о смерти как о спасении. Вы идёте к краху.

Когда вы студент с малым заработком, которому никто не помогает, это легко. Смерть. На вкус слишком сладко, но почему же в горле горчит? Странно. Может, послевкусие будет лучше? Учёба, работа, съёмная квартира. Все это так нудно..

Лекарства подорожали. Гоголь не болел. Редко и то день. Но как же он устал. Фёдор будто делал это специально. Каждый месяц он ложился в кровать и не поднимался. Температура, горло, голова, тело ломит, встать не может. И тогда приходится выживать на деньги Гоголя, которых и так не хватало. А Достоевский еще и что-то требовал, ругался. Болезнь удивительная штука. Меняет человека моментально.

Приходить "домой" совсем не хотелось, но Коля бежал с пакетом еды и таблетками, только лишь бы быть рядом с больным возлюбленным. Но Фёдор лишь одаривал его усталым и раздраженным взглядом, со словами: "Да заткнись ты". Надо просто понять. У него же голова болит, а Николай.. А что Николай?

А Николай устал. Мешки под глазами от бессонных ночей и ночных смен. Высыпаться приходилось на парах, от чего оценки ухудшились моментально. Ночью приходилось переписывать конспекты и следить за Фёдором. Почему он так долго болеет? Это начинало бесить, но Гоголь держался. Нельзя.

Но все не вечно. Еще один упрёк со стороны Фёдора ударил по макушке Гоголя. Он наступил на мину. И мина взорвалась. Руки дрожали, а худое тело ходило по комнате, пытаясь сдержать слезы. Кричать приходилось громко, пытаясь выплеснуть все эмоции. Получилось. Выговориться получилось. Тогда почему состояние стало хуже?

Фёдор молчал. Все время этой Одиссеи он молча наблюдал за Гоголем. Молчал, когда он кричал о сложности работы, молчал, когда тот материл Фёдора и его состояние, обвиняя во всех своих бедах. Даже молчал, когда Коля резко остановился и стал извиняться. Достоевский отвернулся и не говорил с ним неделю. Неделя. Худшая неделя.

Держать в себе силы становилось труднее. Гоголь пытался извиниться, покупал подарки, сидел рядом всю ночь, подавая воду с таблетками и холодный суп. Но все было четно. Как будто конец. Плакать в ванной стало бессмысленно. Фёдору же все равно, верно? Теперь Коля лил слезы прямо перед ним. Извинялся, молчал, рассказывал о том, что сложные времена пройдут. Он не терял надежду. Старался верить. Но вера сгорела. Сгорел и Коленька.

Коленька.. Когда-то Фёдор ласкал его слух этим прозвищем, а сейчас он молчит, или проговаривал тихое "Эй". Один раз Коля попросил его назвать как раньше. Хотелось вспомнить те времена с теплом и может быть тогда бы он снова загорелся. Нет. Достоевский молчал.

Отчисление. "Не справляешься, до свидания. Сюда вам путь закрыт". Зарплату урезали. "У нас сейчас проблемы с налоговой, придётся пока так". Ну ничего, времени теперь больше. Не раздумывая, Гоголь взял еще две подработки. Теперь график был забит полностью, времени на Фёдора и дом практически не оставалось, но Коля все равно готовил, убирал, следил.

И что-то в тот самый момент щелкнуло. "Я не вижу, чтобы ты хоть что-то делал. Гуляешь небось где-то, пока я тут больной лежу? Ну так иди и гуляй. Ты мне не нужен". Хах. Забавно. И так иронично. Совсем не хотелось его бросать. Даже после этих слов, Коля остался рядом. Молча. Ни сказав ничего. Он пообещал себе. Больше не слово. Хватит слов.

День Х не заставил себя долго ждать. Опять молчание, опять бытовая работа после всех подработок. Фёдор не смотрел на Колю. Сколько дней он лежал спиной к нему, не желая видеть своего соседа. И правильно. Зачем ему знать, что рядом ходит оживший труп, с вырванными клочками волос, чёрными мешками под глазами и совсем исхудалым, белым телом. Не надо. Правильно.

Зайдя в квартиру, Гоголь наблюдал лишь обрывки счастливых воспоминаний. Таких тёплых.. Тут они сидели и пили чай с конфетами. О, а тут они играли в карты на желание. Он помнит, как проиграл тогда. Кричал, обижался, дул губки. А Федя заставил его целовать всю ночь. Просто целовать, с тихими смешками и довольными улыбками. Всю ночь.. Федя. Феденька.

Имя на вкус ощущалось горько. Нет больше его Феденьки. И Коленьки больше нет. Осталось только молчание. Давящее и грубое молчание.

-Федь.. Тебе лучше? Пожалуйста, не молчи... Пожалуйста! ! Хватит, пожалуйста..!

На коленях стоять было больно, но другого выхода не было. Приходилось тихо плакать перед лежащим телом, умоляя сказать хотя бы слово. Но чужое тело молчало. Ответом было только шуршание одеялом, которое напомнило, что больной жив. Живой.

И тогда все сломалось. Абсолютно все. Умываться холодной водой стало теперь обыденным делом. Коля не любил холод, но приходилось стоять у раковины и долго обливать свое лицо, чтобы хоть как-то придти в себя. Рука потянулась к крану. Газовая колонка издала тикающий шум, но огонь так и не зажгла. Снова заела. Коля попробовал выключить кран и включить снова. Не получилось. Попробовав еще три раза, но попытки оказались четными. В нос лишь ударил запах газа. Запах газа.. Газ.

Глаза посмотрели на белую коробку, что висела на стене. Кран снова был поднят, а колонка так и не зажглась. Только теперь Коля не опустил ручку вниз. Вялыми ногами он ушел оттуда, открыв дверь нараспашку. В комнату он зашёл практически бесшумно, садясь на стул возле кровати. Вот и всё.

Рука медленно поднялась и опустилась на чужие волосы, осторожно поглаживая их, перебирая своими пальцами. Усталая, тоскливая улыбка появилась на бледном лице.

-Все хорошо, Феденька. Теперь будет все хорошо.. Мы сделали все, что могли.

По ночному городу раздавались громкие звуки сирены. Скорая помощь, полиция, пожарные. Причина: взрыв в многоэтажном доме. Пятиэтажка горела ярым огнём, обхватывая ближайшие квартиры. Из дома смогли выбежать все жильцы, оплакивая свои оставленные вещи. Все.. Все?

Пожар потушили только утром. Причина пожара: утечка газа. Пострадавших пятеро. Трупов двое. Два мёртвых тела лежали рядом на полу. Один крепко прижимал чужое к себе, а другой лежал искорёжено, словно хотел выбраться из чужих рук. Следствие показало: самоубийство.