Молчаливые сердца

«Ясная полночь

Это твой час, о душа, твой свободный полет в бессловесное,

Вдали от книг, от искусства, память о дне изглажена, урок закончен,

И ты во всей полноте поднимаешься, молчаливая, пристально смотрящая, обдумывающая самые дорогие для тебя темы –

Ночь, сон, смерть и звёзды.»

Уолт Уитман, 1881 год.

У Альвис была лишь одна задача: пристально следить за секретным объектом, но даже это не помогло отвлечься от её неугомонных мыслей, которые не хуже сторожей заменяли одна другую. Когда закончилась ослепительность дня, солнечные лучи скрылись за горизонтом, а на их смену подкралась таинственная Ночь. Молодая женщина с длинными косами, в которых крылись все тайны звёзд и созвездий, прошептала что-то неразборчивое по типу: "Туман расскажет о потерях, земля вернет своё дитя". Может, это был лишь шум от ветра, разобрать было сложно. Альвис буквально на себе ощутила, как Ночь накрыла город пеленой.

Тишина, какой она была в тот день? На секунду Смотритель закрыла глаза. Тиканье настенных часов. Нервные всхлипы и тихие сигналы прибора...пип, пип, пип. Она до мельчайших деталей запомнила событие, которое уже стерла со своих воспоминаний.

-Никаких чувств, - приказала она себе, ведь больше было не кому. Эмоции пришлось отключить. Уж таковой была Альвис, но никто так и не знал, как выглядела её душа.

Девушка прислушалась. Весь город замер, даже малейший людской шепот сюда не проникал и это огорчало. Советниками стали лишь Месяц, Солнце и Ветер. И почему ей так нравилось заводить загадочные знакомства?

Ветка дерева наклонилась, якобы протягивая руку сочувствия, будто всё во круг знало о чувствах Смотрителя, лучше её самой. Даже сидящее неподалёку птицы, будто бы посмотрели в её сторону, щебеча: "Нам искренне жаль".

Всё напоминало девушке о потерянной частичке сердца, а потом она его выжгла. Ей хотелось стать камнем. Камнем, который обмывают волны, на который садяться птицы, камень без мыслей, лишь спокойствие и баланс. 

Казалось, ветер засвистел реквием и всё живое будто бы давно знало эту тоскливую мелодию. Теперь она увидела свет, который вскоре превратился в тьму, а все счастливое, что в ней было - теперь стало осколками, которые дождём обрушились на неё, раня руки, оставляя на теле шрамы и попадая в само сердце, мешая ему биться. С глаз упала скупая слеза и, Смотритель истощенно уселась на вышке, не спуская взгляда с объекта.

Крик. Одинокий крик, просящий о помощи, просочился сквозь тишину. В нем была слышна мольба, истерика и боль. Когда-то так кричала Альвис, со всей силы ударяя врачей и пытаясь заставить себя верить, что новость, которую они принесли - ложь.

– Мне очень жаль. – огорченно сказал один из них. Слезы было невозможно остановить. Она всё пыталась к ней пробраться, толкала всех, применяла грубую силу.

– Пустите меня к ней! – кричала Альвис, а чувство было такого опустошения и пропасти, а голос уже охрип.

–Вам сейчас не стоит её видеть. – пробубнел он, качая головой. – Ваш муж будет с минуты на минуту, а Вам стоит последовать за медсестрой.

–Как вы смеете! Я её мать! Пустите меня к ней!

Врач глубоко вздохнул, тихо сказав:

– Вы прожили глубочайшую боль и стресс, мисис О'Нилл. Лучше сейчас немного успокоиться, мы не можем пустить Вас к дочери в таком состоянии. Мне очень жаль.

Сейчас тоже слышался крик, пришлось быстро вернуться в реальность. В непроглядной тьме были видны лишь силуэты. Голос был женский:

– Прошу, Cэм, не стоит...

– Ох как была сладка твоя песня! Но послушай меня, дорогая, хватит строить поветрянные замки. Просто садись в машину и не устраивай скандал посреди улицы! – судя по голосу мужчины, он был пьян. Альвис наклонилась, чтобы её не увидели, в семейные дела вмешиваться не стоит, только если не произойдет чего-то, что угрожает жизни девушки. Уличный фонарь еле освещал силуэты, но у девушки она заметила небольшой живот.

"Чёрт, походу она ещё и беремена." – подумала Альвис и это было действительно так. И снова она вспомнила, как когда-то тоже была такой молодой и наивной. Сейчас не самый удачный момент для настольгии. Пришлось быстро заскочить в небольшой дом на этой вышке, где она обитала пару месяцев как. Свет включать сейчас было в край небезопасно, по этому она посветила экраном от телефона. Пошарудив в шкафчике за столом, удалось найти пистолет на крайний случай. В первые ночи было невыносимо страшно, по этому её успокаивала мысль про План Б.

А незнакомцы уходить и не собирались. Они всё ссорились, но девушка отходила в сторону, явно собираясь убежать, скрыться в лесу. А мужчина всё наступал, угрожал, отрывками речь заходила про их общее дело, в которое были замешаны оба.

– Сэм, прошу, забудь тот день, – плача, умоляла девушка, – Я изменюсь. Ради нашего с тобой ребёнка. – девушка замолчала, лишь всхлипывая от страха. Мужчина помотал головой, сказав:

– Я просил тебя не кричать! - вырвалось у него. Он вплотную подошел к ней и двумя руками взял её за шею.

Альвис взглянула на свои руки. Они дрожали. Страх. Её переполнял страх за жизнь женщины и нерожденного ребенка. 

И вновь запах фенола. Всхлипывания и грязное зеркало, в котором она видела себя, когда последнее солнце погасло. Её раняли мысли. Дежавю. И те красные ботиночки, которые она подарила ей в один годик. Она бы всё отдала, чтобы показать малышке Завтра, о котором так говорила. С каждой секундой винила себя. А осколки царапали душу. Разговоры незнакомцев смешались в одну неразборчивую массу. Опять. Опять она не могла остаться равнодушной. Она не пережила конфликт внутри себя.

– Знаешь что?! – закричала девушка, – Да иды ты к чёрту!

А мужчина вновь расплылся в улыбке, давно уже убрав руки с её шеи. Он повернулся, собираясь уходить. Но будто что-то вспомнил и остановился.

– Да... Я уйду. Но для начала следует закончить одно дело. – из кармана достал швейцарский нож.

Альвис закрыла рот руками. Нет. Он сейчас убьет её. Она должна вмешаться. Но мысли Смотрителя лишь замедляли собственные действия.

А потом снова крик. Душераздирающий крик. Альвис нажала на курок.

– Срань. Это легавые. – прокричал тот, завел машину и смылся. Смотритель никуда даже не целилась и меткости у нее никакой не было.

Потом незнакомка закричала, а Альвис со скоростью света побежала по ступеням вниз.

Добравшись, увидела кровь. Он воткнул ножом ей в живот. Незнакомка стояла, скрутившись в двое.

– Мисс, Вам помочь? – как можно вежливее спросила Смотритель, но её глаза бегали со стороны в сторону, а руки дрожали от страха.

 – Вы из полиции? - дыхание участилось, девушка лет двадцати на вид, с красными глазами на секунду замолчала, она будто пыталась продумать план побега.

– Нет, нет, что вы!

– Но у вас пистолет в руке... - пробубнела та, вопросов стало куда больше, но на ответы не было времени.

– Я работаю тут сторожем, наблюдаю за территорией.

– Ладно...Спасибо, что спугнули его. Доброй ночи. - незнакомка старалась практически не держаться за живот, но ей давалось это с трудом. На серой футболке было красное пятно от крови, но блондинка не подавала виду. Будто бы она была профессиональной актрисой Бродвея, которая что есть сил старалась улыбаться.

– Вам нужно в больницу. – твердо сказала Альвис, добавив: – Я вас отвезу. Садитесь.

Незнакомка кивнула. Домчались они быстро, не опрокинув ни слова. Одна думала о предательстве и поступке любимого человека, а вторая будто бы переживала вновь самую тяжелую ночь в её жизни.

Год назад шел сильный ливень. У трех летней девочки начался приступ и Альвис,не думая, набрала скорую. Муж как обычно задерживался на работе. А дальше всё как в тумане. Дочка прошептала: "Мама, мне страшно" и с надеждой и заплаканными детскими глазами проникновенно глядела в душу.

– Срочно нужна операция. - подытожил врач.

Столько вопросов витали в воздухе, которые она не решалась задать, запомнились печальные и тревожные люди в комнате для ожидания. Запах фенола.

И вот опять. Как будто бы всё специально повторялось.

– Прийдется делать кесарево.

Альвис вышла на улицу. На лице вновь появились слёзы. Год назад она потеряла дочь, самое ценное, что было в её жизни. Смотритель обещала подарить дочке Завтра, но на следующий день всё потемнело. Она опустила руку, будто бы кто-то её сейчас возьмет. И она почувствовала тепло. Это была Британи или её маленькая Британия, как ей нравилось называть дочку. Вновь подул охлаждающий ночной ветер. Альвис верила, что что-то в ней успокоилось. По прежнему были осколки, но она готова была об этом говорить.

Смотритель мигом вернулась в палату, будто знала, что та девушка нуждается в её поддержке.

– Он не плакал и уже не заплачет никогда. – это было первым, что сказала Незнакомка.

И вновь тишина. Оглушаюшая тишина была похожа на звон, который показался знакомым. Слова врачей "Нам очень жаль" и запах фенола от сильного антисептик, которым дезинфицируют медучреждения. Альвис поделилась своей историей с Незнакомкой, а после взяла её за руки.

– Вы уж простите, что оторвала вас от работы. 

– Пустяки. Я звонила коллеге, он не любитель спать по ночам. По этому сегодня я побуду рядом с Вами, Тори. Но только при одном условии.

– Внимательно слушаю и прошу, обращайся ко мне на "ты".

– После твоего выздоровления мы пойдем в кафе, я знаю одно местечко.

– Хорошо. – Тори улыбнулась не только покусанными от стресса губами, а и стеклянными глазами. – Хорошо, Альвис, мы пойдем в кафе, и в кино, и в парк, если ты не возражаешь. Компания в такой момент не помешала бы.

– Ловлю тебя на слове. – обе девушки засмеялись, а после Альвис погладила её по плечу, сказав: "Туман расскажет о потерях, земля вернет своё дитя."