#Мой_сладкий

Чонгук прижимал Тэхёна к краю стола так сильно, что омега почти сидел на нём. Глаза Тэхёна бегали, он нервно облизывал свои припухшие губы. Запах омеги стал просто невыносимо сладким — густая ваниль с арахисом разлеталась по всему залу. Феромоны Чонгука тоже взорвались в ответ — тяжёлый сандал, доминирующий, собственнический. У Тэхёна от этого сразу задрожало все тело.

Чонгук пристально смотрел на него, словно хотел проглотить. Его рука уже уверенно лежала на ширинке омеги, поглаживая член омеги через ткань.

— Мой сладкий… — хрипло шепнул он прямо в ухо, горячим дыханием обжигая кожу. — Давай, оближи свои губки ещё раз для папочки. Покажи, как ты хочешь.

Тэхён вздрогнул когда Чонгук внезапно нажал коленом между его ног, сильно придавливая твёрдый член омеги.

— Понял… понял, папочка… — выдохнул Тэхён дрожащим голосом.

Он неуверенно потянулся руками к груди альфы, скользнул под рубашку, погладил горячие рельефные мышцы живота и спустился ниже. Чонгук куснул его за ухо, потом резко прижался носом к шее омеги, глубоко вдыхая.

— Какая же ты прелесть… — прорычал он и начал жадно ставить засосы — один за другим, всё темнее и глубже. Руки грубо сжимали бёдра Тэхёна, оставляя синяки.

Тэхён громко стонал, выгибаясь навстречу. Он резко схватил галстук Чонгука, потянул на себя и поцеловал альфу — горячо, отчаянно, с языком.

Чонгук на секунду застыл от неожиданной дерзости, а потом ответил — грубо, жадно, кусая губы омеги, полностью забирая контроль над поцелуем.

— Ммм… вот такая сучка мне и нравится, — рыкнул он, отстраняясь. Потом грубо наклонил голову Тэхёна назад, открывая шею.

— Давай, маленький. Покажи папочке, какой ты послушный.

Тэхён, тяжело дыша, сполз со стола и медленно опустился на колени прямо посреди пустого роскошного зала. Глазки блестели, губы были красными. Он потянул ремень Чонгука, расстегнул его и стянул брюки вместе с бельём.

Чонгук тяжело дышал, глядя сверху вниз на раскрасневшегося, дрожащего Тэхёна. Его большой, уже полностью твёрдый член тяжело лёг на ладони омеги — горячий, тяжёлый, пульсирующий, с выступающими венами и мокрой от предэякулята головкой.

— Вот так, малыш… почувствуй, какой он для тебя, — низко прорычал Чонгук, слегка покачивая бёдрами, чтобы член скользнул по ладоням Тэхёна.

Чонгук усмехнулся, глаза горели:

— Какая же ты дерзкая сучка… Работай, мальчик. На колени и соси

Он грубо схватил Тэхёна за волосы и потянул ближе.

— Смотри на меня.

Тэхён поднял глаза и сразу взял член в рот — глубоко, старательно. Чонгук рыкнул от удовольствия и сильнее нажал на затылок, заставляя омегу взять почти полностью.

— Бери… сладкий, давай… ещё глубже.

Тэхён чуть не давился, но послушно расслабил горло и взял до конца. Слёзы выступили на глазах, но он продолжал.

— Соси, маленький… вот так… хорошая моя сучка, — стонал Чонгук, начиная медленно трахать его в рот. — Глубже. Я хочу чувствовать, как ты давишься моим членом.

Тэхён громко мычал, активно работая головой, языком обводя каждую вену. Слюни стекали по подбородку. Запахи обоих смешались в воздухе — густые, возбуждённые, сводящие с ума.

Чонгук рычал, сильнее сжимая волосы:

— Мой… весь мой. Никому больше не покажешь этот ротик. Только папочке.

Тэхён смотрел вверх мокрыми глазами, полностью подчиняясь, и продолжал сосать ещё старательнее.

Чонгук крепко держал Тэхёна за волосы, медленно, но глубоко трахая его в рот. Толстый член альфы полностью заполнял горячий, мокрый ротик омеги, упираясь в горло.

— Вот так… бери глубже, сладкий, — рычал Чонгук, глядя вниз с тёмной, довольной улыбкой. — Какой же у меня красивый омега, такой мягкий, такой послушный. Ты даже не представляешь, как охуенно выглядишь на коленях с моим членом во рту.

Тэхён громко мычал, слёзы текли по щекам от глубины, но он старался изо всех сил. Языком облизывал каждую вену, втягивал щёки, иногда вынимал член и жадно лизал головку, потом снова заглатывал насколько мог. Слюни стекали по подбородку и капали на пол.

Чонгук стонал, ускоряя движения бёдер:

— Мой красивый омега… мой единственный. Никому больше не дам тебя даже посмотреть. Ты только мой. Мой хороший, мой сладкий мальчик… Бери ещё глубже, вот так… ах, блять, как же ты хорошо сосёшь.

Тэхён смотрел вверх мокрыми, блестящими глазами, полностью сдаваясь. Его собственный член стоял колом, а между ног уже было совсем мокро.

Чонгук сильнее сжал волосы, начал двигаться жёстче, почти до самого основания.

— Я сейчас кончу, малыш… Глотай всё, слышишь? До последней капли.

Он резко зарычал и кончил — густыми, горячими струями прямо в горло Тэхёна. Омега старательно глотал, кашляя, но проглотил всё, не проронив ни капли. Когда Чонгук наконец вытащил член, губы Тэхёна были красными, припухшими, а подбородок блестел от слюней.

Чонгук тяжело дышал, но взгляд был всё ещё голодным. Он резко взял Тэхёна за руку и рывком поднял на ноги.

— Повернись спиной, — рыкнул он низко и властно.

Тэхён тяжело дышал, дрожа всем телом, но послушно повернулся. Чонгук сразу прижался к нему сзади, грубо сорвал с омеги всю оставшуюся одежду — майку, брюки, бельё — и откинул их в сторону. Теперь Тэхён стоял полностью голый, только в дорогих туфлях.

Чонгук горячо дышал ему в шею, прижимаясь всем телом. Его всё ещё твёрдый член лёг между ягодиц омеги.

— Хочешь мой член? — хрипло спросил он, кусая шею. — Хочешь, чтобы я тебя прямо здесь оттрахал, как последнюю сучку?

Он грубо схватил Тэхёна за волосы, сильно потянул назад, заставляя прогнуться в спине. Тэхён громко застонал, выгибаясь.

— Да… очень хочу… папочка, пожалуйста… — умолял он дрожащим голосом.

Чонгук усмехнулся, одной рукой держа его за волосы, второй — направляя свой толстый член. Он начал водить им между мокрых ягодиц, дразня, прижимаясь к дырочке, но не входя.

— Проси громче, малыш… Скажи, как сильно ты хочешь, чтобы папочка тебя заполнил.

Тэхён уже дрожал всем телом, ноги подкашивались, смазка текла по бёдрам.

— Пожалуйста… папочка… трахни меня… я не могу больше… мне пусто… очень хочу твой большой член…

Чонгук рыкнул от удовольствия, продолжая дразнить, и сильно укусил его за плечо, оставляя новый яркий след.

— Хороший мальчик…

Чонгук больше не выдержал дразнить. Он резко развернул Тэхёна лицом к столу, сильно наклонил его грудью на стол и вошёл одним мощным толчком до самого конца.

— Аааааах! Папочка! — громко закричал Тэхён, пальцы вцепились в край стола.

Стол сразу зашатался под ними. Чонгук начал ебать его жёстко, глубоко, каждым толчком вгоняя омегу в стол. Его руки крепко держали Тэхёна за бёдра, оставляя синяки.

— Вот так… принимай всего меня, сладкий, — рычал Чонгук, наклоняясь и жадно кусая спину омеги. Он оставлял засосы и укусы по всей спине — от лопаток до поясницы. — Такой тесный… такой мокрый… мой идеальный омега.

Тэхён кричал, не сдерживаясь. Каждый толчок заставлял его стонать громко, почти визжать от удовольствия. Он царапал ногтями стол, выгибался, пытаясь податься назад.

— Гуки… глубже! Пожалуйста… сильнее!

Чонгук рычал, ускоряясь. Стол опасно скрипел и шатался под их весом. Он перевернул Тэхёна на спину, закинул его ноги себе на плечи и снова вошёл — ещё глубже, ещё жёстче. Теперь они смотрели друг другу в глаза.

— Смотри на меня, — приказал Чонгук, тяжело дыша. — Смотри, как я тебя трахаю.

Тэхён стонал, не отрывая взгляда, царапая спину альфы ногтями. Красные полосы оставались на коже Чонгука. Тот только рычал от удовольствия и кусал грудь омеги, оставляя новые следы.

Они меняли позы одну за другой. Чонгук поставил Тэхёна раком, сильно шлёпая по ягодицам, потом снова на стол, прижимая его ноги к груди. Омега кричал, стонал, умолял, полностью отдаваясь.

— Папочка… я сейчас… ааааах!

Тэхён кончил первым, сильно сжимаясь вокруг члена. Чонгук зарычал, продолжая жёстко долбить его, пока сам не кончил глубоко внутри, заполняя горячим семенем.

Но он не остановился. Поднял дрожащего, обессиленного омегу на руки, не выходя из него, и прижал спиной к огромному панорамному окну. За стеклом был потрясающий закат над морем — оранжево-розовое небо, отражение солнца в воде.

Чонгук медленно, но глубоко начал двигаться снова, держа Тэхёна на весу. Ноги омеги обвили его талию.

— Смотри… какой красивый закат, — хрипло прошептал Чонгук, целуя шею Тэхёна. — А ты ещё красивее, когда стонешь на моём члене.

Тэхён стонал, прижимаясь лицом к плечу альфы, но иногда смотрел на море. Звёзды уже начинали появляться в глазах от переизбытка удовольствия. Каждый толчок был глубоким, сладким, почти нежным, но всё ещё мощным.

— Гуки… я люблю тебя… — прошептал Тэхён между стонами.

Чонгук зарычал, сильнее прижимая его к стеклу, и ускорился.

— И я тебя, мой маленький… Мой единственный.

Они кончили почти одновременно — громко, страстно, глядя друг на друга и на красивый закат за окном.

Чонгук не опускал Тэхёна ещё долго, просто стоял, прижимая его к себе и целуя мокрое от слёз удовольствия лицо.

— Ты мой, — тихо, но твёрдо повторил он. — Навсегда.