#Мой_сладкий

Прошло уже несколько часов. Тэхён сидел в огромной спальне, перебирая подаренный белый костюм, но так и не решился его надеть. В голове до сих пор шумело от вчерашнего вина и воспоминаний о том, что они творили в туалете ресторана. В итоге он плюнул и вышел из комнаты именно в том, в чём проснулся — в тонком, почти полностью прозрачном белом шёлковом халатике. Короткий, едва прикрывающий бёдра, с глубоким вырезом на груди. Плевать, кто его увидит. Этот «Господин Чон» всё равно должен вернуться только под вечер.

Тэхён тихо шёл по коридору, кутаясь в тонкую ткань. Коридор был длинным, тёмным и роскошным — тёмное дерево, приглушённый свет, картины на стенах, которые явно стоили целое состояние.

— Ебать хоромы… — прошептал он. — Как отсюда вообще выйти? В таком халатике на улицу не выйдешь нахуй.

Он дошёл до лестницы и начал спускаться с третьего этажа. Дом был огромным — три этажа, высокие потолки, широкие лестницы с резными перилами. Каждый шаг отзывался лёгким эхом. Тэхён спустился на второй этаж, оглядываясь по сторонам. Роскошь давила: мрамор, хрустальные люстры, дизайнерская мебель.

— Сколько же это всё стоит… блять, — выдохнул он, чувствуя себя совсем не в своей тарелке.

Наконец он увидел кухню — огромную, современную, с островком посередине и панорамными окнами. Тэхён вздохнул спокойнее, подошёл к холодильнику, налил себе стакан холодной воды и жадно выпил.

Вдруг за спиной раздался грубый, низкий, чуть насмешливый голос:

— Так ты уже проснулся, сладкий?

Тэхён подавился водой, резко вздрогнул и обернулся. Стакан чуть не выпал из рук.

Перед ним стоял Чонгук. Без верхней одежды. Только чёрные домашние брюки низко сидели на бёдрах. Все мышцы на виду: широкие плечи, рельефный пресс, мощные руки и грудь. Выглядел он так, будто только что из спортзала или специально решил так выйти. Сандаловый запах сразу заполнил кухню — тяжёлый, доминирующий, с ноткой вчерашней страсти.

У Тэхёна на секунду зубы клацнули.

Блять… его типаж.

Омега невольно облизнул губы, глядя на эти мышцы, уходящие под брюки. Запах ванили с арахисом предательски стал слаще.

Чонгук заметил абсолютно всё — и реакцию, и изменившийся запах. Он усмехнулся хищно, медленно подходя ближе, как зверь к загнанной добыче.

— Ты чего пугаешься, сладкий? — голос был низкий, бархатный, с рычащими нотками.

Тэхён как ошпаренный отвёл взгляд, отступая назад.

— Кхм… я? Ничего подобного! Просто ты приперся сюда неожиданно! Где я вообще? И какого хрена ты на меня такой прозрачный халатик напялил?! — возмущался омега, краснея до ушей. Щёки и шея пылали, он продолжал пылали

Чонгук продолжал приближаться, улыбка становилась шире.

— Это я тебе такой халатик выбирал. Что, не нравится? Тебе в нём очень… Ты выглядишь в нем очень аппетитно

Тэхён отступал всё быстрее, шаги стали больше, халатик предательски скользил по бёдрам.

— Ох, вчера ты был намного смелее, — продолжал дразнить Чонгук. — А сейчас что? Боишься, зайчик?

Тэхён нахмурился, пытаясь сохранить лицо, хотя голос звучал уже не так уверенно:

— Ты просто чучело страшное, вот и всё…

Он зря это сказал. Зрачки Чонгука мгновенно стали красными, альфа-феромоны вспыхнули.

— Ты чё вякнул, малыш? А ну иди сюда.

Тэхён развернулся и побежал. Сердце колотилось как бешеное. Он слышал за спиной тяжёлые шаги и низкий рык:

— А ну, малыш, иди ко мне! Посмотрим, кто кого! Вчера ты так сладко стонал на моём члене, а теперь бегаешь?

Тэхён, красный как помидор, вспоминая все стоны и то, как умолял, споткнулся на ступеньках, почти добежав до первого этажа. Он полетел вниз, но Чонгук успел — мощная рука обхватила омегу за талию и рывком прижала к себе.

— Вот и попался, зайчик. Ты куда прыгаешь, не глядя? — прорычал Чонгук прямо в ухо, крепко удерживая.

Тэхён практически не мог шевельнуться. Он чувствовал горячую голую грудь альфы спиной, твёрдые мышцы, запах сандала, который обволакивал его полностью. Щёки горели ещё сильнее.

Чонгук резко шлёпнул его по ягодице — звонко, ощутимо. Тэхён ахнул, дёрнувшись в хватке.

— Ну щас и поговорим, малыш.

— Ты же вроде должен быть на работе… — прошептал Тэхён, всё ещё пытаясь вырваться.

Чонгук усмехнулся, сильнее прижимая его к себе и проводя ладонью по бедру под халатиком.

— Приехал специально ради тебя. А ты что? Плохой мальчик. Бегает от своего альфы в одном прозрачном халатике, ещё и дерзит… Сейчас я тебе напомню, кто здесь главный.

Тэхён тяжело дышал, чувствуя, как тело снова начинает реагировать на близость. Тэхён дёргался в крепких руках Чонгука, пытаясь вырваться, хотя тело уже предательски реагировало на запах и силу альфы.

— Я НЕ ТВОЙ ОМЕГА ВООБЩЕ-ТО! Я СВОБОДНЫЙ! — выпалил он дерзко, хотя голос слегка дрожал.

Чонгук фыркнул, низко и опасно, и ещё крепче прижал омегу к своей голой груди. Ухмылка на его лице была хищной и довольной.

— Свободный? И ты сейчас это говоришь, сидя на моих руках, маленький? Своему папочке? — Он наклонился ближе, горячим дыханием обжигая ухо Тэхёна.

— Такой дерзкий ротик, а сам весь дрожишь.

Тэхён густо покраснел и резко отвернулся, пряча глаза. Щёки и шея горели.

Чонгук усмехнулся ещё шире, шлёпнув омегу по заднице под халатиком.

— Ну ничего. Сейчас я тебе таких пиздюлей устрою, чтобы ты раз и навсегда запомнил, как уважать своего альфу. Или ты думал, что после того, как я тебя в туалете оттрахал, ты просто убежишь? Нет, малыш. Ты мне как алмаз понравился. Редкий, дерзкий и очень сладкий.

Он легко подхватил Тэхёна на руки и понёс вверх по лестнице в спальню. Дверь громко хлопнула за ними. Тэхён вздрогнул от звука.

Чонгук небрежно кинул омегу на большой ммягую кровать у окна и навис сверху, упираясь руками по обе стороны от головы. Его взгляд был тяжёлым, доминирующим.

Тэхён пытался отвести глаза, дыхание сбилось, сердце колотилось.

— Смотри на меня, малыш, — строго рыкнул Чонгук. — Слушай внимательно. Я твой папочка, и меня надо слушаться. Понял?

Тэхён упрямо поднял глаза, в них всё ещё горела дерзкая искра.

— А если не буду? То что?!

Чонгук наклонился ниже, зрачки снова стали красными. Ухмылка была холодной и обещающей.

— Не будешь? Малыш, я тебя так накажу, что ты только стонать сможешь, а не умничать тут. Рот закрой, пока я добрый. А то хуже будет, сладкий.

Тэхён фыркнул, но запах альфы давил, аура была слишком тяжёлой. Он понимал — Чонгук не шутит. Омега медленно сполз с кровати встал на колени и посмотрел вверх.

— Прости, папочка… что я такой непослушный был сегодня. Я не прав… — выдавил он неуверенно, всё ещё фыркая.

Чонгук холодно смотрел на него несколько секунд, потом начал отходить. Тэхён почувствовал, как паника и возбуждение смешались. Он резко встал, схватил Чонгука за руку.

Чонгук замер, посмотрел на него с непонятным, но заинтересованным взглядом.

Тэхён опустился обратно на колени, мило глядя вверх.

— Папочка, прости меня… Я знаю, как извиниться правильно…

Он потянул за штанину домашних брюк альфы, медленно спуская их вниз. Когда добрался до белья и стянул его, член Чонгука тяжело вырвался на свободу — уже полностью твёрдый, большой, толстый, с выступающими венами. Тэхён замер, тяжело дыша. Вчера в полутьме туалета он не до конца осознал размер.

— Блять… — тихо выдохнул он, облизнув губы. Запах возбуждённого альфы ударил в нос — густой, мускусный, сводящий с ума.

Чонгук усмехнулся, запустив пальцы в волосы омеги.

— Смелее, малыш..

Тэхён обхватил член рукой, сначала просто гладил, рассматривая его, проводя пальцами по всей длине. Потом наклонился и медленно провёл языком от основания до головки.

— Двигай, малыш. Ты что, смотришь будто впервые видишь? — строго сказал Чонгук, хотя в голосе слышалось удовольствие.

— Давай бери в рот и соси хорошо, чтобы извинения были приняты.

Тэхён дерзко посмотрел вверх, несмотря на то, что стоял на коленях.

— Как скажете, папочка… — и обхватил губами головку, медленно заглатывая глубже. Он старательно работал ртом, языком облизывая снизу, втягивая щёки. Чонгук тихо застонал, сильнее сжимая волосы омеги.

— Вот так… Хороший мальчик. Глубже бери. Покажи, какой ты послушный, когда захочешь.

Тэхён застонал вокруг члена, ускоряя движения, одной рукой гладя то, что не помещалось в рот. Он был красный, возбуждённый, халатик совсем сполз с плеч, а между ног уже снова стало мокро.

Чонгук смотрел вниз с тёмной ухмылкой, слегка толкаясь в горячий рот.

— Ещё старательнее, сладкий. Если хорошо извинишься — папочка, возможно, простит тебя… и накажет по-другому.