Мой настоящий капитан

Написано по моменту когда Эд подходит к Иззи и прибивает к стене, схватив за шею и лишая воздуха 

…

— А ты знаешь, что такие, как я, делают с теми, кто их предал? — Его рука немного ослабляет хватку, но большим пальцем он начинает давить на скулу вверх, заставляя Иззи повернуть голову в сторону. 

— Их наказывают. Самым жестоким образом. — Его взгляд медленно скользит по телу товарища. – Но мы ведь так долго друг друга знаем, да? Мы ведь друзья. Партнёры по пиратству. Думаю, смерть была бы слишком несправедливой ценой, хотя... — Эдвард наклоняется к его уху и с улыбкой произносит: — Может, ты будешь молить о ней, когда мы приступим. 

Капитан резко отстраняется от него, делая шаг назад, и с невозмутимым взглядом наблюдает, как его подчинённый чуть не падает на пол, хватаясь рукой за свою шею, стараясь отдышаться, хотя в положении его губ можно разглядеть улыбку. 

Израэль поднимает взгляд на Эдварда, продолжая быстро дышать через открытый рот. Его глаза выражают столько противоречивых эмоций. В них читается страх, интерес и... восхищение. Да, он определённо доволен тем, что сейчас перед ним стоит тот самый, его любимый Эдди Чёрная Борода, и он готов принять любую судьбу, которую тот ему уготовит. 

— И что же вы хотите со мной сделать, мой капитан? — Предвкушение немного будоражит его. Наконец Хэндс распрямляется в полный рост, сумев вернуть себе самообладание. 

— Как обычно, не терпится узнать всё сразу? — Тич говорит это с насмешкой. — Ты же знаешь, у меня всегда есть план. Всему своё время, но сейчас... — Выхватив нож из ножен, одним быстрым движением он оставляет разрез на рубахе Иззи, после чего приказным тоном произносит: 

— Снимай. 

Губы Хэндса расплылись в нервной улыбке. Его голову начинают заполнять странные мысли. «Зачем капитан приказал ему это? Он что, хочет вырезать своё имя на его коже, дабы тот навсегда запомнил, кому принадлежит?» Когда его руки поднялись к пуговицам, чтобы осуществить приказ, по его телу прошла дрожь. «Ты ведь совсем извращенец, раз думаешь об этом сейчас», — говорил он сам себе, расстёгивая рубашку, а после скинул её на пол, продолжая смотреть на Эда со слегка приоткрытым ртом. 

— Каким будет ваше следующее указание, Эд? 

–— Знаешь, я так подумал: тебе стоит обращаться ко мне лишь словами «Сэр» и «Капитан». Всё же ты мой подчинённый, и никакой фамильярности в команде твоего любимого «Грозы пиратов» быть не может. 

Эд вновь подошёл к Иззи вплотную и, взяв того за подбородок, приподнял его голову, одновременно потянув нижнюю губу вниз, дабы тот шире открыл рот. Руку с ножом он поднёс так близко к нему, что лезвие едва не касалось его носа. 

— А теперь будь послушным псом и оближи. 

Издав недовольный рык, Израэль покорно высунул язык и, прикрыв глаза, провёл им по холодному, вертикально поставленному лезвию оружия. И это... на удивление, заводило его. 

Неожиданно нож убрали, а рука, державшая подбородок, с силой надавила вперёд, отчего его впечатало в стену, а рот открыли ещё шире. И тут лезвие вернулось. Теперь оно было горизонтально вставлено в его рот, а острые края врезались в уголки губ. Рефлекторно Иззи попытался отодвинуть от себя руку, державшую оружие, но капитан перехватил его той, что держала лицо, и зафиксировал у стенки.

— Знаешь, я ведь любил тебя так, как мог, но, видимо, тебе этого было недостаточно.

Нож давил сильнее, медленно прорезая кожу, отчего кровь начала течь по лицу Хэндса, а он сам ощутил её вкус во рту.

Эд переставил лезвие к шее, прижался всем телом и бесцеремонно проник в его рот языком, перенося вторую руку на линию его кожаных брюк.

На секунду Израэль подумал, что спятил. Как иначе можно было объяснить то, что происходит? Чёрная Борода, его капитан, проявлял к нему такое внимание, словно желал овладеть своим подчинённым — никем иным, как преданным ему «Иззи Ловкачом». И всё это сопровождалось болью — такой сладкой, такой манящей... Ну уж нет. Если играть, то играть до конца. И сейчас Хэндс не упустит выпавшего ему шанса доказать, что он лучше всех, кого Эд знал, а в особенности — бросившего того Стида.

Секундное размышление и Израэль отвечает на столь грубый поцелуй, немного поддавшись вперёд, позволяя лезвию оцарапать и шею. Ощутив прикосновение снизу, он издал приглушённый стон прямо в рот капитану, смешав звук с металлическим привкусом крови. Его тело, вопреки боли и опасности, жадно потянулось навстречу — и это стало его ошибкой.

Почувствовав, что Из перед ним всё так же покорен, Эд, решив пресечь подобную «дерзость», резко дернулся, после чего, от него последовал сбивающий с ног толчок в грудь. 

И тогда Израэля швырнули в глубь комнаты. В очередной раз ударившись головой о стену с большей силой, из него выбился глухой стон. От сильной боли Хендс осел на пол, сжал зубы и зажмурил глаза. 

Самостоятельно встать Иззи не успел. Быстрыми шагами, чёрная борода пересёк расстояние между ними и схватив, рывком поднял его на ноги, развернул к себе спиной и толкнул на стол. Хэндс попытался повернутся, что бы иметь возможность дать капитану хоть какой-то отпор. Но его попытка сделать это была мгновенно пресечена Эдом, что схватил его руку, и опустив на столешницу, занёс над ней Нож. 

–НЕТ! — в мгновение крик нарушил устоявшуюся тишину. Нож прошёл сквозь плоть и оказался крепко зажат деревянной доской, по поверхности которой, медленно растекалась кровь. – Ты к-конченный ублюдок! — голос дрогнул. Не успел Хэндс потянутся, дабы вытащить оружие и освободится, как тут же был прижат Эдвардом к поверхности стола. Он, заламывал ему вторую руку за спинной. 

— Ты этого хотел от меня, Из?

Эд, схватил Иззи за волосы, дабы заставить держать голову прямо. На его лице отображалась усталость. Из разбитого виска сочилась кровь, а по лицу стекали давно выступившие слёзы.

— Бесцеремонный. Своенравный. Если я что-то хочу, я это получаю.

Голос Эдварда, низкий и тяжёлый, обжигал ухо Иззи, смешиваясь с горячим прерывистым дыханием, которое тот выдыхал в деревянную столешницу. Боль от пронзённой ладони пульсировала огненными волнами, но это было лишь якорем, удерживающим его в реальности — реальности, где капитан был его судьёй и палачом, его бурей и его единственной точкой опоры.

…

С глухим стоном, он излился в обессиленное тело перед собой 

– Запомни. Ты будешь верен только мне. До последнего вздоха.

Закончив и отстранившись, Эд подтянул штаны и застегнул ремень, бляшка которого защёлкнулась с чётким щелчком.

Развернувшись, он, не оглядываясь, направился к выходу из каюты. Его шаги по деревянному полу отдавались тяжёлым глухим звуком в воцарившейся тишине. 

Уже приложив ладонь в перчатке к двери, Эдвард собрался толкнуть её, но вдруг замер и спокойно оглянулся через плечо.

— И да, — голос прозвучал ровно, беззлобно, с будничной интонацией. — Прежде чем вернутся к своим обязанностям, приберись здесь. 

После чего он вышел, плотно прикрыв за собой дверь, и оставил Израэля наедине с собой, своими мыслями и беспорядком, что царил в каюте после всего случившегося.