Мой маленький цифровой Ад
ГЛАВА ПЕРВАЯ: ПОЭТ
"Незачем больше стараться,
Смерти я будучи рад,
Медленно в бездну скидаюсь,
В мой маленький цифровой Ад"
Подросток в ленинке и длинном буром пальто маршировал по Григорьевскому проспекту под размеренное падение снега. Он хрустел сугробами под ногами словно бы в такт какой-то песни, гимна, и это не с проста: у него в голове вертелись его собственные стихи, преобретавшие в голове музыкальную аранжировку. Величественными аккордами вздымались его собственные строки, его улыбка была непоколебима и дыхание все учащалось и учащалось, а всему виной торчащий из кармана пригласительный билет на концерт известного композитора Иоганна Вурхеса, решившего использовать стихи подростка - поэта Николая Кукушкина - на своем выступлении.
До сих пор в голове звучали его слова при личной встрече: "Ты, парень, далеко пойдешь! Не помню, чтобы такие юные поэты говорили о Вергилие, будто о своем младшем брате, да так, чтобы это звучало не как шутка!" - бог ты мой, он даже сейчас еле сдержал слезы благодарности. Нет, он не был сентиментален, но некоторые моменты способны растрогать даже такого [вырезано], как он. Он шел и видел на гигантских билбордах свое имя в маленьком титре в нижнем углу, из желтых окон засыпающего города он слышал его текста, а в грустных и горбящихся прохожих - улыбки и тянущиеся к рукопожатию руки. Хотя, узнают ли они гения вживую, не так ли?
В любом случае, он был на высоте и в его голове теперь мелькал только один образ - дом Восемь на Большой улице. Он уже искал глазами знакомый проезд во двор и, как нашел - ринулся туда, чуть не став жертвой автокатастрофы, подскользнувшись перед старенькой газелью, но его это не смутило. Он лишь тихо сругнулся на водителя (хотя, казалось бы, причем он тут) и побежал дальше, ко второму подъезду. Вот - он судорожно набирает код домофона и ждет прекращения гудков, молясь, чтобы она была дома. Он должен был ей все рассказать - все, до последней детали, как единственному человеку, которому он был действительно нужен.
Дверь нехотя со скрипом открылась - Кукушкин вбежал внутрь, оставив дверь незакрытой от заморозков. Лифт сломался - "Черт!", пришлось бежать по лестнице. Бледно-зеленое освещение подъездов ему не очень нравилось, но он даже не обратил на него внимание. Его обычные жалобы на слишком маленькие окна и оплеванные семечками ступеньки куда-то внезапно испарились, когда все, что его волновало - это необходимость поделиться его главным достижением за все шестнадцать лет жизни. Дверь перед ним, кнопка у нее нажата, метафорические ворота растворяются, и...
ГЛАВА ВТОРАЯ: РАЗГОВОР
"Коль, привет!" - Маша выглядела необычно взволнованно. Возможно, она уже слышала о его феноменальном успехе и хотела поздра... - "Ты не поверишь, что случилось, пока ты вчера был у этого, как его... Музыканта короче! Заходи, не разувайся даже! Пойдем покажу!!!" - видимо, всё-таки, нет, его ожидания не оправдались. Было что-то ещё, но что же? В любом случае, он на время прикусил язык и стал наблюдать за тем, что хочет рассказать его лучшая подруга, которая повела его в свою комнату, одновременно бывшую и инженерной мастерской. "Смотри! Оно готово, все готово, оно работает!!!" - она показывала всеми руками и ногами на груду металла и проводов, которые сильно что-то ему напоминали, но ему было мало до этого дело, так что он и не потрудился вспомнить, что это.
"Ну," - она поняла, что необходимо напомнить о причине ее восторга - "Я тебе рассказывала о своем проекте... Игре, способной учиться на геймплее игрока?" - Кукушкин закивал, закусив от нетерпения губу - "Так вот: я СМОГЛА, представляешь?! Да, не без помощи какого файла с Гитхаба [в файле позднее были обнаружены необычные функции] - ресурса для программистов - но сам факт, Коля, сам факт!.." - "Круто." - он стал тереть один ряд зубов о другой от резко возникшей ненависти. - "Что случилось?" - эйфория в ее глазах ушла на второй план, а на первый встало искреннее беспокойство. "Ничего, совсем ничего. Разве что... Ты в очередной раз говоришь о какой-то своей херне, вместо того, чтобы выслушать меня!"
Немного приврать он всегда любил, но на эмоциях часто забывал, насколько это "немного" иногда значительно. "Херне? Ты же помнишь, сколько сил и времени я убила на этот проект?" - "Да, в курсе!" - он скрестил руки на груди и встал в позу, размазав размокший снег по паркету - "Но узнать, что мои стихи взял Иоганн Вурхес тебе в лом! Нет, давай опять про твои циферки, давай!!!" - "Так," - вмешалась она в его истерику - "я не знала, что у тебя произошло такое крутое событие, и просто тоже хотела поделиться..." - "Ага, конечно! Смотрите, смотрите все на задрота без парня, пока рядом с ней старается не съесть себя от замалчивания по-настоящему важных вещей известный поэт!.." - он развел руки и поднялся на носках, будто становясь ближе к солнцу.
"Известный? Поэт?!" - он спустился с небес на землю - "Про то, что после прошлых отношений я даже слышать о подобном не хочу я забуду, но про мою работу... Коля, ты чокнулся? С тобой все в порядке??? Ты хоть понимаешь, что твоя писанина и рядом не стоит с тем, что мне и остальным может дать содержимое этой коробки? - она махнула в сторону компьютера с программой - "Думаешь, один раз понравился какому-то старику и уже можешь вот так орать на меня?! Уходи. Со своими буковками, накалякаными под паленой водкой, вали на все четыре стороны!!!" - специально зацепив пару листов обоев грязными ботинками, он ушел, не менее разъяренный, чем девушка в по другую от него сторону двери. Он вышел и стал думать: "Да как она посмела?!"
ГЛАВА ТРЕТЬЯ: ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛА?
Он петлял, строил свой маршрут зигзагами и с каждым поворотом куда-либо прокручивал все новые и новые сценарии того, как он бы ответил ей еще раз. "Ты - не та подруга, на которую я рассчитывал", "Ты не понимаешь, что это все значит для меня" - нет, все не то, все не то. Не он здесь злодей, а она - не видящая очевидного дура, не желающая, не умеющая поддержать его, когда надо. Да, именно так: "Когда твой друг летит так высоко, нельзя так говорить о его трудах! Особенно, когда их признают!.." - нет-нет, тоже не то. Она не лучше, ведь, в конце концов - кто из них будет под светом софитов, м? То-то же.
Кукушкин начал кашлять (вероятно, остатки алкоголя ещё не выветрились из горла), руки заледенели, он прошел уже половину, две трети, несколько раз обошел весь район, но за его пределы почему-то не выходил. Он все думал, что ей предъявить, к чему подкопаться и как заставить чувствовать вину за... За то, что оказалась такой слепой... Слепой... Возможно: "Ты попыталась меня переплюнуть! Ты захотела похвастаться и вместе с тем принизить меня, чтобы на твоем фоне я был ничем!!!" - да, звучало достаточно правдоподобно. Из его уст невольно начала срываться поэзия:
"Да будет так, что ты - ничто,
Ведь я взобрался в высь Олимпа!
Ты, хоть червь, пытайся! Но,
Что мне сделаешь ты - липа!"
Он не до конца понимал подбор слов, но видел, как их смысл доставляет ему нескончаемое удовольствие. Он не любил записывать, но прокручивал эту строфу раз за разом, чтобы не забыть и... Записать дома? Выложить на канал, который и привел его к композитору? Или же высказать, выблевать прямо ей на платы, чтобы все заискрило, чтобы ее дом загорелся! Почему именно выблевать строки, почему?.. неважно, с этим он разберётся позже. Сейчас - только движение в сторону отныне ненавистного восьмого дома на Большой улице. Мерзкий подъезд, проклятое освещение и дверь, которую, видимо, забыли запереть на ключ.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ: КАТАБАСИС
Он вошел и был решительно настроен на победу, чего бы она ни стоила. Он видел курящую в гордом одиночестве одноклассницу и та уже отвернулась, словно с больной головой и нежеланием опять слышать весь этот бред, но останавливаться он ни в коем случае не желал: "Я знаю, ты расстроена. Я знаю, ты хотела поделиться чем-то своим, но... Скажи честно: кто ты, после стольких лет надо мною превосходства, когда я так возвышаюсь над тобой?" - гримаса улыбки с нараспашку раскрытыми глазами ее не напугала, а скорее озадачила. Ввела в, казалось, ещё больший гнев, чем до этого:
"Ты думаешь, что значишь хоть что-то?! Тебе просто в лицо один раз сказали, что ты чего-то стоишь и уже возомнил себя королем мира?! Знаешь, почему ты этим так кичишься?" - она встала с кресла - "Почему ты говоришь не о достижениях, как я, а о словах других??" - она подошла ближе - "Почему тебя так смущает, что мне важна работа, а не трёп каких-то шишек со стороны???" - она подошла так, что они чуть не столкнулись лбами - "Да потому что тебе самому не нравится, что ты делаешь! Что ты пишешь и что получается в итоге! Тебе очень тяжело даётся что-то делать, потому ты и пишешь только под алкогольными подарочками Ваньки из 10-го Б! Тебе дали внешнюю похвалу и ты за нее так уцепился, что просто факт того, что что-то пошло вновь не так, как было в твоем сценарии в голове, сделало из тебя..!"
Глухой звук удара. Еще один. Зуб вылетел куда-то в сторону и темно-красная лужа растекалась по деревянным дощечкам на полу. Удар за ударом, удар за ударом - а она только улыбается и говорит, еле перебирая остатками челюсти: "Ты был единственным близким мне человеком. Родители в вечной командировке, друзей нет, единственный парень - тварь и гнида... Ты был одним! И знаешь что? Ты не заслужил моей дружбы, паскуда!" - она нажала вслепую пробел на клавиатуре, и оба рухнули замертво.
[На компьютере запустилась та самая игра, в которой сразу было два игрока. События со стороны развивались пугающе быстро, но для "игроков", наши минуты были годами, а часы - неописуемым количеством десятилетий. Игрок номер один обладал особыми правами и мгновенно вышел, а вот второй, остался в пустом не оттестированом поле полигонов, в котором не было ничего и никого. Он вопил и молил о помощи, но там просто не было никого, кто мог бы его услышать. Через неопределенное количество времени, он прокричал свое последнее стихотворение:
"Незачем больше стараться,
Смерти я будучи рад,
Медленно в бездну скидаюсь,
В мой маленький цифровой Ад"
Вскоре после этого, он попросту сошел с ума.