Мой король
Запахло сыростью и железом. Последний бастион падал, и небо над ним было пепельным, как старая зола. Хосок стоял на колене, прижимая окровавленный меч к груди, и смотрел на того, кого поклялся защищать еще мальчишкой.
Юнги был прекрасен в своей обреченности. Белый плащ, расшитый золотом, теперь был изорван и испачкан грязью, но осанка оставалась королевской. Он смотрел на стены, которые вот-вот рухнут, на армию, которая расстелилась у подножия холма, как черное море, и в его глазах не было страха. Только ледяное спокойствие и бесконечная, щемящая нежность, которую он позволял видеть только Хосоку.
- Ты мог бы уйти, - сказал Юнги, не оборачиваясь. Голос его звучал глухо, словно из-под воды. - Я прикажу открыть потайной ход. Ты сядешь на коня и уедешь на восток. Там есть жизнь.
Хосок усмехнулся, и этот звук разбился о каменные плиты.
- Жизнь без тебя? - он поднялся, и его доспехи жалобно скрипнули. - Ты просишь рыцаря оставить короля в час смерти? Ты плохо меня знаешь, мой принц.
Юнги резко обернулся. В его взгляде мелькнула боль, которую он так старательно прятал за маской безразличия.
- Я не хочу, чтобы ты видел, как я умираю, Хосок. Я не хочу, чтобы последнее, что ты запомнишь - это кровь на моем лице.
- Тогда не умирай, - Хосок шагнул вперед, сокращая расстояние между ними до одного дыхания. Он поднял руку и коснулся щеки Юнги - там, где тонкая кожа была бледной, почти прозрачной. - Ты обещал мне прогулку по осеннему саду, когда все закончится. Ты обещал, что мы будем старыми и седыми и будем вспоминать, как были глупыми мальчишками.
Юнги прикрыл глаза, прислоняясь к ладони Хосока.
- Я был глуп, что поверил в обещания, - прошептал он. - Короли не стареют в мире. Короли умирают на троне или на поле боя.
- Тогда умри достойно, - голос Хосока дрогнул, но он взял себя в руки. Он выпрямился, и в его глазах зажглась та дикая, отчаянная искра, которая всегда заставляла Юнги верить в невозможное. - Мы будем сражаться. За каждый камень этого замка. За каждую секунду, что нам осталась.
Юнги открыл глаза и посмотрел на него - на своего рыцаря, своего друга, свою единственную слабость.
- Их слишком много, Хосок.
- А нас двое, - Хосок улыбнулся, и эта улыбка была ярче любого солнца. Он поднял меч, повернулся лицом к воротам, которые уже сотрясались от ударов тарана, и положил свободную руку на плечо Юнги. - Мы прорвемся, мой король.
Это были последние слова, произнесенные в тишине перед штурмом.
Они бились плечом к плечу. Юнги сражался как демон, забыв о своем королевском достоинстве, забыв о троне, забыв обо всем, кроме Хосока. Он прикрывал его спину, а Хосок рубил клинком, расчищая путь, которого не было. Они отступали до самого тронного зала, и каждый шаг давался им ценою крови - чужой и своей.
Когда они остались вдвоем у подножия пустого трона, когда враги, уважая их безумную храбрость, на мгновение остановились, Хосок упал на колени. Он упал не перед троном. Он упал перед Юнги, который стоял, шатаясь, сжимая в руке обломок меча.
- Прости, - выдохнул Хосок, и из его губ хлынула кровь. - Прости, что не уберег.
Юнги опустился рядом с ним. Он не плакал. Короли не плачут. Он просто обнял Хосока за плечи, прижимая к себе, чувствуя, как уходит тепло из его тела.
- Ты сберег главное, - прошептал Юнги в его волосы, пахнущие дымом и кровью. - Ты сберег меня. До самого конца. Ты держал свое слово, мой рыцарь.
Хосок улыбнулся, глядя на него мутными, уже пустеющими глазами.
- А ты… ты держи свое, - еле слышно прошептал он. - Встреть меня… в осеннем саду…
И его рука, сжимавшая руку Юнги, медленно разжалась.
Юнги долго сидел неподвижно, прижимая к груди тело самого верного человека в своей жизни. Враги не спешили. Они ждали. Они дали ему эту последнюю минуту.
А потом Юнги поднялся. Он взял корону, которая упала с его головы во время битвы, и водрузил ее обратно - криво, набок. Он вышел на середину зала, и его голос, тихий и властный, разнесся под сводами:
- Я - король этой земли. И я не сдамся. Убейте меня, но я не встану на колени.
Они убили его. Он не встал на колени.
В осеннем саду, за стенами разрушенного замка, ветер играл с желтыми листьями, кружа их в бесконечном танце. Говорили, что ночью там можно увидеть две тени - одну высокую, с мечом, другую - чуть ниже, в развевающемся плаще. Они шли рядом, и ветер доносил их тихий смех, смешанный с шорохом листвы.
Они наконец встретились. В саду, где не было крови. Где не было крон и мечей. Где были только они - принц и его рыцарь. Навсегда.