Мое новогоднее обращение
Славой ЖижекЕсть на свете дурацкие популярные песни, мелодия которых, несмотря на отвращение, продолжает преследовать вас днями или даже неделями. В моей стране такая песня — «Šmentana reč» (в исполнении группы Бориса Бранка, слова Альберта Паплера, музыка Бориса Франка). Сначала два пояснения. «Šmentana reč» — это популярное выражение, обозначающее что-то раздражающее, но приятное, безумное/проклятое, а «Гадова Печ» («змеиная печь») — известная гостиница в центральной Словении; «идти в змеиную печь» также используется как общепринятое выражение для обозначения похода в бар, чтобы напиться. Итак, вот (мой собственный неуклюжий) перевод текста песни:
«Я пошёл в змеиную печь, чтобы выпить эту штуку, и теперь у меня болит голова, вот это дурь!» / «Не делай этого, друг; если пойдёшь в змеиную рпечь, выпей этой штуки совсем чуть-чуть». / «Я пришёл домой обнять жену, но получил пощёчину, вот это дурь!» / «Не делай этого, друг, если переборщишь, лучше не встречаться с женой. Жизнь, мудрый учитель, учит нас каждый день: чего слишком много, то нехорошо. Вот почему никогда не следует перебарщивать ни с чем, и это особенно верно в отношении этой штуки». / «Хорошо, с этого момента, когда я пойду в змеиную печь, я буду вливать в себя совсем чуть-чуть этой безумной штуки». / «Друг мой, так твоя жена тоже будет тебя больше любить, если ты будешь пить эту штуку с умом».
Зачем тратить время на такую нелепую (даже отвратительную) песню? Потому что она самым элементарным образом демонстрирует разрыв между наслаждением (jouissance) и избыточным наслаждением (plus-de-jouir). Наслаждение — это кульминационная точка, включенная в господствующую символическую экономику. В наших традиционных обществах кульминационной точкой наслаждения является сексуальный акт супружеской пары. Избыточное наслаждение нарушает эту официальную иерархию, вводя побочную практику наслаждения, которая потенциально угрожает разрушить весь порядок: это могут быть наркотики, чрезмерный извращенный «неестественный» секс или даже одержимость работой. В случае нашей песни это алкоголь, чрезмерное употребление вина.
Проблема, конечно, в том, что наслаждение само по себе является избытком, поэтому не существует умеренного наслаждения, которое бы должным образом соответствовало символической системе: нет «правильного» или «нормального» удовольствия, неустойчивость заложена в самом его понятии. В случае секса и алкоголя это означает, что да, слишком много вина делает мужчину неспособным к половому акту, но небольшое количество вина может сделать его более сексуально возбужденным. В (и не только) современной политике легко найти довольно жестокие примеры этого парадокса.
Действия ЦАХАЛ в секторе Газы и на Западном берегу находят оправдание в качестве войны с антисемитским терроризмом, как попытка обеспечить безопасность и мир на Ближнем Востоке. Очевидно, что нельзя таким образом объяснять постоянно происходящие эксцессы (убийства детей, массовые пытки, разрушение всей инфраструктуры); необходима доза «этого безумия», то есть нужно опьянеть от непосредственного жестокого насилия, и попытки держать это «безумие» под контролем снова и снова терпят неудачу, весь Израиль сейчас находится во власти геноцида.
В подобных случаях действует формальная структура, основанная на принципе внутреннего нарушения: каждое идеологическое здание опирается на свои собственные подавленные элементы. Допустим, очевидно, что педофилия является подавленным элементом Католической церкви, не говоря уже о непристойном аспекте нового правого популизма. Если мы уберем педофилию из Католической церкви, то она рухнет, потому что лишится своего непристойного дополнения, которое создает избыточное удовольствие, поддерживающее церковное здание. Мы легко можем представить себе текст нашей песни, адаптированный к этому случаю: молодой священник говорит своему исповеднику: «Сегодня я соблазнил пару мальчиков, и у меня болит голова. Ух ты, какая безумная штука!» «Друг мой, когда ты соблазняешь мальчиков, делай это умеренно и тайно, и всем ты понравишься! Жизнь учит нас, что то, чего слишком много, нехорошо…»
Возвращаясь к нашей песне, именно поэтому пение сопровождается выступлением словенского народного клоуна, называющего себя «Мама Манка» (буквально переводится как «мама пропала»), мужчины с короткой бородой, переодетого в женщину (в парике и т.д.), который делает странные непристойные жесты и издает звуки, сопровождающие песню. В этом выступлении нет абсолютно ничего подрывного; оно служит непристойным дополнением, которое делает более пикантным скучный, банальный посыл песни. Он является дополнением в дерридеанском смысле, контролируемым избытком.
И я был удивлен, обнаружив точно такую же структуру в видеоролике «Жижек о водном кризисе в Иране: почему рынки рушатся, когда ресурсы иссякают», — 17-минутном дипфейке, созданном ИИ, где я обращаюсь к публике на тему, указанную в названии. Мой тезис изложен верно, хотя большая часть слов не мои, но целый ряд особенностей ясно показывает, что мы смотрим на подделку, созданную ИИ. Каждый зритель, знакомый с моими выступлениями на подкастах, сразу замечает, что я не размахиваю руками, а держу их крепко скрещенными на коленях, что я говорю непрерывным, ровным голосом, без резких переходов от одной мысли к другой, без путаницы и повторений; без шмыганья носом, разбрызгивания слюней, касания носа рукой… короче говоря, то, что вы видите в этом фейковом видеоролике, — это я, лишенный всех безумных вещей, которые свидетельствуют о моем избыточном наслаждении, это я без этой безумной вещи, скучная, правильная версия себя. Как тот самый человек из дипфейка, я желаю вам счастливого Нового года, а моя безумная версия тем временем отправляет вас всех в ад.