«Мое настоящее имя»

Эта история похожа на кино. Но она — настоящая.

Несбывшаяся мечта, убитые горем родные, двоюродный брат-повстанец, женщины с черными как смоль волосами и автоматами на границе, граффити на стенах домов, уличные столкновения, коктейли Молотова, американские истребители и диктатор, обещающий казнить тысячи людей...

И все это связано с одним именем. Люди по всему миру задают вопрос: кем была Макса Амини?

Ответ на него простой: она была Джиной.

21 сентября 1999 года. Город Секкез, провинция Курдистан.
Двое счастливы. У них родилась девочка. Они решили дать ей дали курдское имя Джина. С курдского слово «Jîn» (эквивалент - «jiyan») переводится как «жизнь». И этимологически связано с другим созвучным словом — Jin — «женщина».

Курдистан находится северо-западе Ирана и граничит с Ираком. Курды в Иране — практически нелегальная идентичность. Они сильно отличаются от прочего населения Ирана традициями, нравами и религией, не соблюдают шиитских правил, не относятся так строго к ношению хиджаба. Их женщины вполне свободны и независимы. Исповедуют курды чаще либо ислам суннитского толка, либо христианство, либо зороастризм, либо собственную синкретическую религию езидизм, славящую огонь, воздух, воду и землю.

Когда в 1979 году в Иране случилась Исламская революция, курды не признали ее итогов. Многие ушли через границу в Иракский Курдистан, где сформировали базу оппозиционных сил. В Иракском Курдистане живет двоюродный брат Джины, лидер курдских повстанцев Эрфан Мортезай.

2016 год. Джине 17.

Джина не будет, как ее двоюродный брат. Никакой чертовой политики. У нее будет нормальная жизнь, и у нее есть мечта — она станет врачом, будет помогать людям. Девушка твердо это решила. Она закончит школу уже в этом году. Но что ей делать со своим именем? Некоторые курдские имена в Иране просто запрещены. «Джина» — одно из них.

В 1852 году 35-летняя активистка движения за права женщин Тахирих Кваррат-Ал-Аин была казнена в Тегеране. Ее последними словами были: «Вы можете убить меня, как только захотите, но вы не можете остановить эмансипацию женщин». 

Одним из лозунгов женского протеста в Иране является песня «Jin — jiyan — azadi» («Женщина — жизнь — свобода»).

Папа и мама Джины, выбирая ей имя, думали именно об этом?..

13 сентября 2022 года, вторник, около 6 вечера, Тегеран.

Она больше не Джина. Хватит.

Теперь ее зовут Махса, Махса Амини. И она сделала важный шаг на пути к мечте — поступила в университет. Она смогла, и она будет усердно учиться! А сейчас у нее есть немного времени на родных.

Джина остановилась со своим младшим братом Киарешем возле метро «Шахид Хаккани», заметив силуэты «Gashte Ershad» — полиции нравов. А они заметили ее, и направились к ней.

Полиция нравов контролирует исполнение законов, принятых после Исламской революции 1979 года. Эти законы требуют от девушек обязательного ношения хиджаба, одетого строго определенным образом, а также надевать только свободную одежду, скрывающую очертания фигуры. 

Вот только среди курдов соблюдать эти правила не очень принято, зачастую курдские женщины вообще не носят хиджаб, а если носят, то совсем не так строго следят, чтобы он полностью закрывал лицо и волосы. 

Но не только среди курдов. В 2014-м женщины Ирана запустили кампанию в социальных сетях: они выкладывали фотографии, как они нарушают правила ношения хиджаба. Эту акцию назвали «Скрытая свобода».

«Gashte Ershad» имеет право останавливать женщин и оценивать, не слишком ли много волос выставлено на показ, не слишком ли коротка юбка, не слишком ли облегает одежда и не слишком ли много на девушке косметики. За нарушение полагаются штраф, тюрьма или порка.

Они направлялись к ней.

Они сочли её вид «недостаточно скромным».

Киареш возмутился, попытался заступиться за сестру, но что он может один, ее младший братик. «Мы проведем с ней воспитательную беседу и уже через час выпустим», — пообещали они ему, запихивая сестру в машину. Дверь хлопнула, взревел двигатель, и из удаляющейся полицейской машины раздались приглушенные крики девушки.

Киареш увидит свою сестру только после того, как прождет несколько нервных часов в приемном отделении госпиталя Кесры. Туда Джину доставят через некоторое время после попадания в руки полиции нравов, по выражению врачей, «без признаков жизни».

Врачи скажут Киарешу, что у Джины случилось кровоизлияние в мозг. Но позже официально сообщат, что она умерла от сердечного приступа 16 сентября. А врачей обвинят в том, что они антиправительственные агенты.

Комментировать ее смерть будет аж целый глава патологоанатомической службы Тегерана. Он скажет, что в возрасте восьми лет девушка перенесла операцию на мозге, но отец Джины, Амджад Амини, назовет это ложью и расскажет, что ему даже не дали ни увидеть тело, ни ознакомиться с результатами вскрытия. Свою дочь он увидит лишь один раз — на похоронах, когда она была завернута в саван.

Пролежав в больнице трое суток, тело Джины отправилось на ее родину, в город Секкез, в провинцию Курдистан.

Тегеран хотел пресечь траур по девушке, но ее второе имя Mahsa облетело весь интернет. Хэштег #مهسا_امینی (Mahsa Amini) был 17 сентября процитирован 2 миллиона раз.

И людям было мало скорби. Они чувствовали гнев и ненависть.

17 сентября, Секкез.

Это не были обычные похороны. Несколько тысяч жителей собрались ранним утром, чтобы не дать службам безопасности похоронить девушку тайно. Воздух звенел. Киареш рассказывал пришедшим, что ему удалось в больнице мельком рассмотреть синяки и порванное ухо покойной сестры.

— Смерть диктатору! — крикнула одна из женщин, скидывая хиджаб.

— Смерть диктатору! — подхватили ее слова другие женщины в толпе, обнажая черные волосы.

Полиция. Слезоточивый газ, водометы. Резиновые пули. Выстрелы, огонь. И кровь. Кто-то падает, кто-то кричит. Они стреляют. В их глазах — страх. Древний город Секкез вспыхнул сегодня, как факел нефтяной вышки.

Вспыхнули и другие города Ирана.

В Сенендедже полиция попыталась применить силу, но только разозлила толпу, которая начала переворачивать машины, возводить баррикады и бросать в полицию камни. Люди кричали «Я убью того, кто убил мою сестру!», «Полиция нравов — убийцы!» и «Смерть диктатору!». На следующий день, 18 сентября, люди вышли снова, и по ним открыли огонь.

В Тегеране и Мешхеде ввели усиленный контингент сил безопасности, а к 19 сентября был отключен интернет. Протесты бушевали в центре Тегерана, в северном городе Рашт, центральном городе Исфахан, а также в населенных курдами городах на западе Ирана. Правозащитники сообщили о троих убитых силами безопасности в провинции Курдистан.

20 сентября протесты перекинулись как минимум на 16 из 31 провинции Ирана.

Диктатором в Иране называют Сейе́д Али́ Хосе́йни Хамене́и, рахбара (высшего правителя), великого аятоллу ( духовного лидера Ирана). В формально демократическом Иране все партии и должности должны заявлять ему свою лояльность. Иранская гибридная теократия похожа на автократию России, где все действующие партии и кандидаты обязаны быть лояльными к Путину и поддерживать СВО.

История Ирана в XX веке — череда революций, восстаний и казней. В период Второй мировой он был оккупирован антигитлеровской коалицией, чтобы стать одним из маршрутов американского лендлиза в Советский Союз. После войны демократически избранный премьер Мохамме́д Мосадды́к попытался провозгласить суверенитет и вернуть контроль за нефтяными вышками, но был смещен в результате переворота, которым руководил ни много ни мало внук Теодора Рузвельта.

После этого Иран на какое-то время стал светским государством, получил технологии, образование, но свобода была неполной: прогрессивные попытки реформировать экономику сопровождались классовым расслоением, отсутствием необходимой индустриализации провинций и слабостью демократических институтов. Наследный шах, на которого США сделали ставку, управлял страной единолично, проводил пышные парады и строил дворцы. Запросом общества на демократизацию и благосостояние воспользовались исламисты, начав в 1978 году Исламскую революцию, после которой Иран стал теократическим государством, утвердившим нормы шариата в общественной жизни. Иран стал страной, управляемой кастой кшатриев-силовиков Корпуса стражей Исламской революции и жрецов-аятолл, во главе со стоящим над обеими кастами рахбаром Хаменеи при формально избранном президенте Ибрагиме Раиси, главе исполнительной власти.

Сегодня. Сейчас.

Протесты в Иране продолжаются уже почти два месяца. Протесты — слабое слово для того, что происходит. В столице и в ряде провинций полиция и Корпус Стражей Исламской Революции перешли к открытому насилию и несут потери сами. Достоверно известно о четырех убитых высокопоставленных чинах Корпуса, но эти данные уже могли обновиться.

Стены иранских городов покрывают граффити, которые женщины рисуют баллончиками под страхом смерти. Чаще всего это слова той самой песни: «Jin — jiyan — azadi». В соцсетях появляются видео, где женщины по всему миру остригают свои волосы в знак солидарности с иранскими женщинами и в знак протеста против правящего режима в Иране. Жюльет Бинош, Марион Котийяр, Изабель Юппер — неполный список известных женщин, публично обрезавших свои волосы. 

Под страхом смерти — это не преувеличение, и речь идет не только об уличных боях. 6 ноября иранский парламент принял резолюцию, в которой протестующих назвали «врагами Бога» и потребовали применить закон «око за око», который в Иране используется лишь в случае, если об этом просят сами пострадавшие от преступлений или родственники жертв. Около 1000 человек могли быть осуждены в рамках «ускоренной процедуры», а всего такая участь может грозить 14 тысячам, среди которых не только демонстранты, но и журналисты.

На эту резолюцию тысячи людей снова ответили выходом на улицы.

13 ноября вынесен первый смертный приговор. А счет погибших с обеих сторон в городских боях идет на сотни. По данным Iran Right Watch на данный момент в ходе Иранских протестов погибло более 300 человек, в том числе 41 ребенок. В условиях тотальной цензуры и отключения связи эти цифры весьма приблизительны.

Имя «Джина» власть долго попыталась замолчать, рассказывая о простой иранской девушке Махсе, умершей из-за проблем со здоровьем. Потом девушка стала «непростой», пропагандисты начали лепить из нее боевика, подготовленного двоюродным братом-повстанцем для провокации.

Иран обвиняет в разжигании протестов «коллективный Запад» и Иракский Курдистан. На границах происходят взаимные обстрелы: агрессии Ирана, который пытается переключить внимание общества и обвинить во всех бедах курдов, противостоят валькирии из курдских женских батальонов. Из-за угрозы нападения Ирана на Саудовскую Аравию подняты в воздух боевые самолеты США.

Завтра.

Общенациональные протесты и забастовки, вызванные убийством полицией Махсы (Джины) Амини, продолжаются, несмотря на кровавые репрессии и отключение интернета властями. Трудно сказать, чем они закончатся.

Иран, плотно вплетенный в полотно противоречий Ближнего Востока, втянутый Путиным даже в войну в Украине, выбирает своё историческое Завтра. Прямо сейчас на улицах древних городов архаика бьется с мятежной молодостью, на глазах у всего мира.

Протесты в Иране были всегда, но теперь смерть Джины объединила всех. Курдов с иранцами, мужчин с женщинами, молодежь и стариков. 

«Современная молодежь не похожа на своих родителей или на другие поколения. Главное отличие — солидарность между мужчинами и женщинами. 43 года назад иранские женщины были одни. А сейчас мужчины бок о бок с женщинами скандируют "Женщина, жизнь, свобода". Новое поколение не усвоило патриархальные ценности прежних поколений», — рассказывает правозащитница Маназ Ширали.

P.S. Имя иранского протеста могло быть другим. Всегда трудно думать о том, сколько таких историй люди не узнают, или узнают, но им ничего не останется, кроме ужаса и скорби. Имена горят, и от них остается только пепел.

Например, Нике Шакарами было всего 15. Она сожгла свой хиджаб во время демонстрации, а потом успела дозвониться своей матери и сказать, что ее преследует полиция. Связь пропала, а через 10 дней родственники нашли ее тело.

Мать отнюдь не винит свою дочь в безрассудности. Она гордится ею:

— Люди моего возраста многие годы терпели ущемление прав, давление, запугивание и унижения, а моя дочь пошла протестовать!

Так получилось, что именно курдское имя «Джина» стало искрой и знаменем.

Настоящее имя Махсы Амини.