Модели не плачут

1.

Рука высвобождается из-под одеяла и тянется к тумбочке. 

Глаза еще закрыты – но пальцы нащупывают телефон и тянут поближе к лицу.

Яркий экран слепит – он тут же регулирует настройки, вбивает пароль и замирает.

Эти обои не перестают привлекать его внимание – Ки Хун, облаченный в белый костюм, под пиджаком которого нет даже майки. Ки Хун улыбается – сияет, выхваченный вспышкой фотоаппарата из окружающего его полумрака. Золотая цепочка привлекает внимание к гладкой груди – ее мраморно белый цвет каждый раз крадет отрывистый вздох.

Ин Хо чуть трет большим пальцем экран, поджимает губы. 

Ки Хун – недосягаемая звезда, модель международного уровня, лицо обложек модных журналов, амбассадор люксовых брендов. Открывает модные показы, участвует во всех ключевых Неделях Моды. В межсезонье рекламирует крайне выборочно, а мероприятия с его участием расписаны на год вперед. 

Встретиться с ним лично – невероятная сложность.

Настроенная лента уведомлений пестрит разного рода заголовками – в каждом из них “Сон Ки Хун”.

Ин Хо смотрит все сайты – даже самые желтые, облезлые, дешевые. Первый утренний час проходит в привычной рутине – просмотреть все новости, забить в гугл “Сон Ки Хун мероприятия сегодня”, сохранить новые фотографии папарацци, СМИ, журналов, случайных прохожих-фанатов.

Какая-то девчонка встретила его на выходе со вчерашней гламурной вечеринки и сделала с ним фото – Ин Хо прикусывает нижнюю губу.

Он бы хотел быть на ее месте. Он ненавидит, что их волосы на этом изображении чуть соприкасаются. 

Это солнце не для смертных.

Ин Хо со стоном трет лицо.

Привычная рутина настроена уже как пару лет – весь смартфон заточен на ежедневную поставку информации об одном конкретном человеке.

Расписание Ин Хо всегда включает местечко на задних рядах новых мероприятий.

Посмотреть хотя бы издалека.

Чтобы его свет хоть чуть-чуть осветил серую жизнь Ин Хо.

Когда вся информация получена и усвоена в отдельную папку в галерее, Ин Хо потягивается, выползает из-под одеяла. Кофемашина отзывается на пару прикосновений, заполняет ароматом всю кухню.

Сегодня – один из солнечных дней.

Сегодня вечером – модный показ и афтепати. Это джекпот.

Ин Хо собирается быстро. В ванной все бутыльки строго на своём месте – он может не глядя воспользоваться ими в привычном порядке.

Шампунь.

Бальзам.

Гель для душа.

Пенка для лица.

Полотенца висят на вертикальной горячей трубе – слева от выхода из душа. 

Большого размера поближе, среднего чуть дальше.

У раковины – слева паста, щётка, ирригатор, справа гель для бритья, бритва, увлажняющая сыворотка и легкий дневной крем.

Для вечера крем – сразу за дневным. 

В шкафу вещи по цветам и категориям.

Ин Хо не привередлив – одежда даже кажется невзрачной, однообразной, ее качество выдаёт лишь плотность ткани и слегка заметное уникальное плетение нитей.

Ин Хо не привередлив – выбирает лучшее.

Кружку после эспрессо ополоснуть, вытереть полотенцем, вернуть на место.

Взять ключи от машины с тумбочки, надеть обувь и спуститься на лифте напрямую в подземный паркинг.

Там его радость и отдушина – черный Porsche 911. 

Мотор урчит, салон пахнет кожей, сандалом и пачули – машине пара лет, но состояние претендует на новое. Ин Хо покрыл ее пленкой и керамикой в детейлинге и обслуживается в официальном дилерском центре четко по расписанию.

Ничего нового – никаких неожиданностей.

Офис в центре – узкое шестиэтажное здание стиля хай-тек. Днем строгие формы, смягченные насыщенным ягодным цветом, с наступлением темноты – подсветка, очерчивающая квадратом каждое окно. 

Золотой логотип “SG” греет сердце.

– Директор, – Хи Сун догоняет Ин Хо возле его кабинета. – Но Ыль сделала новые выкройки с утвержденными образцами ткани. 

– Просто выкройки или уже есть варианты на манекенах?

Ин Хо прекрасно помнит об этих вариантах. Он забраковал предыдущие около недели назад – ткань была очень хороша в буке поставщика, а в уже готовом костюме-тройке новой коллекции она заиграла новыми красками. 

Рисунок салатово-розовой клетки на бежевом фоне оказался до тошноты отвратительным, сама плотность ткани неудачно легла в вытачках и образовала ненужные изгибы вместо строгого прямого силуэта.

Ин Хо пришел к выводу, что с таким материалом только в ателье – шить строго по индивидуальным меркам. Создать с ним удачный костюм даже на плюс-минус одинаковые параметры моделей – лишняя сложность, чреватая ненужными рисками. 

– Уже готовые образцы без подклада, – Хи Сун останавливается на пороге, не входя внутрь.

– Почту разберу и посмотрим. Полчаса.

Ин Хо закрывает за собой дверь кабинета, садится за стол, вводит пароль и заходит в корпоративный аккаунт. Пока щёлкает мышкой и скользит взглядом по обсуждениям поставок, рекламным заголовкам и коммерческим предложениям – мысли витают слегка в стороне.

Он думает о прожекторах, освещающих подиум, о чужом бренде, который сегодня покажет Ки Хун по обыкновению утонченно и плавно.

Часть сообщений пересылаются Хи Суну с пометками и уточняющими вопросами. На часть он отвечает сам. 

С удовольствием мысленно ставит галочку – он сможет без утайки пялиться на Ки Хуна сколько душе угодно. Место на предпоследнем ряду, в удачной полутьме, великолепно послужит поставленной задаче.

Полчаса истекает, почта мигает нулем – она разобрана до основания. Ин Хо направляется в швейный цех, где суетятся Но Ыль и другие сотрудники в нежно-розовых фартуках с треугольниками на них. 

Простая идентификация. 

Небольшой квадрат на черном костюме Хи Суна – правая рука, главный менеджер.

Треугольники – мастера по выкройкам и пошиву.

Круги – маркетинг и часть организационных полномочий.

В центре его встречает силуэт – мужской манекен с тонкой талией и красивым разворотом плеч. Скользит старая мысль, что его обсессия дошла уже до рабочего оборудования – Ин Хо привычно отмахивается. Он директор, ему – можно.

Новая ткань лежит практически безупречно – изумрудный шелк лоснится под рабочим освещением, обтекая фигуру мерцающим полотном. Ин Хо достает очки из нагрудного кармана, чуть щурится – улавливает оттенки блеска на темно-зеленом. 

Холодный или теплый?

Тёплый.

– Добавьте шелковый подклад и пуговицы. Цвет Gold Coast. Итоговый вариант жду завтра.

– Будет сделано, – кивает Но Ыль, вытаскивает телефон, набирает номер.

Похоже, звонит поставщику.

Ин Хо знает – завтра увидит готовый комплект, последний костюм грядущей коллекции. В ожидании вечера Ин Хо просматривает фотографии своего недавнего отпуска – декабрьский Маврикий грел сердце обилием цветов. Эти природные оттенки он решил отразить в показе на неделе моды весна-лето, которая пройдёт в конце января.

Ткань легкая, дышащая – его офисные костюмы выглядят классически сдержанно, в его обыкновенной манере строго, но на теле ощущаются просто и комфортно.

Ки Хун бы идеально смотрелся в его одежде. Ин Хо думал об этом весь отпуск – в скетчбуке рисовал его фигуру в обрамлении цветов, струящихся тканей и блестящих украшений на тонкой шее и длинных пальцах. Он вложил в новую коллекцию всю свою романтичность – воспел в ней теплые морские волны, краски заката, что ложатся на белую кожу причудливым свечением. 

Время близится к шести – пора выезжать.

Ин Хо заранее учел вечерние пробки, поэтому едет спокойно, зная, что успеет заранее занять свое место, не привлекать внимание своим опозданием.

Все рассчитано и идет по плану – на входе сказать фамилию, кратко улыбнуться, кивнуть встреченным знакомым и устроиться на не особо удобном стуле – когда гаснет свет, Ин Хо с удовольствием отмечает погружение всего зала в темноту.

В темноте ему хорошо – отсутствие наблюдения, ощущение безопасности. Возможно, доля безнаказанности – никто не заметит его пристальных взглядов.

Включается музыка – классическая смесь хауса, экспериментальной электроники, инди-попа. Зажигается свет – ослепительно-белый, без синевы или желтизны.

Он открывает показ. 

Ин Хо впитывает все – движение бедер под облегающей их тканью, полупрозрачную рубашку, незамысловатый бант на шее и легкий румянец на щеках. Первая проходка знаковая, задающая тон всему мероприятию – 

Ки Хун выглядит подарком.

Ин Хо думает, что он и есть подарок.

Руки чешутся – сначала он делает пару фотографий, настроив зум камеры телефона, затем достает слегка трясущимися руками маленький скетчбук и делает несколько невнятных заметок, которые расшифровать может только он. Схематично рисует фигуру, обозначает возможный наряд, который может эту фигуру выгодно подчеркнуть.

Когда показ близится к концу, Ки Хун выходит предпоследним в другом наряде – очередные узкие брюки и блузка из мелкой сетки, усеянной множеством страз.

Ин Хо забывает, как дышать.

Обычное завершение – все модели выходят единым строем, аплодисменты, краткий взмах рукой дизайнера, чуть появившегося из-за кулис. 

Ин Хо сливается с толпой, перемещающейся из зала показа в другое помещение.

Через минут двадцать на афтепати появляется Ки Хун – в своем последнем наряде.

Ин Хо думает, что ему мало.

Ему чертовски мало, но он не может себя выдать – скрывается в полумраке, держится поблизости, внимательно осматривая весь периметр.

В очередной раз его мучает дилемма.

Подойти?

Нет, нет, тогда придётся скрывать свою явно ненормальную увлеченность, что мучает его уже около трех лет.

Нельзя облажаться. 

Ин Хо не сомневается, что может сыграть так, будто мало знает о нем, но риски совершенно неуместны.

Потому что он назначил встречу с ним на завтра еще полгода назад – сумел договориться о часе в его плотном графике.

Он давно хочет сделать его амбассадором – Ки Хун не знает его лично, переговоры была назначены через его менеджера.

На официальной встрече он планировал минимизировать риски своим молчанием – 

должен все говорить и решать Хи Сун, а не он.

Если он подойдёт сейчас, а затем будет предложение о сотрудничестве завтра – это уже странно. Личный разговор без менеджера, в ходе которого может произойти обмен визитками – некрасивая ситуация, в которую Ин Хо не собирался вляпываться. Как будто он специально его нашел, подловил без официального представителя.

Сомнительно. 

Подозрительно.

Скользко.

За последние годы у Ин Хо много вопросов к себе и своему поведению – но от них он успешно отмахивается. Пока удается держать свои навязчивые мысли в тайне – это все не особо важно.

Но если подойти – вопросов будет больше.

Поэтому он продолжает наблюдать.

Ин Хо следит за направлением взгляда Ки Хуна – он смотрит на стол с едой и напитками, затем отворачивается и осматривает зал. Мелкая суета за столиком в углу привлекает его внимание – молодой человек, похожий на модель, выливает из маленького бутылька нечто в бокал, чуть встряхивает напиток, и содержимое растворяется в алкоголе. Ин Хо думает, что это совсем не его дело – кто и чем развлекается на частной тусовке. Он видит такое не впервые.

У моделей, которых отбирает на свои показы Ин Хо, жесткий запрет на нетрезвость. Не хватало еще скверных заголовков – “модель обблевала пол за кулисами показа SG, жестокая провокация или безобразная халатность?”

Ин Хо не любит грязь на своей территории.

Молодой человек двумя пальцами зовет к себе официанта, что-то шепчет ему и передает бокал.

Ин Хо напоминает себе – это все еще не его дело. Но взгляд прикован к сотруднику, прослеживает его путь – куда же он идет?

Когда он останавливается возле Ки Хуна, в голове с хрустом щелкает – Ки Хун вряд ли о таком договаривался. 

Ки Хун имеет чистую репутацию последние пять лет, до этого пара мелких помарок в биографии. 

Ки Хун – образец для подражания, лицо фитнес-курсов и амбассадор здорового образа жизни. 

И из всего следует вывод, что… Ки Хун не знает, что в этом напитке.

Горло резко пересыхает – в голове моделируется ситуация, где Ин Хо быстрым шагом настигает официанта, выбивает отравленный бокал с его подноса, стекло хрустко бьется, привлекая внимание множества людей вокруг.

Вспышки фотоаппаратов, тишина со скользким полушепотом в ней.

Как объясниться?

В панике мыслей безвозвратно утекают нужные секунды – вливаются парой глотков в горло Ки Хуна. Неотвратимо спешит время по его пищеводу в наверняка голодный желудок – стремительно всасывается в кровь.

Ки Хун улыбается, смеется, общается – взгляд направлен не в сторону собеседников, а общим движением мажет весь зал.

Спустя недолгое время Ин Хо с замиранием сердца наблюдает, как Ки Хун цепляет у кого-то сигарету и зажигалку и уходит в другое помещение – там курилка.

Он чувствует что-то неладное и следует за ним.

Ки Хун выглядит откровенно жалко – распластанный по креслу с тлеющей сигаретой меж длинных пальцев. Зажигалка скатывается с худого колена, звонко стучит по полу, но внимание Ки Хуна не привлекает. Его глаза полуприкрыты, голова пытается удержаться прямо.

Он не может остаться в стороне.

– Вы в порядке? – осторожный вопрос.

Ну конечно, он не в порядке.

Какой же ты дурак, Ин Хо.

– Кажется, мне нужно в туалет, – глухой ответ.

Ин Хо обжигает – он мог это предотвратить.

– Я помогу.

Ин Хо разрывает изнутри – он пихает бутылку воды себе за пояс, затем осторожно подхватывает его под локоть с одной стороны, другой рукой крепко держит за талию, тянет вверх, понуждая подняться.

Прикосновение пускает горячее сожаление – Ки Хун такой легкий, хрупкий, с невероятно худой талией. Ин Хо боится неосторожным движением его сломать.

За углом маячит дверь с буквой “м”, которую Ин Хо сильно пинает ногой, затем дверь потоньше – за ней желтоватое чрево унитаза.

Ин Хо держит его под грудью и за лоб – чтобы Ки Хун не улетел головой в унитаз.

Мышцы живота судорожно дергаются под его ладонью – выходит лишь алкоголь и желчь.

Он действительно ничего не ел.

– Выпейте воды.

Ин Хо подносит бутылку к его рту – Ки Хун ловит губами ее горлышко, пьет крупными глотками. Вода течёт по щекам на шею и грудь.

Это зрелище, будь оно в другом контексте, будь Ки Хун трезв – свело бы внутренности тягучим возбуждением, но сейчас Ин Хо чувствует лишь вину и горечь.

Ки Хун не заслуживал того, чтобы Ин Хо так поступил с ним.

Чтобы так поступил с ним кто-либо.

Ин Хо своими руками предал свой идеал – того, кого возносил на недосягаемый пьедестал. 

Засомневался из-за какой-то чепухи, хотя ничего не было важнее его здоровья.

Кто он после этого?

Вода стремительно хлещет обратно – Ки Хун чуть не захлебывается, когда жидкость попадает в нос, судорожно кашляет и жмурится.

– Вам нужно домой, – собственный голос звучит до жалкого растерянно. 

Лицо Ки Хуна он вытирает бумажной салфеткой, и он тяжело шмыгает носом.

– Дом далеко.

Ин Хо возвращает Ки Хуна в вертикальное положение, вновь держит за талию – Ки Хун смутно мажет взглядом по его лицу.

Ин Хо хочет, чтобы его лицо он не запомнил.

– Но где-то же вы живёте? 

Ин Хо не знает, что делать – впервые в жизни нет четко отработанного плана, шаблона. Рассуждения хаотично путаются – куда его везти?

Ки Хун бестолково его осматривает – Ин Хо нервно облизывается.

Если повезет к себе – это небезопасно, это крайне подозрительно окрашенная ситуация, особенно если это заснимут папарацци. 

Успешная модель уходит с вечеринки с дизайнером одежды – что их связывает и почему Сон Ки Хун пьяно шатается?

– Я бомж подзаборный.

Ки Хун издает краткий смешок, упирается ладонями в стены кабинки, роняет голову вниз, горбится – Ин Хо думает, что ему давно не было так страшно.

Даже не за раскрытие своей обсессии страшно – за возможный вред репутации Ки Хуна.

Если его жизнь начнет разрушаться из-за такой нелепой случайности, которую было возможно предотвратить – Ин Хо себе не простит. 

– Ладно, решим.

Он сжимает зубы, пишет личному водителю подъехать к другому выходу и ведет Ки Хуна туда витиеватым путем. К счастью, по пути никого не попадается, и они удачно выскальзывают наружу через черный ход

В машине Ки Хун приваливается лбом к стеклу – за окном мелькают огни ночного города.

Он везет его в отель, где является вип-гостем – через личного водителя получает ключ и идет к отдельному лифту не через главное фойе, а через пожарный путь. Лифт едет невыносимо медленно – Ин Хо думает, какой правильный выход из этой ситуации. 

Он чувствует себя маленьким ребенком.

Он не знает ни черта.

– Номер оплачен на три дня, – тихо говорит он, усаживая Ки Хуна на постель. – Если захотите есть, звоните на ресепшн.

Он обязательно попросит клининг ненавязчиво постучаться в обед с едой – Ин Хо надеется, что не случится чего-то непоправимого. Лоб Ки Хуна чуть прохладный, губы не высохшие, кожа не бледная, с легким румянцем на щеках.

Ин Хо подозревает, что тот неизвестный подлил небольшую дозу бутирата – он знает, как это выглядит. И знает, что сейчас жизни Ки Хуна ничего не угрожает.

Но все равно на всякий случай засунет маленькую камеру в глаз гипсового Давида на тумбочке.

Для безопасности.

– Как бы мне отблагодарить…

Ин Хо помогает ему раздеться и накрывает его одеялом. Смотрит на Ки Хуна, что наблюдает за ним полуприкрытыми глазами – рука невольно тянется к его вьющимся волосам, ерошит их, мягко скользит по щеке к подбородку.

– Не стоит, – чуть улыбается, и горечь разливается на языке. – Вас так легко украсть. Берегите себя, Ки Хун. 

Одиночный стук в дверь оповещает, что за ней оставили пакет с одеждой – он забирает его и ставит на кресло.

– Неправда…

Слово звучит почти несвязно – глаза уже полностью закрываются и нос чуть сопит.

Ки Хун уснул. 

Перед уходом Ин Хо оставляет стакан воды и обезболивающее на тумбочку возле кровати.

Остаток ночи Ин Хо почти не спит – дома наблюдает за Ки Хуном через камеру.

Тот спит спокойно.