Миссис Даутфайр (Mrs. Doubtfire, 1993)

Режиссёр Крис Коламбус, в начале девяностых получивший широкую известность благодаря детским фильмам (например, фантастической драме "Один дома" о семилетнем мальчике, способном за несколько часов навести порядок в полуразрушенном двухэтажном доме), к 1993-му году решил переключиться на более взрослую аудиторию и экранизировал "Madame Doubtfire" (1987) — повесть для подростков за авторством английской писательницы Энн Файн.

Несмотря на то, что "Madame Doubtfire" — это совершенно неподходящий для подростков психологический триллер, и у любой женщины он вызовет если не ужас и гнев, то как минимум раздражение, фильм снят в жанре патриархальной комедии и в большинстве стран мира ему присвоен прокатный рейтинг PG или 12+ (0+ в россии).

Дэниэл Хиллард (Робин Уильямс), безработный актёр, переживает развод с женой Мирандой (Салли Филд) и потерю опеки над тремя детьми — Натали (5-6 лет), Кристофером (12-13 лет) и Лидией (14-15 лет). Узнав, что работящая и успешная жена собирается нанять помощницу по хозяйству, он обманывает её и, переодевшись женщиной, сам устраивается к ней на работу. Через некоторое время разоблачив предательство, Миранда прощает Дэниэла и разрешает ему видеться с детьми чаще.

(Здесь место для драматичной паузы и тяжёлого взгляда в камеру, как в сериале "Офис".)

И в повести, и в фильме Дэниэл является фокальным персонажем, но если Энн Файн безучастно наблюдает за ним, то сценаристки "Миссис Даутфайр" ему сочувствуют, и это не только меняет тон повествования, но и искажает сюжет, а вместе с ним — объективную реальность.

Для того, чтобы разобраться, как андросимпатия вредит нам и разрушает наше мировосприятие, необходимо вернуть "Миссис Даутфайр" контекст, которого она лишена, и рассмотреть её как продукт патриархальной культуры: в устойчивой связи с другими продуктами.

Рассказывая о своих персонажах, Энн Файн создаёт пустоту на месте женщины, но она непримиримо честна с читательницами, когда говорит о мужчине. Её Дэниэл — злобный, мелочный, завистливый и безответственный. Его желание проводить время с детьми не обосновано ничем, кроме собственничества; его борьба за опеку над ними — всего лишь способ навредить жене, которую он ненавидит и мечтает убить.

"Миссис Даутфайр" пренебрегает этой честностью. С первых же минут фильма Дэниэлу приписано неуместное благородство — он отказывается от работы, которую считает неэтичной, и увольняется. Этот эпизод не обогащает сюжет, но задаёт тон: зрительницам сообщают, что перед ними принципиальный герой, который настолько любит детей, что не станет озвучивать детский мультфильм, если персонажи в нём курят.

О том, как в патриархальной повествовательной традиции создаётся культ благородства, я уже писала в статье о фильме "Невероятная жизнь Уолтера Митти", но здесь также важно отметить чувство безопасности, с которым Дэниэл идёт по жизни. Можем ли мы представить себе женщину (а тем более, мать троих детей), которая бросает работу без предварительного уведомления, потому что испытывает внутренний этический конфликт? Женщины годами подвергаются харассменту на рабочем месте, бьются о стеклянный потолок и падают со стеклянного обрыва, потому что их карьерные возможности ограничены патриархатом, а их выживание без работы сопряжено с насилием.

Как и в "Шоу Трумана", здесь нас вынуждают сопереживать мужчине, которому ничего не угрожает, и ценить подвиг, который ничего не значит.

Прививая зрительницам сочувствие к мужчине, "Миссис Даутфайр" одновременно требует признать утилитарную роль женщины. Дэниэл надевает "костюм женщины" — миссис Даутфайр, — чтобы решить свои проблемы. Как и многие мужчины до и после него ("Тутси", "Вонг Фу, с благодарностью за всё! Джули Ньюмар" и даже "Чего хотят женщины") он использует атрибуты женскости как инструменты, разрушая само понятие "женщина".

И хотя называться женщиной может теперь каждый мужчина, задравший вверх ногу и натянувший чулок, быть женщиной по-прежнему неприятно и унизительно.

Все атрибуты женскости становятся элементом "комедии" — невовремя сползший чулок, зацепившийся за вешалку парик, загоревшаяся над плитой накладная грудь... Даже когда Дэниэл падает лицом в торт с белковым кремом, чтобы скрыть отсуствие грима на лице, женский ежедневный косметический уход подаётся как что-то чрезмерное и уморительное.

В повести Энн Файн Дэниэл использует костюм, чтобы обмануть доверие бывшей жены, но тяготится им, и при первой же возможности расстаётся с его частями, даже выполняя обязанности экономки. Но фильм превращает его отчаянную и без того неразумную меру в фарс — миссис Даутфайр играет в футбол, катается на велосипеде, избивает хулигана и отбивается от домогательств пожилых мужчин.

И, к сожалению, эта история не о том, что пожилые женщины могут быть какими захотят. Это история о том, что мужчина может быть каким захочет.

Живая женщина — Миранда — тоже несёт в сюжете фильма утилитарную функцию. "Madame Doubtfire", повесть, оставила на месте Миранды пустоту, но форму ей задали другие персонажи, и читательницы узнали, что Миранда много работает, держит свой дом в порядке, предпочитает нанимать женщин (!), беспокоится о том, что мало времени проводит с детьми, но обеспечивает их всех необходимым и достаточным.

Но Миранде, героине фильма "Миссис Даутфайр", не досталось даже многозначительной пустоты. Сюжет лишает её тех крошек репрезентации, которые ей подарила Энн Файн, и вместо этого наполняет её жизнь тревогой о бывшем муже и переживаниями о новом роматическом партнёре. Она ищет утешения в своей помощнице миссис Даутфайр, но оказывается обманута точно также, как героиня фильма "Вам письмо" — мужчина, притворяющийся её союзником, грумит её и склоняет на свою сторону.

К сожалению, Миранда — не единственная жертва груминга здесь. "Миссис Даутфайр" грумит своих зрительниц. Притворяясь дружелюбной подростковой комедией о разводе родителей, она не только игнорирует существование детей и воспевает культ отца, но и подвергает зрительниц харассменту: количество нежеланных шуток про хуи в этом фильме стремится побить его продолжительность. Некоторые из этих шуток настолько омерзительны, что я впервые задумалась о том, так ли плохо потерять память.

Но ни в книге, ни в фильме нет ничего омерзительнее и горче предательства и хищнического нападения, которое переживает Миранда. Я не могу представить, как история о женщине, в дом которой проникает человек, от которого она пытается защититься, может быть чем-то, кроме триллера (а тем более, комедией)!

Её бывший муж не просто проникает в её дом, он остаётся наедине с её детьми, он наполняет продуктами её холодильник (и Энн Файн честно сообщает, как он мечтает добавить в еду мышьяк), он заглядывает в её шкафы и ящики с нижним бельём, разбирая вещи для стирки, он убеждает её делиться с ним секретами, он получает от неё деньги за присмотр за собственными детьми.

И он убеждает детей поддержать его обман.

Мы живём в мире, в котором женщины настолько бесправны, настолько незаметны и настолько расчеловечены, что зачастую не чувствуем ужаса от историй, подобных "Madame Doubtfire" и "Миссис Даутфайр".

И нас сложно винить.

Как и у Миранды, героини повести, у нас нет времени задуматься о своих чувствах. Как и Миранду, героиню фильма, патриархат подталкивает нас к андросимпатии.

Пока Энн Файн непримиримо честно рассказывает, как Дэниэлу надоедает готовить и заниматься домашними делами в качестве экономки, голливудский сценарий, наоборот, показывает нам его "личностный рост" — после четырнадцати лет брака он учится готовить по телепередачам Джулии Чайлд, начинает интересоваться жизнью своих детей и выставляет их фотографии в рамках на каминную полку. Одновременно с этим сюжет предсказуемо дрейфует в сторону, которую не обходит стороной ни одно произведение, в котором мужчина переодевается в женщину.

Мужчина в платье оказывается лучше женщины. Хозяйственнее, надёжнее, заботливее. Он лучше воспитывает детей, лучше разбирается в женской жизни, и даже готов убить того мизогинного ублюдка, который придумал туфли на каблуке!

Неудивительно, что мы не можем ужаснуться — мы слишком возмущены и дезориентированы.

Не обращая внимание на растерянных зрительниц, сюжет, наконец, совершает свой последний поворот: Миранда раскрывает обман. Как и в "Стальных магнолиях", героиня Салли Филд лишена всякой возможности высказать и пережить горе и гнев. В "Стальных магнолиях" женщина, только что похоронившая дочь, умещает свои чувства в едва ли минутный монолог; в "Миссис Даутфайр" женщина, столкнувшаяся с предательством и обеспокоенная безопасностью своих детей и вовсе не может сказать ничего, кроме "мы уходим".

В очередной раз женские чувства лишены репрезентации, а женское присутствие в сюжете приравнено к присутствию реквизита. Дети, которым и в оригинальной повести досталась маленькая роль, здесь низведены до тени на обоях.

...откровенно говоря, мне даже не хочется заканчивать эту статью. В мире, где я больше не могу предложить вам прочитать свой обзор на "Стальные магнолии", в мире, где миллионы женщин и девочек каждый день подвергаются насилию, в мире, где у бедности — женское лицо, и не каждая умеет читать... В этом мире я вынуждена смотреть детский фильм, слушать шутки про хуи и пытаться подобрать как можно более правильные слова, чтобы объяснить, что патриархат — это плохо. Если что-то и выглядит как фарс, то именно это.

Пару лет назад одна умная женщина (я) написала:

Писатели-фантасты могут открывать новые планеты и перемещаться во времени на тысячи лет. Представить, что женщин можно не насиловать, они не могут.

С тех пор я много работала, и сегодня, наконец, говорю: я могу представить, что женщин можно не насиловать. Я могу представить мир без насилия. И в некоторые дни я пишу, как жительница этого мира.

А в другие дни, как жительница этого мира, я прихожу в ужас, и позволяю этому ужасу остаться со мной. За себя, за Миранду, и за всех тех, чьи эмоции слишком подавлены, чтобы ужаснуться самостоятельно.

И сегодня — как раз такой день.