Последняя помощь Кушербаева. Часть 1. Отписка Минюста и разъяснение 1967 года

📌 Как помним, 14 декабря депутат Законодательной палаты Олий Мажлиса Расул Кушербаев написал об отсутствии «порядка организации, проведения собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций», за нарушение которого был признан виновным блоггер Олимжон Хайдаров.

После этого мной проведён разбор, когда и почему в Кодексе об административной ответственности и Уголовном кодексе Узбекистана появились три статьи с наказанием за нарушение указанного порядка, на какой акт они ссылаются, за что именно можно привлекать людей и какие виды общественной активности не подпадают под порядок.

📤 Также я направил письмо Р. Кушербаеву, где среди прочего поделился данными сведениями и запросил его проинформировать общественность и должностных лиц, какими актами сегодня регулируется порядок проведения общественной активности, а также призвать органы внутренних дел исполнять законы и принимать административные акты о блокировании местности для собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций:

26 декабря, когда была прекращена его депутатская деятельность, Расул Кушербаев направил моё письмо в Министерство юстиции и МВД:

📥 Спустя месяц, в этот вторник пришло письмо заместителя министра юстиции Алишера Каримова:

Разберём данный ответ.

1. Из хорошего

✅ Впервые за годы переписки с Министерством юстиции ответ направлен не начальником управления, как обычно, а заместителем руководителя ведомства.

На этом плюсы заканчиваются 🙂

2. Приложения открывали❓

Из всех фактов, приведённых в моём письме, Минюст обратил внимание только на Указ Президиума Верховного Совета СССР №9306-XI от 28.07.1988 г. «О порядке организации и проведения собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций в СССР» (далее — Указ № 9306-XI). Заместитель министра А. Каримов пишет, что этот акт был принят в форме указа и не считается законом, в то время как пункт 2 Постановления Верховного Совета РУз №481-XII от 04.01.1992 г. устанавливает продолжение действия именно законов бывшего СССР. Таким образом, делается намёк, что порядок 1988 года не действует.

По этому поводу можно сказать следующее.

📌 (1) Указ №9306-XI был утверждён на одиннадцатой сессии Верховного Совета СССР одиннадцатого созыва Законом СССР № 9704-XI от 28.10.1988 г. «Об утверждении Указов Президиума Верховного Совета СССР о внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты СССР». Об этом расписано в приложениях 1 и 2 к моему письму в Законодательную палату, а в приложениях 4 и 5 приведена копия этого закона как на русском, так и на узбекском языке:

В начале письма Минюст также сообщает, что официальное толкование норм Конституции и законов РУз даёт Конституционный суд.

📌 (2) Поскольку законы СССР не входят в перечень актов, с которыми работает Конституционный суд, то он никак не сможет дать толкование, как и проверить конституционность Указа №9306-XI. Однако ещё полтора года назад Конституционный суд письменно подтвердил продолжение действия данного указа именно на основании Постановления №481-XII, то есть как закона СССР. Соответствующее разъяснение было приведено в приложении 6 к моему обращению:

Интересно, открывали ли в Минюсте хоть одно приложение к моему обращению в Законодательную палату❓

3. Разъяснение 1967 года

В принципе вышеприведённых доводов достаточно, чтобы закрыть вопрос о статусе Указа №9306-XI, но для полноты картины разберём, что именно в середине 1988 года из себя представляли указы Президиума Верховного Совета СССР (как и союзных республик) и почему они дополнительно утверждались законами.

По Конституции СССР 1977 года (до горбачёвских реформ декабря 1988 г. — 1990 г.) высшим органом государственной власти являлся Верховный Совет СССР. В отличие от сегодняшних дней депутаты заседали не на постоянной основе, а созывались на сессии два раза в год. В период между сессиями Верховного Совета функции высшего органа власти осуществлял его постоянно действующий орган — Президиум Верховного Совета СССР, который издавал указы и принимал постановления.

Согласно статье 122 конституции, Президиум Верховного Совета СССР вносил изменения в действующие законодательные акты в период между сессиями Верховного Совета с последующим представлением на его утверждение на очередной сессии❗️ Решения Президиума либо утверждались, либо отменялись.

🔹 Формы деятельности Президиума находили своё выражение в разнообразной юридической природе его актов и их отдельных предписаний. С этой точки зрения различались следующие виды указов и постановлений Президиума:

1. нормативные акты правотворческого значения;
2. акты толкования закона;
3. акты верховного надзора и управления общего значения;
4. индивидуальные акты применения правовых норм.

Нас интересует первый вид решений Президиума Верховного Совета СССР.

В практике советского правотворчества получило широкое распространение принятие Президиумом указов нормативного характера, которые регулировали важные общественные отношения, вносили изменения и дополнения в действующие законы и подлежали последующему утверждению на сессии Верховного Совета СССР, в том числе законами. Возникает вопрос: сохраняли ли свою силу положения о высшей юридической силе закона по отношению к этим актам❓ (Проще говоря, если в законодательстве не проведено чёткого разграничения, то куда их всё-таки относить — к законам или подзаконным актам?)

✅ Наиболее всесторонний анализ этого вопроса проведён в исследовании Всесоюзного научно-исследовательского института советского законодательства, а именно в книге А. В. Мицкевича «Акты высших органов советского государства: юридическая природа нормативных актов высших органов государственной власти и управления СССР» (Москва: Юридическая литература. 1967 г.). В ней обосновывается, что неправильно рассматривать названную категорию указов в качестве подзаконных актов, поскольку они принимались со специальной целью внести изменения или дополнения среди действующих законов, что не могло быть выполнено подзаконными актами. В противном случае нарушился бы принцип деления актов на законы и подзаконные акты. В связи с этим утверждается правильность юристов, которые считают указы, вносящие изменения в законодательство, актами законодательного значения. Более того, на практике при внесении этих указов на утверждение сессий Верховного Совета подчёркивалось, что они в соответствии с Конституцией СССР подлежали утверждению Верховным Советом СССР, а иногда и прямо именовались «указами законодательного характера».

📌 В итоге заключается, что подобный «законодательный указ» (коим является и Указ №9306-XI) — это акт, принятый Президиумом Верховного Совета СССР в период между сессиями, имеющий силу закона в этот период и подлежащий утверждению на очередной сессии Верховного Совета. Также подчёркивается правильность позиции считать, что Президиум Верховного Совета СССР не мог быть лишён права принимать акты, имеющие силу закона, в период между сессиями высшего представительного органа. Всё это только подтверждает то, что Указ №9306-XI имеет силу закона СССР.

Аналогичное положение дел имело место в Узбекской ССР.

Интересно, что законодательство современного, постсоветского Узбекистана оговаривает такую форму акта как указ Президиума Верховного Совета, утверждённый законом. Так, пункт 65 Правил юридико-технического оформления законопроектов, вносимых в Законодательную палату Олий Мажлиса РУз, и законов, представленных в Сенат Олий Мажлиса РУз, определяет, как оформлять утрату силы указа Президиума Верховного Совета РУз, который был утвержден законом.

Но вернёмся к нашему Министерству юстиции.

4. Где позиция по остальным актам❓

Помимо Указа №9306-XI в моём обращении сообщалось о трёх других актах, регулирующих проведение общественной активности: (1) Международный пакт о гражданских и политических правах, (2) Закон РУз «Об органах внутренних дел» и (3) Закон РУз «Об административных процедурах». По ним заместитель министра А. Каримов не обозначил позицию своего министерства ❌

Это выглядит особенно странным в отношении последнего акта, так как согласно подпункту 13) пункта 10 Положения о Министерстве юстиции РУз, утверждённого Постановлением Президента РУз №ПП-3666 от 13.04.2018 г., изучение, контроль и анализ соблюдения Закона «Об административных процедурах» возложены именно на Министерство юстиции.

📌 Обратим внимание: в начале письма Минюст сообщает, что государственные органы разъясняют порядок применения нормативно-правовых актов по вопросам, связанным с их деятельностью. Однако, когда речь заходит об административных процедурах, то есть о непосредственной деятельности министерства, то об этом нет ни слова ❌

Более того, в моём письме Расулу Кушербаеву отдельный абзац посвящён административной и уголовной ответственности за нарушение порядка организации и проведения собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций, что было причиной публикации бывшего депутата. Однако заместитель министра А. Каримов молчит и по этому поводу ❌ И это Министерство юстиции — ведомство, осуществляющее правовую пропаганду и правовую защиту прав, свобод и законных интересов граждан.

5. Вывод и дальнейшие шаги

• Письмо заместителя министра юстиции А. Каримова свидетельствует об отсутствии должного изучения сущности вопроса и является банальной отпиской.
• Судя по содержанию письма, либо компетенции Минюста хватило только на то, чтобы отличить название «указ» от названия «закон», либо его специалисты прочитали только само моё обращение в Законодательную палату и вовсе не открывали приложенные материалы.
• Вчера, 26 января, мной подано письмо министру юстиции А. Ташкулову с вышеуказанными доводами. Посмотрим, что придёт на этот раз.

«Бессмертный полк Ташкент» 🚩
Telegram | Facebook

В начало