Милица Томич «Контейнер» (2005-2008)
В проекте Милицы Томич реконструкция становится инструментом протезирования отсутствующих образов преступления, а также исследованием глобальной системы производства, дистрибуции и циркуляции насилия.
Контекстом серии проектов Милицы Томич «Контейнер» реализованных в 2005-2008, становятся преступления, совершенные на севере Афганистана в ноябре 2001 года (так называемая «резня в Дашт-и-Лейли»). Пленные талибы (запрещенная в России террористическая организация), которых перевозили через пустыню в грузовых контейнерах, несколько дней оставались без воды, еды и кислорода. Когда они начали задыхаться и просить о свежем воздухе, члены Северного Альянса, во главе с солдатами США, начали стрелять в контейнеры, чтобы создать в нем дыры для воздуха. Выжившие либо задохнулись, либо были немедленно убиты сразу же после этого, а их останки были погребены в массовых захоронениях. Новость об этом инциденте всплыла в новостных СМИ только через два года. Причина этого довольно банальна — не существовало никаких репрезентаций этого происшествия, что препятствовало медиализации преступления: события не существуют, пока нет образов этого события. Кроме свидетельских показаний, другие доказательства этого эпизода, вероятно, были утрачены.
Томич решила реконструировать сцену преступления на нескольких уровнях. Вначале художница восстановила последствия события довольно буквально в Белграде: она попросила трех профессиональных стрелков из спортивного клуба расстрелять пустой грузовой контейнер. Они получили денежную компенсацию и не задавали никаких вопросов. Позже художница и ее команда перевезли контейнер в центр Белграда, где сфотографировали его с примерно 100 волонтерами внутри, помогавшими в реэнактменте события для документации и протезирования отсутствующих визуальных образов, способствующих репрезентации этого события.
Впоследствии Томич расширила контекст проекта, начав исследование структур легализации насилия в контекстах различных стран: насколько возможно в других странах повторение афганских событий. Так, в Белграде (2005), чтобы пробить толстый металлический контейнер, стрелкам пришлось использовать автоматы Калашникова и пули АК-47 / 7,62 х 39 мм. Пули были произведены в 1988 году в Боснии, а затем использовались во время войны в Косово до 1999 года после того, как югославская армия доставила их в Белград после отступления из Косово. В Австралии в рамках Сиднейской биеннале (2006) реконструкция могла быть осуществлена только на территории частной собственности. Единственными профессионалами, которые согласились стрелять в контейнер, были охотники на кенгуру. На этот раз использовались те же пули, что использовала австралийская армия, ведущая войну под руководством США в Ираке. Еще одна реконструкция преступления произошла в Гюмри (Армения) (2008), где контейнеры являются частью другого травматического события — Спитакского землетрясения: после 1988 года контейнеры (так называемые «домики») использовались для временного размещения жителей Гюмри, потерявших дома в результате катаклизма. По прошествии десятков лет люди до сих пор живут в «домиках», а новое жилье так и не было построено. На момент реконструкции в стране был введен полный запрет на оружие из-за политических демонстраций, которые закончились кровопролитием за пару месяцев до прибытия Томич в Армению, поэтому реконструкция не пошла дальше аренды контейнера.
Таким образом, каждый проект стал исследованием о том, как циркулируют орудия и инструменты убийства, необходимые для реконструкции в этих странах: как приобрести контейнер и нанять профессиональных стрелков, как найти подходящее оружие и патроны, в каком месте возможно произвести стрельбу согласно местным законам. Например, в Великобритании это было возможно только на студии BBC, как часть кинематографического производственного процесса, либо возможно расстрелять контейнер в другой стране и легально ввезти его позже.
Используя контейнер как метафору (утилитарный символ международной торговли и коммерции), художница в каждой реконструкции поднимала дискуссию о глобальной системе производства, дистрибуции и циркуляции актов насилия. Совершая перевоссоздание преступления против человечности, художница также делала акцент на трудном наследии страны реализации проекта, проблематизируя военные преступления этих стран и связанные с ними вопросы ответственности и коллективной вины.