Моя Евгенья...

I

Прохладный вечер, бал осенний,

В именье множество людей

Чинов высоких и умений;

Наряды блещут от огней.

Кареты подъезжают скоро,

Ржут кони, топчут, суета;

Приехал генерал, сеньора,

И в зале тут уж теснота.

Я оглянулась, осмотрелась,

Никто не приглянулся мне.

Зевнула, усмехнулась, села

Сама с собой наедине.

Скучно на бале как, однако,

Народ посредственнен и глуп.

Любая женщина двояка,

Каждый мужчина - туп как дуб.

Они все шутят и смеются,

Болтают просто ни о чем,

Воспоминаньям придаются,

О прошлом кто, о том, о сём.

Время идет, гости приходят,

И вдруг заходит в зал она:

Будто с небес на пол снисходит,

Красива, бледна и скромна.

Имения хозяйна дочка,

Даже не знаю, как зовут.

В свои лета и одиночка...

Мужа́ на бале вдруг найдут.

Приветствует всех очень тихо,

Нежной улыбкой светит им;

Во мне бушует чувства вихрь,

Бал стал внезапно чуть другим.

Она проходит и садится,

Все дамы тут же льнутся к ней;

Мой интерес внутри таится,

Скрытый от лишних глаз гостей.

Я молча за ней наблюдаю,

Отметив мягкость многих черт

И от волнения сгораю,

Смотря как будто на мольберт.

О боже, что за ангел, право?

Милейшее созданье, ох!

И не могу я мыслить здраво,

Пода́вив томный, странный вздох.

Переборов своё смущенье,

Я все же ближе подхожу

И вижу ее изумленье:

"Здравствуйте, кто вы?" - "я скажу.

С отцом я вашим не знакома,

Однако с матушкой дружу;

Не часто видимся мы дома,

Вот думала, тут свижусь, посижу.

Зовусь я, к слову, Александрой.

Все гости вашу maman ждут,

Не будет вечера без главной!

Ну а пока... Вас как зовут?"

"Ох, я - Евгенья" и улыбка.

Что-то в груди кольнуло мне,

Странное чувство очень пылко,

И стало вдруг не по себе.

"Знакомству рада я!" - "взаимно.

Что ж, а пока оставлю вас,

Ах, голова немного дымна...

Я быстренько, вернусь точас."

Евгения кивает, кланясь,

Моя душа трепещет вся.

Она смеется, вновь вливаясь

В свой разговор, что-то спрося.

Я отхожу чуть-чуть поодаль,

Пытаясь все внутри унять.

В разум впился́ прекрасный профиль,

Голос, уменье обаять...

Что же со мной такое, Боже?

Что за чувства́ растут во мне?

На что это вообще похоже?

Что говорить этой княжне?

Я ощущаю робость, трепет,

Когда стою чуть рядом с ней,

Мысли текут в бессвязный лепет,

И в мире нет ее святей.

Весь вечер дальше как в тумане

И ничего не помню я

Кроме Евгеньи, обещанья,

Что загляну к ним в гости я.

Морозный воздух и карета,

Я прихожу чуть-чуть в себя.

Дама стоит, в шубу одета,

Ко мне смущённо подступя.

"Я буду ждать вас, Александра." -

"Я постараюсь завтра быть,

В противном случье, послезавтра." -

"Ах, постарайтесь не забыть!"

Ворчит извозчик, я влезаю

В карету, ей слабо махнув,

И в размышления впадаю,

Имя чуть слышно протянув.

II

Прошел уж месяц с того бала,

Я вижусь с княжной каждый день,

И чувства, взросшие с начала,

Сжимают тело, как ремень.

При взгляде быстром, при касаньи

Ее прекрасных бледных рук -

Сердце бушует в урагане,

А разум чувствует испуг.

Иль прядь волос падет случайно

На теплое моё плечо,

Я задрожу черезвычайно.

Ах, как мне душно, горячо!

Мы можем с ней общаться много,

Про время всякое забыв,

Со мной уходит вся тревога,

Она глаголит, позабыв

Неловкости своей оковы,

Смущение, закрытость, страх,

Щеки её слегка пунцовы,

Задорность блещет на губах.

И диалог пошел про ро́дню,

Про власть, дворянство и чины,

Прихоть черта, волю Господню,

Как люди многие странны.

Не осуждает моих взглядов,

И сходимся мы много в чëм:

И в странности женских нарядов,

В прогулках долгих под дождём...

Домой я снова приезжаю

После Евгеньи и, садясь

На кресло, тяжко выдыхаю,

Своих мысле́й очень стыдясь.

Из головы портрет прекрасный

Никак не выгнать, не забыть,

Мечтаний страстных, идей грязных

Никак в глубинах не сокрыть.

Ах, боже, это что, скажите?

Неужто полюбила я?...

Нет, руки мне мои свяжите!

Чтоб девушку... нельзя, нельзя!

И тут же навернулись слезы,

Как так возможно, чтобы я

В любовные попала лозы

К прекрасной дочке соловья?

Я нахожусь в расстройстве диком.

И как об этом ей сказать?

Чуства хотят уж выйти криком,

Симпатию свою признать,

Боговорить хрупкую деву,

Ее беззлобный, чистый взгляд,

Подобный чистому напеву

Голос, хорошенький наряд...

Вниманье привлекла бумага.

А может, написать письмо?

Для этого нужна отвага;

Тело задвигалось само

В сторонку столика и стула,

Перо явилось вдруг в руке,

Листок к себе я притянула

И отразилось на строке:

"Моя Евгенья, я пишу вам,

Дабы открыть секрет души.

Так было вместе хорошо нам!...

Сердце давно жило в тиши:

Не интересны джентельмены,

Не видела супруг я в них,

Ни русые да ни шатены -

Не влюблена во всех я их.

Однако на том чудном бале,

Моё сердечко ожило;

Когда увидела вас в зале,

Снова забилося оно.

Когда вы рядом, я робею,

От взгляда таю и дрожу

Да прикоснуться не посмею...

Я очень вами дорожу,

И если после откровенья

Не захотите видеть... что ж,

Я вас пойму; не надобно прощенья,

Сама направила я нож.

Я оставляю мою душу

Пред вами на колени встав.

Я очень, очень сильно трушу.

Буду вздыхать, ответа ждав.

Ваша рабыня, ваша Саша,

Со всей любовью чистой к вам."

С плечей слегла любви поклажа,

Даю свободу я слезам.

Осталось только запечатать

Да к ним с письмом послать гонца.

Устала свои чувства прятать,

Скоро уймется стук сердца́.

III

Легкий снежок, ноябрь начальный,

Едет карета по холмам;

Скользит по ним мой взгляд печальный,

Спешу на именины. Там

Будет любимая Евгенья.

Что скажет о моем письме?

Ох, не унять внутри волненья

От страшных представлений мне!

Прочла ли? Выкинула? Сохранила?

Или увидел кто-нибудь?

Меня взаимно полюбила,

Отяготив легкую грудь?

Теперь меня возненавидит?

Отвергнет мой большой секрет?

Иль искренность во мне увидит,

Ответит нежно мне... Нет, нет!

На что надеюсь я? Как глупо.

Конечно получу отказ;

И встретит она меня скупо,

Не скажет даже пары фраз,

С позором выгонет, забудет

Существование моё,

Супруга себе раздобудет,

Купит хорошее жильё...

А мы все ближе подъезжаем,

Я чувствую, дрожат персты;

Во двор чуть скоро заезжаем,

Волненья приступ, тошноты

Меня берет, как только кони

Встают. Я медля выхожу,

Мои дрожащие ладони

К груди тихонько приложу.

Внутри именья снова праздник,

Все ярко, пестро, шумно, ох!

Приехал генерал-проказник,

Хозяев он застал врасплох;

Приехали вельможи, жены,

Дядья, племянники, сыны.

Наряды их все золочены,

Они, как видно, не скромны.

Я оглянулась. Боже, боже!

Это она! Как хороша!

Жар пробежал по моей коже;

Она присела неспеша

За стол. Все гости тут же сели.

Княжна не поднимала глаз.

Мужчины блюдом загремели,

Начав бессмысленный рассказ.

Моё волненье только пуще.

Она молчит, чуть глянув на меня,

В глазах та скромность, ей присуща,

Головушку на бок склоня.

Все выпили за счастье девы,

Она неслышно поднялась,

В немую просьбу просьбу пальцы левы

Сложились, за́ платье держась.

Я встала тоже, устремившись

За ней тотчас же в коридор.

Она молчала. Убедившись,

Что за столом все из сеньор,

Вздохнула и шептала тихо:

"Ох, Саша, Сашенька моя!"

Во мне бушует чувства вихрь,

Она, дыханье затая

Так быстро меня притянула,

И грянул нежный поцелуй;

Я медленно чуть-чуть вздохнула.

Прости нас Бог, хоть арестуй!

Как счастлива была, как лёгка!

Как будто ангел предо мной;

Звуки дыхания глухого...

Такое чувствую впервой.

И вот мы чутка отстранились,

С улыбкой тяжело дыша,

И в любви нашей растворились,

Терзанья в сердце утеша.

IV

И вот закончим мы на этом

Великом счастье юных дам,

Ведь так задумано поэтом -

Об будущем не ведать вам.

Можно сказать точно, однако,

Что будут вместе целый век,

Их стянут узы крепче брака,

Пройдут жизни чудной забег.

Не выйдет замуж ни Евгенья,

Ни Александра. А на что

Им мужи, черствые поленья?

Нет, им не надобно ничто.

Будут заботиться, встречаться,

Скрывая тихо свой секрет,

Мечтаньям вместе придаваться,

Чувств теплых собирать букет.

Смысл поэмы этой, к слову -

Нет у любви чистой оков.

Совсем неважно там Христову,

Возлюбленный-ка твой каков:

Мужчина он, иль женщина - неважно,

Если намеренья чисты.

Любовь красива и бесстрашна,

И дарит много теплоты.

Поэтому, друзья, любите!

Дарите свет и тепло тем,

Кем сильно-сильно дорожите,

Кому посвя́тите хоть тысячу поэм.