Метаморфозы

Она резко вскочила, отчего руки человека соскользнули. И только после этого обернулась. Щёки, уже разрумяненные вином, вспыхнули предательским алым ещё сильнее. Перед ней стоял Кристиан Нотт — отец Тео. Его глаза сияли, в каждом движении сквозило богатство, ухоженность и опасная уверенность мужчины, слишком хорошо знающего цену себе и своим поступкам.

Джинни внутренне сжалась. Ей показалось, что она свернулась в тугой клубок, готовый исчезнуть в пустоте. Но рука всё же поднялась. Кристиан галантно коснулся её ладони губами и мягко повёл на танцпол. Не в центр — в тень, туда, где звуки музыки живой казались тише. Они двигались медленно, почти лениво.

— Где же наш дорогой спаситель? — с загадочной улыбкой произнёс он, опуская руки на талию девушки. — Мистер Поттер не соизволил составить вам компанию?

— Мы… — Джинни запнулась, неловко усмехнувшись. — Мы с Гарри давно не вместе. Я живу с вашей будущей невесткой.

Внутри её всё обрушилось от неловкости. Она мысленно обзывала себя последними словами за эту глупую, скомканную фразу и проклинала господина Нотта за столь некомфортный вопрос. Танец её выходил неуклюжим, нога в скользкой обуви раз за разом сбивалась с ритма и жгла от мозолей и напряжения. И, кажется, Кристиан заметил это, ведь стал двигаться медленнее, подстраиваясь, будто хотел, чтобы она не мучилась.

— Вам плохо, мисс Уизли? — тихо спросил он.

— Нет. Нет… просто… эта дурацкая обувь, от которой уже болят ноги… и платье, оно… — её голос дрогнул, сорвался.

Мужские пальцы скользнули чуть выше по её талии, потом по руке — и остановились, легко сжав её ладонь.

— Пойдёмте со мной, — сказал он негромко, чуть дёрнув за запястье.

Джиневра не сопротивлялась. Будто в тумане, словно под наваждением, она позволила вести себя прочь из зала. Через минуту они вошли в огромную уборную, где каждая деталь кричала о богатстве: мраморные стены, сияющие безделушки в качестве декораций, зеркало в человеческий рост.

— Присядьте, — Кристиан указал на чёрный пуф, обитый золотистыми швами.

Джинни опустилась, чувствуя, как сердце бьётся слишком громко. И тут Нотт склонился перед ней, встал на одно колено. Его руки неспешно коснулись её лодыжки, стали расстёгивать ремешки туфель.

— Вы очень устали. Не нужно мучить себя, — его голос, низкий и глубокий, отражался от кафельных стен, будто окружая её со всех сторон.

Туфли мягко соскользнули с ног. Джинни дрожала. Кожа покрылась мурашками от его прикосновений — осторожных, но пугающе уверенных. Она задержала дыхание.

— Хотите остаться? У нас множество свободных спален.