Метаискренность

Предисловие

Это эссе полностью является моим субъективным взглядом на нынешний контент и подачу людей в публичном поле. Также стоит упомянуть, что я не обладаю углублёнными знаниями в философии и иных гуманитарных науках. В основном все мои рассуждения идут из внутренней усталости от современных рамок жизни. Данным эссе я не пытаюсь изменить мир, а лишь даю возможный путь для вашего и моего медиапути.

Проблема

Современная система контента и его подачи сгнила изнутри. Вся свежесть ушла и остался лишь симулякр с постоянным повторением одних и тех же идей. Это отражается на нашем ощущении от мировой культуры. Мы регулярно смотрим копии копий и полностью создаём себе реальность из контента, который потребляем. В нашей жизни это проявляется, например, скроллом историй из жизни, которые выложены на Реддит, потом озвучены на Ютубе и нарезаны на тиктоки. А для полного погружения в пучины безысходности мы их смотрим по десять раз. Здесь и нарастает моё беспокойство. Я чувствую, что массовый контент не может дать нам ничего нового. И без этой свежести, как по мне, большинство людей живёт в вечном выгорании. Как минимум в конце зимы я почувствовал экзистенциальный кризис от того, что всё что я потребляю — симулякр. Как раз это эссе является рассуждениями о том, как я в этом разобрался.

Немного о постмодернизме

Нужно начать с истоков и для этого разобраться минимально в постмодернизме. Если сжато, то постмодернизм — это попытка переосмысления взаимодействия между читателем и автором. Я использую слово «читатель» только из-за того, что большее проявление постмодернизма было в литературе. А вот новые течения метамодернизма и новой искренности больше взаимодействуют со зрителем, но сути это не меняет. Главный здесь — потребитель какого-либо контента. Постмодернизм, если кратко, это игра, попытка запутать мысль за десятком слоёв из отсылок, иронии и обмана. Сам автор уходит на второй план, а каждый читатель воспринимает текст по-своему, так как одну отсылку один может считать, а второй не поймёт. И самое главное — зачем авторам это было нужно. Можно долго объяснять, но я выделю лишь страшную реальность, в которой есть война, голод, бедность и кризис. Но если ты над этим шутишь, то как будто это уже не так страшно. И эта система работала, и у неё была главная фишка — броня из постиронии, которая защищала от любой критики в адрес авторов. В России вы наверное вспомните Славу КПСС, то как он прятался за тысячью альтерэго и как мастерски мог любое своё действие или высказывание прикрыть постиронией. Это, как по мне, был закат постмодернизма. И на удивление причина его упадка была идеально сформулирована тем, кто сам потерян в культурном контексте для меня и не может нащупать путь своего развития как автора. И это всемогущий Оксимирон* (признан иноагентом и всем плохим). И как он это сформулировал на баттле против КПСС:

«Потому, что герою не стыдно сказать — я с изъянами, я уязвимый.

И поэтому люди в нём видят себя, а в тебе им себя не увидеть.

Ты змея, ты боишься меня и себя.

Твой единственный шанс — отшутиться стебя.

Ты увёртливый гад, зацепиться нельзя,

Только это твой баг, а не фича, чувак.»

Здесь и происходит слом постмодернизма для меня. Ты не можешь быть близок к читателю или зрителю, если ты не можешь быть искренним перед ними. И для этого действительно нужно сказать, что ты уязвимый. В момент баттла я думаю, Мирон* имел в виду новую искренность, которая тогда была на пике популярности.

Уоллес и новая искренность

Теперь мы полностью погружаемся в следующий этап после постмодернизма — и это новая искренность. Ещё в далёком 1993 году Уоллес в своём эссе «E Unibus Pluram» писал о том, что в будущем люди перестанут примерять маски и будут показывать себя настоящих. Он называл таких людей «антибунтарями». Он думал, что это будет новое панк-движение. И во многом Дэвид Фостер был прав, но я думаю, было сложно представить, как медиаиндустрия будет притворяться искренней. Опять же, нет ничего плохого в крафтовом пиве или модели 3XL на билборде, и это может быть искренним. Вот только когда этикетка на пиве приклеивается на крупном заводе, а модель на билборде появляется только из-за попытки вести нарратив для определённой аудитории — это уже не искренность, а симулякр. Компании и бренды начали грызть труп ещё не сформировавшегося движения. А где это движение успело сформироваться — так это в интернете. От форумов до видеохостингов. Каждое появление чего-то нового в интернете, будь то Ютуб или Твиттер, всегда жило за счёт той самой новой искренности. Люди не боялись быть собой и создавали контент, который не был спрятан за маской или попыткой что-то продать. Но было бы идеально, если бы всё так и осталось. К сожалению, людям нужен был доход, а компаниям — новая площадка для привлечения аудиторий. Показательным примером проблемы с новой искренностью для меня стала история с бывшей женой Джонни Деппа и того, как она пыталась казаться искренней жертвой, пользуясь историями женщин, которые реально столкнулись с насилием. И так как эта проблема не исчезнет из реального мира, некоторые люди — а конкретно Тимотеус Вермюлен и Робин ван ден Аккер — начали переосмысливать постмодернизм и новую искренность и смогли нащупать что-то новое. А именно метамодернизм. И снова кратко: метамодернизм — это поиск баланса между иронией и искренностью. И это уже интересно и ещё живо. Особенно этот поиск баланса виден в мультсериале «Рик и Морти». Серия может быть полностью ироничной, построенной на истории Огурчика Рика. А может рассказать о проблеме персонажа с дружеской близостью и защитой от неё с помощью той самой иронии.

Что не так с метамодернизмом и искренностью

Основная проблема метамодернизма и новой искренности — это перформативность этих течений. Люди всё ещё пытаются надеть на себя маску. Вечные попытки притвориться. Это настолько глубокая проблема, что вполне много советов в интернете рекомендуют сначала казаться кем-то, пока сам не станешь тем, кем притворялся. Это буквально создаёт культуру, где люди притворяются за миллионом масок и каждый — за своей. Ирония тоже работает в этой системе странно: она выполняет ту же функцию, что и в постмодернизме. В тот момент, когда искренность берёт верх над иронией, мы в попытке защититься всё равно отшучиваемся. Здесь и нужно менять систему и начать уходить от притворства.

Метаискренность, или как после написания эссе я пришёл к новому пониманию себя

Изначально здесь должен был быть вывод о том, что я хочу обозначить радикальную искренность и назвать её метаискренностью. Но вот после написания эссе я понял, что метаискренность — это всё тот же перформатизм, который я критикую. И нужно быть проще. Не прикрываться новой искренностью, постмодернизмом или метамодернизмом. Быть просто искренним и открытым. Да, это сложно, здесь не будет попытки убежать или прикрыться чем-то.

Что это поменяло в моей жизни. Я смог почувствовать фундамент того, кто я есть. Я сам никогда не притворялся, но это только давило на меня. Возможно, я не буду успешен в своём творчестве или не буду актуален. Но это не важно — главное, что понимание помогает творить. Просто быть собой.