" Мера близости "

Бывают места, наделённые странным свойством: время в них течёт совсем не так, как ему положено.

Вечерний тренировочный плац за старыми казармами, безусловно, принадлежал к их числу.  Здесь пахло сухой травой, остывающим деревом и металлом —  до боли привычный коктейль, от которого всегда тяжелее дышалось. Пространство замыкалось в кольцо, исключавшее внешний мир со всеми его титанами, приказами и необходимостью делать жизненно важный выбор.

 Микаса явилась сюда за десять минут до назначенного с кем-то особенным срока — привычка пунктуального человека, помноженная на смутное, почти суеверное желание застать момент, когда обыкновенный пустырь превращается в нечто иное. Она стояла, скрестив руки, и наблюдала за тем, как беззаботно шуршали деревья где-то в далеке от лагеря.

 Вскоре к симфонии ветра добавились чьи-то еле различимые шаги.

Она услышала их задолго до того, как их обладательница соизволила показаться из-за угла. Ухо профессионала улавливает не только звук, но и характер: мягкая, чуть ленивая поступь, при которой пятка касается земли на долю секунды позже носка, а темп задаётся не дыханием, а мыслью — «ну вот и снова она».

Микаса не обернулась...

— Снова одна, Аккерман? — голос Энни Леонхарт долетел раньше, чем она вышла из-за угла казармы. — Ждёшь меня... Это уже становится традицией.

— А ты всё равно приходишь, — отозвалась Микаса, ровно глядя в темнеющую даль.

Энни хмыкнула, остановилась на дистанции, не сильно превышавшей длину вытянутой руки. В их дуэте эта величина была просчитана интуитивно и никогда не нарушалась без предупреждения.

Девушка по-кошачьи выгнула спину, разминая плечи. Её пучок на затылке, как всегда, держался на честном слове. Несколько прядей выбились и упали к виску пока она разминалась.

— Давай только без клинков, — сказала Энни и демонстративно вынула тренировочный нож, подержала его в пальцах и словно взвешивая абсурдность самого существования деревянных клинков, отбросила его в траву. — Надоело. Хочу чистого боя. Ты не против?

Микаса молча опустила руки, еле заметно пожав плечами, тем самым приглашая к началу их «эксперимента».

Первый выпад Энни был классическим образцом тактики, которую в учебниках, если бы таковые писались для их личной войны, следовало бы назвать «наглой». Прямое движение корпусом, целящее в захват плеча, — маскировка под лень, за которой скрывалась безупречная кинематика. Микаса ушла скольжением, позволяя чужой инерции пронестись мимо, и вместо того чтобы немедленно атаковать, на долю секунды задержала кулак в воздухе не дойдя им до чужой талии, ведь Энни успела вывернуться из под удара, раньше чем он настиг её бок.

— Тормозишь, — бросила она, уходя в низкий разворот. — Так ты меня никогда не поймаешь.

— ..Кто знает. — ответила Микаса, и это было первое за вечер высказывание, отдалённо тоном напоминавшее флирт.

Круг за кругом они плели свой танец на утоптанной земле. Удары, блоки, захваты — все на грани реального контакта. Энни дралась, как дикая кошка, — резко, неожиданно меняя уровни, пуская в ход локти и колени. Микаса отвечала плавной, почти нечеловеческой грацией, в которой скрывалась стальная хватка. Их тени сливались в одно темное пятно, распадались и снова соединялись на долю секунды.

В какой-то момент Микаса поймала запястье Энни — не чтобы вывернуть сустав, а чтобы просто остановить движение. Пальцы держали тонкую кость запястья крепко, но без особой жестокости. Леонхарт замерла и их лица сблизились до дистанции, на которой уже принято либо целоваться, либо выписывать друг другу направления в травмпункт.

— Попалась, — спокойно произнесла темноволосая девушка.

— Разве? — Энни выдохнула и вдруг резко подалась вперёд, не вырываясь, а наоборот — приближаясь. Свободная ладонь упёрлась Микасе в плечо, не толкая, а словно пробуя его на прочность.  — Ты можешь быть жёстче, Аккерман.

— Я знаю, — Микаса чуть усилила хватку, ощущая, как под пальцами бешено бьется пульс. — Пока не хочу.

— Тогда может продолжим когда захочешь? — Энни высвободила запястье и толкнула Аккерман в плечо, заставив ее слегка пошатнуться назад — Просто не припомню чтобы ты записывалась и в мои няньки.

На носу соперницы образовалась еле заметная складка и она грубо отстукнула летящую уже в другое плечо руку.

— Как грубо. — В тоне голоса Эн читалось заметное

« Неужели задела за живое, а?»

Ответом ей была тишина.

Хмыкнув, девушка пошла в подсечку, Микаса поймала её за лацкан и они тут же рухнули на траву. Жесткая пыльная зелень смягчила падение, но резкий удар вышиб воздух из обоих. Энни оказалась прижатой лопатками к земле. Белокурые волосы рассыпались, обрамляя бледное лицо.

— Сдаёшься?

— С какой стати? — процедила сквозь зубы Леонхарт, глядя снизу вверх. В серых глазах плясали искры — азарт, вызов и что-то еще, тёплое, спрятанное под семью слоями многогранного льда. Её колено медленно, почти лениво, скользнуло по бедру Микасы, и та непроизвольно сжала пальцы сильнее.

— Ты дерёшься нечестно.

— А я никогда и не обещала честной игры, — Энни чуть приподняла голову над землей, сокращая расстояние до минимума.

На плац упала долгожданная тишина и только где-то далеко  шелестел ветер в кронах деревьев.

Микаса замерла. Все превратилось в одно сплошное ощущение — близость чужого тела, запах нагретой от адреналина кожи, тепло, расползающееся от груди вниз... в кончики пальцев. Она могла бы наклониться ещё на сантиметр. Или два. И это было бы так просто — мгновенно стереть эту самодовольную полуулыбку с губ Энни самым, казалось, очевидным способом.

Но вместо этого Микаса так же медленно, как учила Энни — с подчеркнутой, ленивой грацией — ослабила захват. Села, убирая руки и позволила противнице вдохнуть полной грудью.

Леон села, опираясь на локти. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. На ее щеке остался след от примятой травинки. Микаса протянула руку и смахнула её — легко, почти невесомо, кончиком последнего пальца, заставив блондинку легонько сщуриться.

— Продолжим завтра? — спросила Микаса. В голосе по правде не было вопроса, только констатация негласного факта.

— ..Как всегда, — Энни махнула голвой и поднялась, отряхая куртку от пыли и, не оборачиваясь, направилась прочь. А после вдруг остановилась, бросила взгляд назад и  коротко, почти не разжимая губ произнесла — Не опаздывай.

Микаса осталась сидеть в остывающей траве. На губах застыла едва заметная улыбка — тайная, принадлежащая только им двоим. Она потянула свой шарф, бережно отрехая его от пыли. 

Завтра она снова придет на десять минут раньше, и их игра продолжится ровно с того места, где она остановилась сегодня.