Memories

Все говорят о "контроле над гневом". Психологи в дорогих костюмах, директора с их фальшивым сочувствием и учителя, которые боятся смотреть мне в глаза. Они называют то, что произошло в тот день, "немотивированной агрессией"

Смешно.

Они не слышали, что он говорил. Этот ублюдок решил, что смерть моих родителей — отличная тема для шуток в обеденный перерыв. Он смеялся. Так мерзко, так по-детски, будто это был какой-то чертов ситком. Он думал, что раз я "сирота из богатой семьи", то мне можно безнаказанно плевать в лицо.

Я не помню, как начал. Честно. Я просто помню звук. Звук его зубов, когда его голова встретилась с кафелем. Это был самый честный звук, который я слышал за последние полгода в этом интернате.

Когда я сжимал его горло, я не чувствовал злости. Я чувствовал облегчение. Я просто убирал мусор. Мир стал немного тише, когда он перестал дышать и начал хрипеть. Жаль, что меня прервали. Жаль, что они не дали мне закончить.

Меня выгнали.

- Майлз, ты опасен для общества - сказал директор, поправляя галстук.

Опасен? Нет. Я просто единственный, кто понимает, что некоторые вещи нельзя оставлять без ответа. Если кто-то думает, что может топтаться на моей боли и остаться целым — пусть попробует.

Интернат остался позади. Впереди — дом, который стал склепом, и няня, которая думает, что сможет меня "исправить".

Пусть попробует. Мне уже нечего терять.