"Мелодия тишины". Таракашины

Макс жил всегда обычной, ничем не примечательной жизнью. Работал из дома копирайтером. Спина вечно болела из-за долгой работы за компьютером. Выходил пару раз в неделю — прогуляться да в магазин зайти, чтобы купить продуктов домой. С большинством соседей он был даже не знаком, хотя, кажется, и не нуждался в этом… до одного момента.

В квартиру по соседству заселился кто-то новый. Это был рыжий, высокий парень. Тарасенко никогда бы не обратил на него внимания, если бы из его квартиры не доносилась вечная музыка. Тот, кажется, играл на синтезаторе. А иногда ещё и пел. Парень, если честно, не любил, когда ему мешали работать, вечно отвлекали и доставали своими выходками, ведь сам был тихим и порядочным жильцом.

Максим старался заглушать этот шум, надевая наушники, но порой и это не помогало. Он не любил вступать в конфликты, тем более с теми, кто точно сильнее его самого, но это уже переходило все границы.

В очередной раз, когда за стеной послышалась музыка, Максим несильно постучал в стену. Шумоизоляция здесь была совершенно плохая, так что тот, кажется, сразу услышал, судя по тому, что музыка прекратилась почти сразу же. Но тишина оказалась обманчивой, и за стеной снова послышалась музыка.

Тарасенко почувствовал, как в висках начало пульсировать прямо в такт низкочастотному звуку. Он прикрыл глаза. В пояснице тянуло.

— Ну сколько можно… — протянул он, снимая наушники, которые совершенно не помогали.

Его взгляд метнулся к столу, заваленному бумагами, статьями и кружками с чем-то, что уже давно не пригодно для питья. В конце концов его глаза зацепились за блокнот, который лежал в углу стола. Дотянувшись до него, он открыл чистую страницу и вырвал оттуда листок.

Быстро расписав ручку в углу, он начал выводить аккуратным почерком: "Здравствуйте! Я сосед слева от вас. Стены тонкие, и слышно каждый шорох, а музыку — тем более. Прошу быть потише, у нас тут не сцена для концертов".

Поставив точку в заключении, Макс сложил бумажку пополам, закинул ручку обратно на стол и пошёл к выходу из квартиры. Напялив тапки, он повернул ключ, дёрнул ручку — и дверь поддалась, выпуская в холодный, пропахший краской подъезд.

Тарасенко зашаркал, направляясь к лестнице, которая вела на первый этаж, где располагался блок почтовых ящиков. Спустившись, карие глаза пробежались по номерам на этих самых ящиках, находя нужный. После он поднял руку и закинул записку туда.

— Ну, с богом, — шепнул он и вернулся обратно. Сегодня до конца дня пришлось работать под чужое музицирование.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

На следующее утро, пораньше, рыжий вышел из квартиры в домашней футболке и джинсах, которые уже были протёрты в некоторых местах. В руке он нёс пакет с мусором, который успел накопиться за несколько дней. Дойдя до выхода из подъезда, он толчком открыл дверь и вышел на улицу, заходя за угол, где и находилась мусорка. Ловким движением руки закинув пакет в мусорный бак, он присвистнул и направился обратно.

Зайдя внутрь, его будто что-то подтолкнуло заглянуть в почтовый ящик. Он нашёл ключ от него, замок поддался, и он заглянул внутрь. Ничего интересного там не оказалось, кроме одной небольшой записки. Он потянулся за ней, вытащил и сразу развернул, разбирая чей-то незнакомый, но изящный почерк.

Он сразу понял, что это был тот, кто вчера стучал ему в стенку. Парень виновато улыбнулся, решив не злиться, а, может, завести беседу или даже новое знакомство. Но извиняться и знакомиться с пустыми руками было как-то неприлично, поэтому он тяжко вздохнул и развернулся обратно, выходя на улицу и шагая к магазину у дома.

Зайдя в него, он быстро пробежался глазами по стенду с пирожными и выбрал что-то простое, но вкусное, что обычно любили все его знакомые — пирожное «картошка». Взяв пачку, он подошёл к кассе, оплатил её и направился обратно.

Будучи уже у двери в нужную квартиру незнакомца, он задумался, кто же это мог вообще быть: парень, девушка, старик или, может, какая-нибудь женщина. В этот момент он усомнился, стоит ли вообще предлагать знакомство, но отступать, по его мнению, уже было поздно. Он дотянулся рукой до звонка, и раздался громкий, звенящий звук. Он покачнулся с пятки на носок, ожидая ответа, который последовал не сразу, но достаточно быстро.

Дверь отперлась, и за ней показался темноволосый парень, глаза которого были спрятаны за стёклами очков. Он выглядел немного потрёпанным, невыспавшимся, но рыжий лишь улыбнулся, протягивая пирожные.

— Привет, я Данила. Ты, кажется, писал мне записку, вот я пришёл извиниться и, может, познакомиться.

Максим недоверчиво осмотрел некоего Данилу и кивнул, забирая угощение.

— Я Макс, спасибо, проходи. — Он неловко отошёл назад, а после шагнул вглубь квартиры.

Даня стянул с себя обувь и последовал за соседом, который ускользнул на кухню, чтобы поставить чайник.

— Хорошо у тебя тут, свежо, — пробормотал Кашин, садясь за стол. — Прости, что шумлю, просто я, пока перевозил вещи, сломал свои наушники к чёртям собачьим. Вот скоро починить должны.

— Да ничего, просто люблю тишину. У тебя, если честно, хорошо получается, — Тарасенко улыбнулся, вытаскивая две кружки. — Чай, кофе?

— Кофе, пожалуйста.

Пока тот возился с чайником, Кашин успел открыть упаковку «картошки» и укусить одну из них, довольно поедая.

— А ты кем работаешь? Из дома, да?

— Да, копирайтером. Не особо интересная работа, конечно, но меня устраивает.

Данила кивнул, принимая кружку с кофе. Он заметил, что Макс для себя выбрал чай. Пар от кружек поднимался вверх, смешиваясь с весенним запахом улицы.

— Копирайтер, значит. Это тоже творчество, как музыка, только по-своему.

— Ага, — Максим посмеялся, отпивая глоток чая, — только вот заказчики творчество не любят. Им нужно, чтобы всё было строго и продавало хорошо.

— Ясно… а вот у меня никаких рамок! У меня, конечно, тоже всё не идеально, но потихоньку что-то идёт. Хочешь, я тебе скину пару демок? Оценишь хоть, не через стенку.

— Ладно, — тот покачал головой в ответ, — скинь, послушаю обязательно.

Они закончили пить кофе и чай в тишине, шурша лишь упаковками от пирожных. Данька ушёл, закрыв за собой дверь. А Макс сел за своё рабочее место, но не надел наушники сразу, а ещё некоторое время слушал, как за стенкой кто-то тихо перебирает клавиши, видимо, сочиняя что-то новое.