Мефистофель и Джемма.

— За любовь не грех и жизнь терять,
Правителя в его делах достойно измерять,
Но деньги — вот цена всему,
Что выше перечислено мной было.
— Не верю, нет... Неправда, ложь!
—Дозволь тогда спросить, а что ж
Тогда так плачешь? Не потому-ль,
Что друзья — мертвы и лишены могилы?

— Замолкни, бес!
— Конечно, «бес»!
И это мне революционер кричал, что здесь
Ты снять распятия всех храмов уж готова!
Какая же великая ирония судеб:
Великий атеист, носивший имя «овод»,
Представлен был недавно к богу!
В конце он от всех «сильных» даже гроба
Не получил. А деньги даже с полусотни треб

Уже бы подарили страдальцу твоему покой.
Хотя... Покой... Какой покой?! Он в ад уже стопой
Переступил врата и первые пороги,
Уверен я, уже прошёл Артур. А ты
Должна была понять, за просто так «добро»
Лишь в сказках побеждает «зло».
За плату в мирах обоих все дороги
Открыты путникам. Но продаём мы не банты,

Мы — продаём услуги, оплата же иначе
Проводится, чем было б здесь: с подачи
Обстоятельств, воли бога и чертей,
Я захожу на землю, документ пишу,
В котором суть одна и та же есть,
Что душу продаёт мне человек, а я принесть
Готов любой угодный дар. За подписью моей
Последует другая роспись. Я подожду

Иль договор мне сразу подавать?
— Какой же ты болван! Предать
Феличе взгляды — так или иначе
Связаться с верой — вот позор!
Неужто хуже может быть деянье,
Как зачеркнуть года буквально
Борьбы и сил... И я-ли плачу?
Рыдает тот, кто потерял надежды взор,

Минуту слабости кто променял, хотя
Доселе у него народ был. Он не терял
И я за ним имею святую веру лишь в народ —
Ту силу многоликую и непоколебимую.
И я клянусь, что память лучшую воздам
Ему, коль и сама я жизнь отдам
За наш великий человечий род,
За нищих и рабочих, за Италию мне милую!