Медуза

Суа проплывала меж людей танцующе, как медуза, а оценивала взглядом акулы — ее толстые, сосредоточенные брови всегда застывали в домиках: обычных — от крыши к фундаменту — и вверх тормашками — в зависимости от настроения. Нейтральное выражение лица отбрасывало в иной диапазон: гадай, о чем думает эта девчонка, и почему не жалует тебя однозначной реакцией. 

Низкий рост и лавирующие повадки умещали ее образ в небольшой, очаровательный сосуд — хотелось надеть на нее бантик и посадить на полочку, однако, не трогать грязными руками, иначе ей не сильно понравится. И приносить в жертву только самые вкусные шоколадные конфеты.

Необходимая аккуратность по отношению к Суа приводила Мизи в не до конца обузданную форму благоговения всякий раз, когда она видела ее в школьных коридорах или в саду, с любопытством разглядывающей опавшие листья разных цветов и размеров. Кем была эта девочка? Нет, Мизи прекрасно знала, кто такая Суа — они виделись три раза в неделю, но ее тянуло узнать, как работали ее глаза и тело, и почему иногда они говорили на непонятном ей языке. 

До того как Мизи вступила в клуб каверденса, ей казалось, что узнать эту девушку будет проще. Даже если до этого они ни разу и не общались, чтобы приходить к таким выводам — все-таки она замечала те же самые вещи издалека, но с наложением полупрозрачного розового: идеальные отточенные движения в танце соединялись с таинственностью и мягкостью в ее хрупком присутствии. И так думалось, что и наяву Суа такова — солнечная медуза, которая ни за что не ужалит, и что разнежится в раскрытых ладонях — стоит ее взять.

Но Мизи, будучи новенькой, не совсем успешно умела отделять выдуманную суть человека от его реального образа.

На второй ее встрече с клубом Суа повернулась и предложила немного задержаться после репетиции, попутно прощаясь с остальными девочками улыбками и жестами. Услышав это, Мизи сжала пальцами полотенце, которым вытирала вспотевший лоб и волосы, и хихикнула тихо, прямо в ткань. У нее, разумеется, промелькнула мысль, что повод мог оказаться не обязательно хорошим: если онни просила остаться, скорее всего, это по делу; но Мизи не могла справиться с мечтанием и ассоциацией с дорамами — так обычно главные герои и звали друг друга есть мороженое и краснеть на непривычном осеннем холоде. Для Суа же ответ свелся до мягкого угука, пускай малость нервного.

Что же лидерка для нее подготовила? Ох, может, она хотела ее похвалить? Мизи правда старалась в своем танце! Иногда, все же, слишком часто смотрела под ноги, а не вперед, но ведь это поправимо, не так ли? Или, возможно, они уже так крепко подружились, что Суа аж захотела посплетничать? Неужто что-то интересное произошло, и она посчитала Мизи достойной знать об этом первой? 

Как только они остались наедине — последняя из танцовщиц закрыла за собой дверь в спортивный зал — Мизи сделала решительный шаг вперед и улыбнулась, не в силах сдержаться. Суа повернулась на нее с нечитаемой мимикой: что-то между вежливой дружелюбностью и восходящей снисходительностью, смягченной пастелью сине-фиолетовых глаз.

— Суа-онни, что такое? — сложила руки в замок Мизи, чуть склоняя голову, чтобы повторить угол вздернутого носа девушки. Ей не терпелось выяснить...

— Ты не выучила хореографию.

А?

Выражение лица Суа наконец определилось в своем расположении духа — упало до однозначной снисходительности.

Мизи от неожиданности моргнула: как это не выучила? Она зря танцевала вчера всю ночь у зеркала? Клевета и провокация! И почему Суа-онни так на нее смотрит?..

— Нет, я учила!

— Ну, я же вижу, что нет. Ты смотришь то на меня и Хёну, когда танцуешь, то в пол, и иногда и вовсе останавливаешься — быстро меняешь ноги, — лидерка отчеканила ошибки, как строгий член жюри на кастинге в танцевальный проект. Обычно после таких слов в шоу не брали, и жизнь заканчивалась. По крайней мере, Мизи была уже в шаге от конца света — ее вспыхнувшие за тренировку щеки залились краской еще ярче. Существовал ли красный, возведенный в абсолют? Ее кожа его придумала.

— У меня просто пока не очень получается, но я правда-правда учила! Сегодня вечером еще подучу! — проговорила громко и настоятельно, чтобы ей точно поверили: пальцы в замке обхватили друг друга веревками.

Суа кивнула, удовлетворенная ответом, и расслабила насупившиеся брови:

— Тогда до пятницы. — завернула плечо за Мизи, уже тянясь к своей сумке со сменной формой, и отступила, оставляя вторую со жгучим стыдом и некоторой долей разочарования внутри. Она-то полагала, что справилась достаточно хорошо, чтобы Суа впечатлилась и возгордилась ей, и уже вот-вот, почти скоро, они бы ходили по кафешкам после школы и смеялись после репетиций над разной ерундой, обменивались интересными мангами и еще, и еще… 

— Давай..!

Мизи хотела сказать старшей что-нибудь еще, чтобы не заканчивать разговор на горькой ноте, однако, Суа уже улыбалась на прощание (натянуто явно!) и юлила в сторону двери, перекидывая лямку сумки через голову.

Пришлось поджать губу и зацепить собственный рюкзак.

***

Так жить нельзя.

Мизи растанцуется так, что Суа мало не покажется.

Это случится немного позже. А пока перед ней стояла задача не задохнуться, бегая по комнате в попытках запомнить один-единственный непослушный элемент на ноги — так, чтобы не переставлять их в смятении “слишком быстро”, а как-то поестественнее. После репетиции она была сама не своя — больно уж ей было обидно из-за всего в мире в целом: танцев, собственной неумелости и неловкости, а самое главное — взгляда Суа. Это насколько нужно было разозлить ее, чтобы схлопотать такой укол?

Мизи рухнула на кровать и закричала в подушку, дергая ногами в воздухе от переизбытка эмоций.

Нужно как-то загладить вину перед онни — не только действительно выучив хореографию (с этим были свои малюсенькие проблемки), но и на фронте личном в том числе. Вероятно, Мизи была слишком безответственна и легкомысленна, посредственно отнеслась к проекту — по крайней мере, она могла таковой показаться. Да, надо доказать Суа, что ей жаль, и она постарается сильнее! 

Может, купить ей пирожные?

***

В пятницу Мизи стояла у дверей спортзала, как штык — пришла первой, еще до того, как Суа объявилась бы с ключами. На самом деле, девушка прибыла сюда за час: с уроков отпустили немного пораньше, и она убежала в пекарню, намереваясь найти нечто в меру сладкое для извинения, но не сильно праздничное, и такое, что подходило бы Суа по духу. Любимые сладости и вкусы лидерки так и оставались звучным секретом, однако, десерт мог умерить пыл и одним своим видом, равно как и оформление.

Теперь же Мизи сжимала в руках бумажный пакет с крепкими ручками и рисунком улыбающейся собачки на фасадной стороне. Против такого зрелища не выступят даже самые холодные из взоров онни — беспроигрышное оружие.

Показавшись в проеме другого конца коридора, Суа, мягко говоря, удивилась, завидев девушку в числе первых на этот раз. Она подняла руку и помахала, чуть ускоряя шаг, чтобы провести ритуал приветствия, уже негласно принятый в клубе — наулыбаться, намахаться и немного наобниматься. На загадочную упаковку внимания не хватило, но Мизи немедленно поспешила это исправить: не скрывая нервов, выставила пакет вперед обеими руками и выпалила:

— Суа-онни, прости меня за прошлый раз! Я принесла тебе подарок, надеюсь, тебе понравится… — приподняла подбородок и стиснула зубы, — И я все-все выучила! Вообще! Не злись на меня! — сбивчиво и смущенно, но искренне.

Суа остановилась перед Мизи и, спустя одну короткую задумчивую паузу, расплылась в улыбке, засмеявшись вслух:

— Прям вообще все?

Мизи почти взорвалась от волнительно надутых щек:

— Да! — мигом раскрыла пакет, чтобы сместить их общий фокус на что-то иное и избежать дальнейшего стыда — в нем компактно ютилась коробочка с тремя разноцветными пирожными в виде мультяшных медуз, — Мне кажется, ты очень похожа на медузу, и я вот…

Глаза онни засияли, когда она взглянула на подарок, и зачесала попавшую в глаза прядь себе за ухо:

— Давай разделим?

Вторая же ахнула:

— Нет! Суа-онни, это все твое!

— Хи-хи!