Медикамент

Вова уже десять минут без перерыва смотрит на свое тусклое отражение в зеркале. Поверхность, что должна отражать реальность, испачкана, искажая все черты юношеского тела. Ком к горлу подбегает с новой силой, в этот раз не желая отступать. Давит на мышцы, вызывая спазм. Сдерживать хрип и слезы больше не получается, Приморский падает на пол коленками прямиком на пустые блистеры из-под таблеток.

Тошнит. Тошнит от самого себя. Руки трясутся, словно при судорогах, хочется сжаться в невидимый комок, перестать существовать вовсе. Голова кружится, а желудок сворачивается в тугой узел.

Чертовы таблетки подействовали.

***

- Коль, прошу тебя, не нужно.

Вова тяжело дышит, с силой сжимая тонкие простыни своими тонкими пальчиками. Весь бледный, он снова выглядит не здорово, Колю это беспокоит. Из его стеллажа пропала пачка таблеток для провоцирования рвотного рефлекса. А это значит только одно.

Они вернулись к старой проблеме.

Сибиряков целует выпирающие ребра, слегка надавливая на низ живота. Вова скулит, ему не больно, но пальчики на ногах подгибаются, а мурашки бегут еще быстрее.

Зажмуренные до этого глаза Приморский открывает. И это одна из главных ошибок за этот вечер.

Еще два года назад, когда Коля узнал о проблеме, решение было принято радикальное. Зеркал в их общей квартире бесконечное множество. И натяжной потолок тоже отражает все, что находится под ним. Вову, например. Бледного, худого, стонущего Вову, в ногах которого сидит такой же бледный, но здоровый Сибиряков. Сидит и царапает нежную кожу ногтем, оставляя красную полосу.

Боль отрезвляет, она приятна, но холодна. Возвращает в реальность, когда мозг снова требует зажмуриться.

- Ты красивый, Вов. Очень.

И ведь Вова привык это слышать. Не только из уст любимого человека, но и друзей, знакомых, коллег. Все и всегда делали ему комплименты, да только зеркало в коридоре все равно заляпано, искажая все: вес, формы, линии, складки. А таблетки помогают. Только Коля каждый раз злится, заставляя острые коленки дрожать.

Холодную смазку растирает между пальцами, отвлекая от ненужных мыслей кусачим поцелуем. И Вова поддается ближе, требует внимания, трения. Терпеть у него долго никогда не получалось, особенно когда Сибиряков так бережно зализывает кровоточащие ранки на искусанных губах.

- Идеален, с точки зрения человеческой анатомии. Прекрасен.

И в это хочется верить, особенно когда первый палец так аккуратно проникает внутрь. Медленно, стараясь не причинить дискомфорт, растягивает нежные мышцы.

Глаза закрыть больше не выходит, отражение в потолке приковывает к себе внимание. Действительно: худой, но не слишком. Бледный, но это все из-за этих таблеток и последующей промывки желудка по настоянию Сибирякова. Растрепанные по подушке кудрявые волосы, расширенные от возбуждения глаза. Изящные изгибы тела, что вздрагивает при проникновении второго пальца. Коля знает, как надо, Коля умеет преподать урок правильно.

Гладит подрагивающую грудь, паралельно с этим надавливая на простату. Вове плохо, но в хорошем смысле. Не как от таблеток.

Приморский уже скулит, хочется закончить эту пытку, он усвоил урок.

- Коль, я...

Договорить не выходит - Коля целует мокро, но в этот раз мягко, заглушая крик. Одной рукой надавливает на влажную головку, второй ритмично вбиваясь в простату. И Вова кричит в поцелуй, широко распахнув глаза. Кончает бурно, всхлипывая. Эмоции накрывают с новой силой, хочется расплакаться. Коля позволяет ему расслабиться и уткнуться в свое плечо. Прижимает к себе ближе, падая на бок. Шепчет горячо, нежно.

- Красивый, Вов. Самый красивый.

И Вова плачет. Плачет, потому что верит. Не своим глазам в заляпаном зеркале, не пачке таблеток, а Коле. Коля точно знает правду. И врать не станет. Никогда.