Маяк

Чимин осторожно поставил кружку с остывшим чаем на журнальный столик, стараясь не задеть россыпь старых квитанций и зарядок. Он уже полчаса наблюдал, как Тэхен, забившись в угол дивана, нервно вертит в руках телефон.

— Тэ, ты снова это делаешь, — негромко произнес Чимин. Его голос дрожал от смеси жалости и нарастающего отчаяния. — Ты снова ждешь.

Тэхен даже не поднял головы. Его большой палец привычно скользил по трещине на защитном стекле.

— Он не менял номер, Чим. Я проверял. Гудки идут, значит, телефон включен. Просто... может, он потерял зарядку? Или у него сейчас сложный период?

— Пять лет, Тэхен! — Чимин не выдержал и подался вперед, хватая друга за запястье. — Пять лет «сложного периода»? Люди не исчезают в никуда, если они хотят, чтобы их нашли. Посмотри на себя. Ты превратил свою жизнь в зал ожидания.

Тэхен резко вырвал руку. В его глазах вспыхнул нездоровый, лихорадочный блеск.

— Ты не понимаешь. Мы обещали друг другу. Если один из нас потеряется, другой останется на месте, как маяк. Я — его маяк. Если я сменю номер или уеду, он придет, наберет эти цифры и услышит «номер не существует». Ты представляешь, как ему будет больно?

— Ему не больно, Тэхен... — Чимин осекся, закусив губу до крови. Он знал то, чего не знал Тэхен. Он был там, в той больнице, куда Чонгука привезли уже остывшим. Он видел заплаканную мать Чонгука, которая умоляла «не пускать этого парня из Сеула», виня Тэхена в том, что их сын остался в большом городе и подорвал здоровье.

Чимин тогда пообещал ей молчать, думая, что так будет лучше. Что Тэхен поплачет и забудет. Но он не учел одного: Тэхен застрял в дне своего неведения, как в липком кошмаре.

— Откуда тебе знать? — прошептал Тэхен, снова утыкаясь в экран. — Вот, смотри.

Он быстро набрал сообщение: *«Чонгук-и, Чимин злится на тебя. Скажи ему, что ты скоро придешь, и мы все вместе пойдем за кимпабом»*.

Нажал «отправить».

Раздался характерный звук ушедшего сообщения. Тэхен слабо улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любого плача.

— Видишь? Доставлено. Он просто занят. У него всегда была эта дурацкая привычка — копить сообщения, а потом отвечать на все сразу.

Чимин закрыл лицо руками. Ему хотелось закричать, что телефон Чонгука все эти пять лет лежит в тумбочке его матери, подключенный к сети только потому, что она не может заставить себя нажать кнопку выключения. Что она оплачивает этот счет каждый месяц, как дань памяти, не зная, что на том конце провода кто-то медленно сходит с ума, принимая тишину за жизнь.

— Я пойду, Тэ, — Чимин поднялся, чувствуя, как в комнате становится невыносимо душно. — Просто... пожалуйста, поешь сегодня.

— Да, конечно, — рассеянно ответил Тэхен, уже не слушая.

Как только дверь за другом закрылась, Тэхен подтянул колени к подбородку. Он открыл журнал вызовов. Весь список был красным.

*Чонгук-и (3) — 14:02*

*Чонгук-и (1) — 11:45*

*Чонгук-и (5) — Вчера*

Он прижал телефон к уху, слушая длинные, размеренные гудки. В пустой квартире они звучали как пульс.

— Дыши, Чонгук-и, — прошептал Тэхен, закрывая глаза. — Пока я слышу эти гудки, я знаю, что ты дышишь.

Тэхен сидел в полумраке, освещаемый только синеватым светом экрана. Слова Чимина еще вибрировали в воздухе, как натянутая струна, но Тэхен успешно выстраивал вокруг себя стену. Он научился этому в совершенстве: отсекать всё, что не вписывалось в его реальность, где Чонгук просто уехал. Где Чонгук просто молчит.

Его палец завис над кнопкой вызова. Снова.

— Ты ведь просто злишься, да? — прошептал он в пустоту комнаты. — Злишься, что я тогда не пошел с тобой в магазин. Ты поэтому не берешь трубку?

Он нажал на «вызов» и замер, прижав аппарат к уху. Сначала была тишина, а затем — то, чего не случалось уже два года. Вместо бесконечных гудков в трубке что-то щелкнуло.

Связь установилась. Секунды на экране поползли: **00:01… 00:02…**

Сердце Тэхена пропустило удар, а затем забилось так сильно, что стало больно ребрам. Его ладонь мгновенно вспотела.

— Ч-чонгук? — голос сорвался на хрип. — Гук-и, это ты? Пожалуйста, скажи хоть слово. Я... я ждал. Я всё это время ждал. Прости меня, слышишь? Прости за всё. Только не молчи.

На том конце было слышно лишь тяжелое, прерывистое шуршание. Словно кто-то перекладывал телефон с места на место или пытался нащупать динамик. Тэхен затаил дыхание. Ему казалось, он слышит тихий вдох.

— Чонгук-а? — слеза скатилась по щеке, обжигая кожу. — Я не менял номер. Я знал, что ты наберешь. Ты дома? Где ты? Я сейчас приеду, только скажи...

— Алло? — раздался в трубке тихий, дрожащий женский голос.

Тэхен замер. Это был не Чонгук. Это был голос, который он слышал лишь пару раз, но узнал бы из тысячи. Мать Чонгука.

— Госпожа Чон? — Тэхен почувствовал, как мир вокруг начинает медленно вращаться. — Это Тэхен. Друг Чонгука. Почему у вас его телефон? Где он? Позовите его, пожалуйста.

На другом конце провода повисла тяжелая, удушающая пауза. Было слышно, как женщина всхлипнула — надрывно и горько.

— Тэхен-и... — ее голос сорвался. — Хватит. Пожалуйста, перестань мне писать. Перестань звонить.

— О чем вы? — Тэхен нахмурился, его пальцы впились в пластик корпуса. — Я просто хочу поговорить с ним. Дайте ему трубку, я знаю, что он рядом.

— Его нет рядом! — почти выкрикнула женщина, и звук ее боли ударил Тэхена наотмашь. — Его нет уже пять лет! Тэхен, я не выключала его телефон, потому что мне казалось, что так он всё еще со мной. Но видеть твои сообщения каждое утро... видеть, как ты ждешь того, кто никогда не вернется... Это убивает меня. Это разрывает мне сердце.

Тэхен застыл. Воздух в комнате внезапно закончился. Всё стало твердым, как то самое стекло в легких Чонгука в ту роковую ночь.

— О чем... о чем вы говорите? — его голос стал бесцветным. — Он просто уехал. Чимин сказал... все говорили...

— Он умер, Тэхен. В ту самую ночь, когда ты ждал его с молоком. Приступ астмы. Он не успел... — она зарыдала в голос, не в силах продолжать. — Отпусти его. Пожалуйста. Ради него... отпусти.

В трубке раздались короткие гудки.

**Связь прервана.**

Тэхен медленно опустил руку. Телефон выпал из ослабевших пальцев, ударившись о ковер с мягким глухим звуком. Экран мигнул и окончательно погас — батарея, которую он так берег, наконец сдалась.

Он сидел в абсолютной темноте. Пять лет ожидания рассыпались в прах за одну минуту. Маяк, который он так старательно жег, всё это время светил на пустое кладбище.

Тэхен обхватил себя руками, пытаясь вдохнуть, но легкие словно окаменели. Он впервые понял, что чувствовал Чонгук в ту ночь. Невозможность вдохнуть жизнь.

— Пять лет... — прошептал он, глядя на свои пустые ладони. — Тебя нет уже пять лет.

В этой тишине не было ни ответов, ни надежды. Только осознание того, что он остался один на один с номером, на который больше никогда не придет сообщение.

Тэхен закрыл глаза, и в его голове в последний раз пронесся голос Чонгука: *«Тэ, не переживай, это просто легкая одышка»*.

Теперь эта одышка стала его вечностью.