Маузер
dragunnfictw: ос х зик йегер, nsfw, серая мораль, драма, сложные слова, которые придется гуглить, опять драгунн за своё и всякие сложные эмоции во время постельной сцены
«Руки вверх, Зик Йегер.»
Игнорировать приказ, когда на тебя смотрят сразу несколько маузеров и винтовок, стоящей напротив в полном составе команды марлийских кригсмарине — невероятная глупость. Бо́льшая глупость только направлять оружие на четырёх шифтеров, способных в момент превратиться в неуязвимых чудовищ размером с целый крейсер, на котором они приплыли. Зик слегка ухмыльнулся под густыми усами, но руки поднял — почти марлийское приветствие, можно сказать, что это просто пожелание доброго здоровья с утра пораньше. Обеими руками.
Эти пистолеты с детства казались ему неприятными, особенно стволы — тоненькие, чёрные, как комариный хоботок, и такие же раздражающие, когда целятся прямо тебе в лоб. Но картину украшало то, что маузер сжимали тонкие пальцы в белых перчатках, а в лоб ему целился не только пистолет, но ещё и симпатичные глаза, по цвету напоминающие его любимый коньяк. Вот от коньяка он бы сейчас не отказался.
«И вам доброе утро, капитан. Как всегда, прекрасно выглядите», ответил он в привычной, не то беспечной, не то издевательской манере. Ни один мускул на лице капитанки не дрогнул:
«Вы задержались на семь дней. Как планируете это объяснять? И почему вас, чёрт возьми, только четверо?»
Райнер за его плечом неуклюже пошевелился. Пик незаметно толкнула того локтем, чтобы он даже не думал каким-то образом мешать — она опиралась на него, чтобы стоять ровно на двух ногах. Веснушчатая девица, сожравшая Марселя, тихо выругалась. Зик хотел бы устало сжать переносицу, но остался стоять с поднятыми руками, как был.
«Это будет очень долгий разговор. Разрешите сначала подняться на корабль?»
Симпатичные глаза сузились, капитанка наклонила голову, и тень офицерской фуражки упала на лицо.
«Вот только не сейчас», подумал Зик. Они все были ужасно вымотаны: сражением в Сигансине, регенерацией, дальним путешествием от Стен к порту. Ей демонстрация патриотизма не стоила ничего, а ему — мучительных минут переживания неопределённости и беспокойства за себя и подчинённых.
Хоботок маузера медленно опустился, а потом был убран за пояс. Зик на секунду закатил глаза и почти облегчённо выдохнул. Хотелось покурить.
«Мичман, проводите почётных марлийцев и… островитянку в каюты. Каждого допросить по отдельности. А майора З. Йегера я заберу себе.»
«Так точно, капитан.»
Их первая встреча была похожа на партию в «элдийские шахматы» — эвфемизм, которым называли ситуацию, где что бы ни предпринимали оппоненты, победитель будет определён не суммой действий во время игры, а его происхождением или другим детерминированным признаком. Не то, чтобы унаследовав титана, он ожидал, что все прегрешения его предков будут мгновенно прощены, но в какой-то мере было всё ещё унизительно постоянно находиться на мушке человека, равного ему по званию и совершенно неравному по силе.
«Так вы тот самый почётный марлиец З. Йегер, командир отряда разумных титанов.»
Форменный тёмно-синий китель лежал у женщины на плечах, как франтовской пиджак, вместо того, что быть застёгнутым на все пуговицы, как у её подчинённых. Зик это заметил и ухмыльнулся: если она играет не по правилам, значит, они смогут договориться.
«Я так понимаю, та самая капитан М. Шмерц», он протянул ей руку для рукопожатия.
«Шатц*. В ваших интересах не путать», пальцы в белой перчатке крепко сжали его ладонь. Получается, чтобы договориться, придётся приложить усилие.
*Шмерц (нем. Schmerz) — боль, Шатц (нем. Schatz) — милая, дорогая
«В таком случае, может быть, лучше по имени, капитан?»
Краешек её губ немного поднялся вверх. Но от улыбки не веяло никакой доброжелательностью, карие глаза уставились на него пристально.
«Если вы запомните первую букву, будет достаточно.»
«Эм.»
«Поразительная память, З.»
Сначала он много иронизировал насчёт того, как такой маленькой женщине доверили управление таким большим кораблём. Ровно до момента, когда своими глазами не увидел, как она, не дрогнув, выстрелила в лицо матросу, которого уличили в симпатии к элдийцам и контрабанде. С другой стороны, какого ещё человека могли приставить к воинам-шифтерам?
Спустя время, Зик понял, что это была не столько ненависть к элдийцам, сколько часть специфической кровожадности, присущей старшим марлийским офицерам. А потом и вовсе убедился, что поведение капитанки продиктовано по большей части извращёнными моральными ориентирами, а не идеологией. Это играло ему на руку.
«Хочешь сказать, мы потеряли двух титанов в обмен на ничего?» М. сняла фуражку, бросила её на рабочий стол и откинулась в кресле. «Если Командование не отдаст нас под трибунал по возвращении, я напьюсь.»
Зик сидел напротив. Каюта капитана была в два раза просторнее, чем любая другая на крейсере, и её можно было назвать уютной, несмотря на явно устаревшую деревянную мебель. А толстая обшивка стен глушила любые звуки, доносящиеся изнутри. Вообще-то, курить хотелось больше, чем чего бы то ни было, но Зик окинул взглядом её фигуру в офицерской форме.
«У меня есть предложение поинтереснее.»
М. хмыкнула.
«Ты провалил миссию, вернулся еле живой, а мысли всё равно только об одном», она поднялась из-за стола, обошла его и встала перед Зиком, глядя на него сверху вниз. Он тут же положил руки ей на бёдра и провёл ими вверх до талии, задирая тёмно-синий жакет. Ладони нащупали тепло под тканью тонкой рубахи. И к желанию отравиться табаком прибавился голод.
«Кто знает, может, это последние недели, когда я могу подумать об этом», пальцы нащупали пряжку на ремне её брюк. Это было неплохим началом в любом случае. «И мне стоит хвататься за любую возможность.»
«Угу. Обеими руками», усмехнулась капитанка, осторожно снимая с его лица очки, откладывая их в сторону. Он прижался лицом к её животу и вдохнул человеческий запах. Унижение и ужас, которые он пережил на Парадизе, отступили на задний план сознания, вместе с мыслями о том, как теперь выкручиваться из ситуации, в которой оказались его воины.
Договороспособность Зика лежала скорее в поле убеждения, поиска компромиссов, философии и стратегическом планировании, но спать с тем, кто, узнав о его подпольной деятельности, может убить его, не моргнув, оказалось куда увлекательнее, чем он предполагал. Подсознательное ощущение, что куда-то в грудь или в висок ему упирается её маузер, а он каждый раз успешно от него ускользает, заставляло чувствовать себя немного более живым.
«Руки, как новые…» Выдохнула она, цепляясь за его бицепс, когда он, наконец, расстегнул все пуговицы на её рубашке и накрыл ладонью маленькую грудь с розовой ареолой. Сосок тут же затвердел, и он провёл по нему большим пальцем.
«Они и есть новые.»
По линии, разделяющей более светлую и загоревшую кожу, можно было понять, где именно прошлись лезвия разведчика, который его чуть не убил.
«Ой, фу», поморщилась капитанка. Зик, наконец, поднял взгляд от её груди и посмотрел вверх, потянул к себе, заставляя её забраться к себе на колени. Даже сквозь брюки она могла почувствовать его напряжение, поэтому ухмыльнулась и приоткрыла покрасневшие губы.
Её горячий язык скользнул ему в рот, а пальцы ловко расстегнули китель. Он ощупал её талию, спустился немного ниже и сжал рукой ягодицу, почувствовав, как М. выгнулась и жарко выдохнула. Он мог бы взять её прямо сейчас на письменном столе, но регенерация отняла много сил, а это значит, что если он закончит слишком быстро, она останется неудовлетворённой. Воображаемый маузер был снят с предохранителя.
Его ладонь легла ей между лопаток, а Зик опустился ниже и влажно поцеловал кожу на шее там, где пульсировала вена. Ещё один вздох и движение бёдер, от которых волна жара бежала к паху.
«Тебе стоило побриться, З.», мурлыкнула она, когда Зик коснулся языком её груди. Он попытался потереться об неё членом через ткань, но ощутил болезненное возбуждение и проглотил ком в горле. Всё-таки поверхность письменного стола казалась заманчивой.
«И сменить профессию», проворчал он в ответ и сразу втянул сосок в рот, чтобы не позволить ей съязвить. Вместо комментария последовал тихий стон, и её пальцы впились в его плечи. Давление на пах усилилось. Она его совершенно не жалела. Так почему он должен был так заботиться о её чувствах? Свободной рукой он провёл подушечками пальцев по другому её соску и слегка сжал его. В конце концов, он мог бы удовлетворить её и иначе. Её стон чуть ли не заставил его дёрнуться.
Зик подхватил М. под бёдра, встал вместе с ней и уложил на стол. Чуть грубее, чем рассчитывал, дёрнул вниз её брюки, а потом в качестве извинения поцеловал живот. Не то чтобы он искренне хотел быть бережным, но призрак маузера маячил где-то рядом с виском, так что приходилось стараться. Старание окупалось тем, как она стонала и выгибалась, как её бледное тело двигалось в окружении складок тёмно-синей ткани, как в волнах, и приятно пахло. Он опустился вниз и раздвинул её ноги, слегка прикусил внутреннюю сторону бедра, оставил на ней несколько поцелуев и собрался было стянуть бельё, как она быстро сдвинула ноги, сдавив бёдрами его голову.
«И куда это ты собрался? С бородой», насмешливо фыркнула она. Глаза коньячного цвета блестели. У Зика почти закружилась голова. Он мог бы перевернуть её на живот, содрать бельё и сделать это по-животному быстро и грубо, но сдержался.
«Если ты меня задушишь, то прямиком в ад», устало ответил он, хватаясь за её колено, чтобы отодвинуть ногу от лица.
«Пойдём в спальню, З. По-моему, у меня заметки о ваших приключениях отпечатались на спине.»
Он закатил глаза. Вот же проблема — у него эти “приключения” отпечатались по всему телу, пусть оно и восстановилось. Боль от лезвия, проткнувшего нёбо и через щёку достигшего глазницы, всё ещё ощущалась. Но он покорно поднялся и даже подал М. руку, чтобы она комфортно спустилась со стола. Она забрала с собой его очки.
К счастью, её спальня скрывалась за соседней дверью. Оказавшись там, они избавили друг друга от остатков одежды, после чего М. игриво толкнула Зика на кровать и устроилась сверху, совсем рядом с покрасневшим от возбуждения членом.
«Ты мой должник», проворковала она, поглаживая руками мышцы его груди. Зик вопросительно поднял бровь. «Угадай, кто пытался подсыпать мне цианид в чай.»
«Чушь, все знают, что ты пьёшь не чай, а сироп с привкусом листьев», его пальцы вдавились в её бёдра. Хотелось оттолкнуть её назад и просто посадить на свой член, но нельзя.
«Твоя оголтелая фанатка и это мне испортит», М. наклонилась к его лицу, дыхание обожгло губы. «Я ненавижу миндаль, а когда он горький особенно*.»
*Запах цианидов часто описывают как запах "горького миндаля”
«И что я тебе за это должен, М.?»
«Пробовать без твоих резиновых штук», она слегка выгнулась, и влажная, мягкая, горячая кожа коснулась головки его члена. Зик сжал зубы.
«Нет», он одним движением ссадил её с себя и потянулся за кителем. В кармане лежала пара запасных бумажных упаковок.
«Зануда», покачала головой она, и после того, как он закончил, забралась обратно. Зик погладил пальцами её лобок, провёл по складкам и раздвинул их. Если бы он не был элдийцем и титаном, если бы он родился другим человеком, из них могла бы получиться замечательная пара: они бы собачились по любому поводу, а потом страстно трахались. И ничто бы им не мешало. Но на нём сверху сидела марлийка и капитан кригсмарине, а он, несмотря ни на что, оставался наследником порочной крови, который, так или иначе, умрёт через несколько лет.
Член свербел от напряжения.
«М.», он едва мог разглядеть её черты без очков в слабом свете от иллюминатора. «Я хочу тебя сейчас.»
«Кто бы мог подумать», отозвалась она, качнулась назад, обхватила его член рукой позади себя и направила внутрь. Зик почувствовал тепло и тесноту, сглотнул, сделал долгий выдох. Мышцы пресса под кожей напряглись. Он провёл руками от её бёдер к талии, надавил большими пальцами на бока. М. приподнялась и опустилась снова. Волна удовольствия разбежалась от того места, где они соединялись по его телу, пальцы на ногах поджались сами собой.
Зик был сильнейшим воином среди почётных марлийцев, самым могучим титаном и имел наглость даже перехитрить военную верхушку Марлии, но у него была слабость. М. положила руку ему на грудь, продолжая двигаться вверх и вниз, постепенно ускоряясь. Эта слабость упиралась в его сердце — самозарядный маузер с тонким, чёрным хоботком хлебал его кровь, и Зик позволял это делать. Он ходил по тонкому льду, рисковал так, как никогда бы себе не позволил. Миссия на Парадизе — позорный провал. Но он справится с этим. А вот с ней. С женщиной, тепло, влагу и пульсацию которой он ощущал на себе прямо сейчас… Если бы она выстрелила ему в лоб, он бы даже не стал сопротивляться. Возможно, не потащил бы её за собой в ад.
Её темп перестал быть размеренным, она начала сбиваться и оставаться внизу чуть дольше. Зик почувствовал, как она сжимает его член, и услышал вибрирующий стон. Нет. С ней он точно не смог бы справиться.
Он схватил её за талию, приподнял и опустил ещё несколько раз, прежде чем его член дёрнулся, и быстро убрал её с себя. Картинка перед глазами поплыла, воздуха не хватало. Было хорошо. Так хорошо и спокойно, будто это в кого-то другого направляли пистолет. Он устало прикрыл глаза и позволил себе провалиться в это блаженство на несколько мгновений. Боль и унижение от пережитого несколько дней назад сражения наконец-то отступила совсем.
«Как насчёт второго раунда?» Усмехнулась М., когда Зик открыл глаза и избавил себя от использованного презерватива.
«А ты хочешь, чтобы я подох побыстрее?» Хрипло отозвался он.
«Нет, что ты. Я бы, наоборот, хотела, чтобы ты пожил подольше. Лишиться такого члена — потеря потерь.»
«Я тебе, значит, нужен только ради члена», он нащупал на тумбочке рядом очки. «Вот так заводи отношения с женщиной.»
«А ты думаешь, мужикам нужен будет не только твой член? Как-то слишком оптимистично для тебя», она подпёрла рукой голову и посмотрела на него. Теперь он мог насладиться зрелищем её обнажённого тела, лежащего рядом с ним. Она всё ещё оставалась хорошенькой женщиной, которая могла бы выковырять из него сердце и сожрать его, если бы захотела.
«Есть теперь, как минимум, один, которому нужна голова», хмыкнул Зик. Вспомнилось, что, вообще-то, кроме неё, он ещё хотел курить.
«Хм. Ну язык у тебя и правда неплохо работает», М. провела пальцем по его плечу, очерчивая линию мышц. «Такой красивый и талантливый мужчина и так сильно сопротивляешься тому, чтобы после тебя хоть что-то осталось.»
«Что именно?»
«Дети.»
«Нет», тут же отрезал он. В кителе лежала пачка сигарет, китель — лежал где-то на полу.
«Ты слишком категоричен», её тон стал приторно-сладким, как у воркующей голубки. «Может быть, я бы хотела, чтобы после твоей безвременной кончины у меня всё-таки осталась твоя маленькая белобрысая копия. На память.»
Он ещё раз посмотрел на неё. Испорченный и извращённый разум, если бы она была элдийкой — он бы совершенно точно согласился с тем, что среди его народа встречаются суккубы. Если бы он был марлийцем, то пристрелил бы её не глядя.
«Ты правда хочешь копию мужчины, на которого сегодня направляла пистолет?»
Она усмехнулась.
«У неё могут быть мои глаза. Мне нравятся мои глаза, тебе — тоже. Я смогу видеть их чаще.»
Её глаза напомнили о том, что кроме как закурить, было бы ещё неплохо выпить.
«Давай я подарю тебе зеркало на память.»
«Зик.»
«Я элдиец, М.», он сел на кровати спиной к ней и всё-таки нашарил на полу свой китель, в кармане действительно обнаружилась мятая пачка. «И не хочу играть в эту лотерею. Давай закроем тему.»
«Дело не в том, что ты элдиец, З.», она тоже села. «Дело в том, что ты идиот. Идиот, который совершенно не умеет радоваться маленьким вещам.»
Зик обернулся и лукаво сощурился:
«Я умею радоваться маленьким вещам.»
«О, правда?»
«Всегда рад видеть твою грудь, например.»
У него это вызвало улыбку, у неё — скепсис и выражение уязвлённой гордости.
«Вот так заводишь отношения с мужчиной — а он мало того, что идиот, так ещё и мудак», огрызнулась она.
«У тебя плохой вкус», он потянулся к ней и поцеловал скулу, несмотря на то, как она скривилась. «А у меня вот отличный.»
Потом он погладил её щёку. Воображаемый маузер щёлкнул вхолостую — выражение её лица изменилось и внезапно стало почти человеческим.
«Зик, когда вы задержались, я подумала, что ты можешь не вернуться.»
Вот. То, чего он боялся. Его сердце болезненно сжалось и заныло, но Зик взял себя в руки, подавил приступ сентиментальности и усмехнулся:
«Переживала за меня? Как-то слишком мило для тебя», он откинулся на подушку и вытащил сигарету и спичку. М. помотала головой.
«Думала, споёшься там с островными чертями. Пустишь корни среди аборигенов, будешь пахать в полях, пить травяной отвар… Не знаю, избавишься от привычки курить.»
«Куда я без марлийского табака?» Он постучал сигаретой по пачке и собирался чиркнуть спичкой, но получил чувствительный хлопок по руке.
«Эй! Только не в каюте!»
«Капитан будет возражать?» Зик хитро прищурился и ухмыльнулся. М. пнула его, а потом и вовсе попыталась вытолкнуть с кровати.
«А ну, пошёл на палубу!»
На палубу они вышли вместе. Тучи ползли за ними прямо от проклятого острова и становились всё темнее и темнее. М. в своём тёмно-синем кителе, накинутом на плечи, и фуражке оперлась на перила и посмотрела туда, откуда они уплывали.
«Что нас ждёт?» Задумчиво спросила она, обращаясь даже не к Зику, а, скорее, к морю.
«Беспокоишься, капитан М.?» Он наконец-то смог затянуться, вкусный сигаретный дым заполнил лёгкие, а потом выкатился серым облачком изо рта.
«У меня плохое предчувствие. Знаешь, как перед штормом.»
На секунду перед глазами Зика мелькнул образ человека, который разрубил титана в считаные секунды, ослепил его, добрался до холки и с ужасающей лёгкостью выдрал его тело из обжигающей плоти. Йегер постарался сморгнуть кошмарное виде́ние. Следующее облачко дыма с лёгкостью сдул ветер. Зик тяжело вздохнул:
«Да… Похоже, нас ждёт шторм.»
[конец]