Матроны
Матроны
Диана Л. Паксон
перевод – Светлана Волкова (Рогнеда), общая редакция - Zigwult
Mater Tenebrarum, Mater Lachrymarum, Mater Suspiriorum
Мать Тьмы, Мать Слёз и Мать Вздохов .
Осенний ветер вздыхает в соснах, холодный воздух перемещается вниз, туда, где земля все еще отдает тепло, полученное за день. В середине октября, когда люди собираются на праздник, чтобы почтить своих предков и приветствовать зиму, сумерки наступают рано. У девушки, идущей через лес, будет достаточно времени для работы в темноте.
За березами она может различить могильный холм. В полутьме он кажется более темным, чем окружающая его земля. Она дрожит, внезапно засомневавшись, но необходимость толкает ее вперед. Она имеет право быть здесь, ведь ее собственная прабабушка, ее Edda похоронена здесь. Говорят, что она была мудрой женщиной, сейдконой, обученной старому волшебству. С помощью некоторых заговоров она могла подчинять себе мужские умы, но мать девушки говорила ей, что Edda работает только для защиты своей семьи.
Но ее собственные дети боялись изучать древние знания, следуя старому пути, и слишком много волшебства умерло вместе с нею. В этой девушке Сила просыпается снова: она видит то, что другие не видят, она предсказывает то, что вскоре сбывается, земля говорит с нею, но она не может точно понять, что та пробует сказать ей. Она хочет мудрости Эдды, она нуждается в ней, и это ее законное наследство.
Итак она пришла на могилу.
Холм немного осел вместе с каменной оградой вокруг, но трава, которая покрывает его, все еще густая и только немного пожухла от мороза. Она принесла медвежью шкуру, чтобы сидеть на ней, и толстый плащ, чтобы завернуться в него. Она осторожно устраивается на холме. Она слышала о подобном в старых историях и песнях, хотя она не знает никого, кто бы признался в выполнении этого. В рассказах люди, которые сидели на могилах незнакомцев, заканчивали сумасшествием, или смертью, или получали дар волшебства. Но когда ребенок или потомок сидит на могиле матери, она, как предполагается, отвечает хорошим советом и защитным волшебством.
"Защитный заговор я творю, " шепчет девушка,
Сила хранит меня -
щит передо мной и позади,
справа и слева защищает меня.
Не приблизится ко мне ничто дурное,
только она, к совету которой я взываю! "
Она рисует руну Лося в воздухе в каждом направлении и затем на своём лбу. Она надеется, что это защитит ее. Совсем стемнело, и нет луны. Березы темными пятнами выделяются на фоне тусклого неба. Она успокаивает свое дыхание, настраивается на атмосферу этого места, и ждет.
Проходит время; она парит на границе сна и реальности. Что-то меняется в глубине ночи, но и тогда она не может понять, бодрствует ли она или грезит. Кажется ей, что она сидит за старым столом, столешница которого вытерлась от времени. На деревянном блюде лежит яблочный штрудель, его корка обсыпана сахарной пудрой. Напротив нее сидит старуха с покрытыми платком волосами.
"Итак, дитя моей крови, " она говорит, " наконец-то ты пришла, что же ты хочешь узнать? "
И девушка спрашивает, и старуха отвечает...
Утром, окоченевшая, она открывает глаза, она все еще сидит на могиле. Ей кажется, что всё ей привиделось, но она облизывает губы и чувствует вкус сахарной пудры. И с этим вкусом двери ее памяти открываются, и теперь она знает все, чему ее учила Эдда.
Практика "сидящего" - обычный мотив в скандинавском фольклоре. Для тех, кто хочет связаться с предками - это лучший способ. В фольклорных историях чаще всего обращаются к родственнику, чтобы получить хороший совет, и лучше всего, если это мать.
И это не удивительно, так как на севере существовали дисы, или женщины-предки, традиционно являвшиеся защитниками семьи. И не только в Скандинавии наши праматери играли эту роль. В Африке были старухи, владеющие волшебством, и их духи появлялись в образе птиц. На всем протяжении Римской империи мы находим алтари Матрон с латинскими именами и романизированными изображениями женских фигур, которые были первыми и самыми надежными защитницами. Согласно культуре, исповедовавшей перевоплощение, Матери призвались в связи и с рождением, и со смертью.
Возможно самая известная история, в которой потомок получает мудрость, спя на могиле матери, - это "Svipdagsmаl". Это история молодого человека, Свипдага, мачеха которого предопределила его судьбу в любви к таинственной деве Менглот, которая жила в Иномирье. Поэма начинается, когда он достигает ее могилы.
Проснись, Гроа, добрая женщина, проснись!
У двери мертвых я бужу Тебя:
могла Ты представить, что худший Твой сын
к могиле твоей придёт?
Из могилы она отвечает ему-
Что беспокоит теперь моего единственного сына,
что тяготит твоё сердце,
то твоя мать, которую ты зовёшь из-под земли, которая упокоилась (в могиле),
и оставила мир живых?
После того, как он объяснил свою проблему, он просит её,
Скажи, какие заговоры ускорят мой путь!
Оградите и защитите твоего сына!
(st.1-4)
Отвечая, она говорит ему, как добиться цели, несмотря на страх, лживые речи, грозные воды, нападение противников, оковы, морские штормы, смертельный холод, призраков и соревнования в загадках с великанами. Для преодоления некоторых опасностей ему было достаточно произнести заговор, который мать дала ему, но в других случаях, особенно при заключении или шторме, она обещает дать ему активную магическую защиту.
В этом её действия соответствуют роли других женщин защитниц - Валькирий, которые не только собирали тех, кто должен был умереть, но и использовали волшебство для защиты выбранных ими героев. В одном из самых ранних северных магических текстов, собрании заговоров Мерсеберга (Merseberg), идиси (idisi - древний немецкий эквивалент норвежского слова dísir, в единственном числе - dís) описаны как сидящие вместе, когда сражаются воины. В обязанность одних входило парализовать врага, другие заставляли их бежать с поля боя, третьи творили оковы, которые вражеские защитники пытались одеть на их мужчин.
Тацит, который писал в первом столетии о германских племенах, описал местные сражения, в которых женщины стояли на безопасном расстоянии, подбадривая мужчин. Без сомнения они также творили заговоры защиты. Истории типа "Svipdagsmál" дают понять, что способность матери защищать не заканчивалась с ее смертью. В действительности, переход из этого мира в другой выглядело как приобретение индивидуумом ещё большей силы. Например, после смерти короля, во время правления которого урожаи были особенно хороши, его могильный холм становился местом поклонения. Со временем, в результате обращения к нему из поколения в поколение, его фигура становилась все более и более мифической, пока он не уподоблялся богу, которого он более всего напоминал. Также отмечалось, что важные люди были захоронены с мебелью, инструментами и оружием, а интерьер могильного холма предполагался как весьма комфортабельное место.
Алфар (дух родственников-мужчин) и диса (женщин) были почитаемы всюду на севере, особенно на праздновании Зимних Ночей, проводимых осенью, но это были дисы, которые, кажется, более всех пеклись о судьбах своих потомков. В «Саге о Ньяле» присутствуют двое таковых, Торгерд и Ирпа - клановые богини ярлов Хладнира (Норвегия), чьи статуи в полный рост находились в их собственном капище. Когда Ярл Хакон сражался с Йомсвикингами, он сделал подношение. В ответ богини появились в бою со стрелами, летящими из кончиков их пальцев. Некоторые семейства имели капище, dísarsalr, в котором регулярно почитались дисы.
Мы часто видим связь дис с отдельными семействами в норвежских сагах, описывающих переход к христианству. В Flateyjarbók есть история о человеке по имени Тидранди, возвращавшемся с праздника Зимних Ночей. Две группы женских духов галопом следовали за ним. Те из них, кто были в черном, пытались убить его, в то время как те, что были в белом, защищали. Утром он был найден раненным и умер вскоре после этого. Его друг Торхаль тогда сказал:
"Я думаю, что ваши дисы, следующие старой вере, теперь узнали о том, что обычаи изменились, и что теперь они будут оставлены своей семьей и забыты. Теперь они, должно быть, не желают от вас никаких жертв, и прежде, чем они оставят Вас, они, видимо, взяли его как свою долю. Но лучшие дисы, должно быть, хотели помочь ему, но не смогли это сделать, так тому и быть."
Вместо того чтобы рассматривать дис как "хороших" или "плохих", лучше было бы быть более точным, и рассмотреть цвет их одежды как часть их характера. В "Гренландских Речах Атли " жена Гунара пробует остановить его на его пути к смерти в доме Атли, сообщая о видении в котором,
«Мне снилось: умершие
жены сошлись, —
почти без одежды, —
тебя выбирали,
призвать спешили
в палаты свои:
значит, бессильна
защита дис!»
(с. 28)
Когда дисы становятся "противниками", как в "Речах Гримнира", значит для мужчины пришло время умереть. В ирландской традиции рыдание bean-sidhe (духов покровителей) имеет почти такое же значение. Это не удивительно, так как родовые духи должны быть озабочены теми, кто непосредственно собирается входить в мир предков. Однако, несмотря на современное отношение к смерти, мы не должны позволить себе интерпретировать эту ситуацию как полностью отрицательную.
И в кельтской, и в Германской культуре существовала вера в перевоплощение людей внутри семьи или рода, и это было делом духа семьи или рода, причём как рождение, так и смерть. Можно сравнить дис с заботливыми садовниками, обсуждающими наилучшее время сбора урожая, и когда посадить его снова, дабы это принесло наибольшую пользу. Это двойственное отношение прослеживается в рассказах, где «хорошие» и «плохие» феи прибывают на крещение.
Дисам, таким образом, близки функции не только валькирий, "тех, кто выбирает убитых ", но также и Норн, которые решают судьбу новорожденного, и, в более широком смысле, имеется сходство с латинскими Парками или Судьбами, и, конечно, волшебными крестными из сказок. Здесь мы можем рассматривать пережитки волшебных знаний о природе и функциях таких опекунов.
В Шотландии волшебные защитники хорошо известны, например фея МакКлаудов, которая качала колыбель наследника и одаривала семью боевым флагом, Мэг Мулах, которая в семнадцатом столетии должна стояла подле лярда (шотландского помещика) Гранта и давала ему советы при игре в шахматы. Женщина в сером шелке, привидение в Дентонхол в Нортамберленде - другой пример такой опекунши, которая очевидно продолжала заботиться о последних членах рода, пока род не угас, после чего она превратилась в довольно разрушительного полтергейста.
Дис, а с ними и богинь Фригг и Фрею вызывают, чтобы помочь с зачатием и рождением детей. В Младшей Эдде Снорри Стурлуссон говорит о "норнах", как о тех, кто появляется, когда ребенок рожден, чтобы предсказать его судьбу:
«одни от асов,
от альвов иные,
другие от Двалина».
Добрые норны и славного рода наделяют доброю судьбою. Если же человеку выпали на долю несчастья, так судили злые норны»
В этом контексте матери клана играют роли дающих судьбы. Гундарссон связывает это с понятием удачи рода, которую дисы передают ребенку при его рождении или при предоставлении ему имени.
До появления тестов на ДНК отцовство было всегда вопросом веры. Единственный родственник, в котором можно было не сомневаться, была мать. Поэтому мужские предки вероятнее всего почитались как защитники племени или региона, в то время как женские предки были определенно обеспокоены выживанием рода. Также вероятно, что их почитание является чрезвычайно древним обычаем, возвращающим нас как минимум ко времени, когда кельтские и германские племена жили рядом. Обозначение Сидов как "Туата Де Данаан", племя Дану, представляет собой древнюю традицию возведения происхождения племени к первоматери. Одно из имен Фреи "Vanadís", защитницы клана или богини Ванов, может иметь подобное значение.
Повсюду в северных провинциях Римской империи были найдены каменные памятники (скульптуры), посвященные матронам. Некоторые имеют названия типа "Германские Матери" или "Фризские матери", в то время как другие, построенные солдатами на Великобритании, имеют названия типа "Garmangabi", богато дающие. Такие статуи также чрезвычайно часто встречаются вдоль Рейна.
Иногда изображения одиночные, но чаще они представляют собой группу из трех сидящих богинь, две из них изображаются с высоко поднятыми и убранными под диадему волосами, в то время как центральная фигура имеет распущенные волосы. Часто они держат предметы, символизирующие их деятельность - рог изобилия, корзину яблок, хлеба, или ребенка, реже дерево или животное типа собаки. Важно обратить внимание, что, хотя фигуры часто изображаются как триада, они - равные аспекты представленные в последовательности Дева/Мать/Старуха. В Лондоне найдено изображение не трех фигур, а четырех.
Надписи на некоторых изображениях указывают, что они были полноправными членами племени или их Матерями-заступницами, однако другие, кажется, построены римскими легионерами на иностранной территории в надежде на получение покровительства богини новой земли. Это является примером для тех из нас, кто предпочёл бы избежать иметь дело с собственными непосредственными предками (Богобоязненные Христиане, боюсь, не одобрят нас) и соединится с более отдаленными этническими или духовными предками.
Широкий залив опыта и традиции отделяет нас от наших древних матерей. Порядки на кладбищах не позволяют посетителям оставаться на ночь у могилы своей матери или бабушки, даже если вы все еще живете в том же районе, или они ещё имеют могилу в наши дни, когда кремация настолько популярна. Как же мы можем вступить в контакт с Матерями?