Матильда

Матильда была самой старшей из ныне живущих членов семьи Кэмпбелл. Но что-то в её развитии пошло не так, и несмотря на возраст, она всё ещё оставалась ребёнком. Физически. Похожая на семилетнюю, запертая в отведённом для неё крыле семейного особняка, она терпеливо ждала, когда вырвется наружу.

Каждый раз, когда её навещали, само место не давало Матильде быть собой. Словно вылетая за пределы собственного тела, она наблюдала со стороны за своим маленьким сосудом, истерично топающим ножками и пронзительно визжащим, если ему что-то было не по нраву. За ней ухаживали, заплетали красивые волосы в тугие косы или забирали в высокий хвост, одевали в пышные кукольные платья и всегда белые туфельки поверх белых носочков. Всем сердце ненавидя этот белый цвет, Матильде оставалось только воображать, как она ходит босая по крови своих родственников.

Мёртвых родственников. Воображение и мир грёз – вот и всё, что оставили Матильде эти жадные до власти маги. Оставаясь наедине с собой, она закрывала глаза и часами сидела в своей комнате, прижимая к плечу фарфоровую копию себя, мурлыча выдуманную песенку. В фантазиях она никогда никого не щадила, совсем нет.

Чтобы такого необычного придумать в этот раз? Спрашивала себя девочка, мыча мелодию. Что-нибудь… жуткое? Должно быть что-нибудь ужасное, такое, в причастности к чему её бы никогда не заподозрили.

Эдакое, в чём никто не разберётся…

Точно!

Подняв из глубин памяти образ того, кто в шаге от долгожданного главенства над семьёй, Матильда сосредоточила внимание на его руках. Для начала – они должны быть сильные. Бедняжка Льюис, наивный дурачок верит, что красотой и гнилым говором сможет держать всех под контролем? Девочка рассмеялась, представляя, как вырывает медь из его кисти, срывает перстни с тонких пальцев, и руки наполняются силой, становятся мощней. Затем Матильда подчиняет своей воле силу этих рук и отрывает их от хрупкого тела. Окровавленный Льюис в ужасе пытается ползти и молит о милосердии, а она, управляя совершенной парой рук, смотрит, как обрубки душат бывшего владельца.

Такова была фантазия Матильды.

Неугомонная и кровожадная, она представляла, как идёт по дому – её дому – и парой мужских рук сворачивает шеи всем этим бесчисленным родственникам. Двоюродной сестре, родившей трёх уродливых жирных мальчиков, совсем лишённых дара. Троюродному братцу, что уже и так одной ногой в могиле, но как тепло на сердце от мысли оказать ему такую долгожданную помощь! А нянечка? О, конечно, любимая нянечка, молоденькая девушка, уже пятая за последние три года, её прекрасное лицо стоит облить раскалённым маслом.

Матильда не замечала, как сжимала волосы на кукле. Она была в мыслях далеко отсюда и всё же – всё ещё дома. Теперь её мир грёз стремительно переносил Матильду к главе семьи, сталкивая её и его боевых магов. Все разом они пытаются загнать малышку обратно в клетку. Но Матильду не сломить. Всю жизнь готовилась она к этому дню, когда их ослабшая в мольбах ложному богу магия разобьётся о её веру и силу. Не тратя время на слова, они осыпают девочку проклятьями и пытаются пробиться через её защиту. Она замечает липкие щупальца чужих мыслей, скользящих по тёмным комнатам её сознания, но для них там нет лаза.

Никакие проклятья, ни одна чума не берёт её тело. Ни стёкшее в змей серебро, ни летящие ножи ей не страшны. Матильда верит в себя, в свою силу, и пара оторванных рук так ловко отражает атаки, возвращая их магам. Безжалостная девочка смотрит, как мужчины зеленеют и синеют, падают на колени и медленно умирают от собственных же изощрённых придумок. Она идёт вперёд, оставляя красные следы на полу, вперёд…

А потом её прервали. Обернувшись на резкий щелчок замка, Матильда обнаружила в своей комнате Льюиса. Из её глотки вырвался угрожающий рык, на какой только способен ребёнок, но мужчина не отступил. С тенью лёгкой улыбки смотрел он на то, как девочка размахивает куклой, будто целится кинуть ту в него.

– Вот мы и встретились вновь, кошмарная девочка.

Матильда замерла с занесённой в руке куклой. Ей понадобились несколько мучительно долгих секунд, чтобы осознать, что изменилось. Она была собой. Это её лицо, её ножки и послушные ручки, и, взглянув на куклу, Матильда отбросила её в сторону. Склонив голову на бок, она с прищуром смотрела на гостя. Было в нём что-то такое, чего она никогда прежде не замечала в родственничке. Что-то, отчего защита не сработала, и её не выкинуло из тела.

Что-то леденящее. Тогда она вспомнила это чувство холода, будто перед ней стоит мертвец.

– Игрушка, – Матильда вспомнила и его самого. В прошлую их встречу он тоже был узником, только его тело было лишь черепом.

Мужчина кивнул.

– Прогуляемся? – и он протянул ей руки.

Те самые изящные руки, которые ей невыносимо хотелось оторвать: одна с перстнями, другая с вживлённым медным проводником. Руки к её свободе.

На кончиках его пальцев девочка увидела истинную силу. Ту, что предала вся её семья во имя лжебога.

Впервые за долгие годы Матильда улыбнулась. Она уже хорошо знала, чем они займутся.