Мать самоцветов

Отголосок

На юго-западе, куда переместился замок королевы Огнелии, спустя 3 года со дня сотворения хаоса стали происходить невиданные странности. Её огромный край представлял из себя роскошный образ сочетания мрамора и россыпи драгоценных камней, однако в это время драгоценные камни стали служить другой цели, нежели украшением или усладой для глаз.

- Госпожа Огнелия... Простите, что отвлекаю вас от важных дел… Но.

- Не церемонься, Руби. Что у тебя случилось? Что-то срочное?

- Докладываю. Люди, которые были схвачены два дня назад, устроили побег, забрав с собой сапфировую группу...

- Какие не благодарные псы, а ведь я кормила их, ухаживала за ними, а они всё равно вознамерились пойти против моей милости... - Женщина сладко улыбнулась и, замышляя что-то недоброе, спросила у своей дорогой дочери: - Руби, как ты думаешь, что нужно сделать с теми, кто не уважает милость твоей матери?

Отчеканенная основа из мрамора и драгоценных камней была подобно живому человеку. Однако лишь только Огнелия верила в то, что в них существует хотя бы какая-то часть человечности, в отличие от протухших мешков мяса и костей, которые использовались в создании новых и новых самоцветных существ.

- Госпожа Огнелия, думаю, нужно даровать им вашу силу, превратив в самоцвет, для того, чтобы преподать урок остальным людям, работающим в нашем королевстве, чтобы они смогли понять, насколько ошибаются, думая, что бежать от вашей милости это правильно.... – Возвысилась рубиновая дева, приподнимая руку в сторону своей королевы. - ...Но это неправильно, ведь вы самая великодушная и бесподобная владычица, которая только существует в этом бренном мире...

- Ой.. ой.. Руби... Я так смущена… А теперь можешь отправляться в погоню. Твои планы льстят моим ушам и должны быть выполнены как можно скорее...

- Слушаюсь, моя госпожа... – Сказала Руби, в знак уважения слегка приклонив голову перед своей королевой. И тут же на всех порах, словно молния, рванула по следу группы пропавших людей, оставляя погрустневшую в лице королеву наедине с собой…

Замок Огнелии окружал гигантский шлейф хрустальной пустыни, где попавших в её пределы людей ждала одна судьба: вечно служить под рукой королевы и в конце концов отдать свою жизнь ради перерождения в самоцвет.

Уже тогда все жители Неверделла осознали, что сила хаоса разбрелась внутри каждого существа. В кого-то вселились вершители хаоса, посланники великой расы и носители благородной крови, вознамерившиеся скрыться в их мире. В других же вселялись все оставшиеся простолюдины, извращающие тела потоками зловещего хаоса.

Огнелия понимала это и использовала людей пустыни, как источник энергии, способный напитывать хрустальные песчинки своей силой хаоса. Именно так её войско повышает ряды, а рабские угодья заполняются некой гнилью, пугающей близстоящие земли.

…

- Госпожа Огнелия, мы поймали бежавших. Никто не уйдёт от вашего всевидящего ока. - Сказала Руби, вновь с преданностью преклоняясь перед своей королевой.

- Спасибо тебе, моя дорогая Руби, а теперь поговорим с теми, из-за кого произошло такое неблагоприятное происшествие...

- Грязная ведьма! Я не буду разговаривать с тобой и твоими грязными марионетками! – Выкрикнул один из бунтующих людей, скверно вглядываясь в безразличные глаза Огнелии.

Руби же не стала терпеть столь броскую наглость и, сжав ладонью рот наглого глупца, сказала всё то, что о нём думает. - Да, как ты смеешь называть так мою госпожу! Ты жалкий скот, что пасётся на этой земле только по её милости... - Руби хоть и была существом полностью состоящим из драгоценных камней, но она никогда не терпела оскорбления в сторону своей госпожи и, собираясь сжечь мужчину, тут же остановилась перед вставшей впереди Огнелией, утихомирив свои выплёскивающиеся эмоции. - Прошу прощения, моя госпожа, я поступила, опрометчиво…

- Нет-нет, не вини себя, деточка, просто наш дорогой гость…

- Ты хотела сказать: пленник! Ведь здесь все до единого знают, что ты лживая ведьма, которая ловит людей и заставляет их создавать эти мерзкие и жуткие драгоценные куклы... А ведь раньше ты была королевой, настоящей королевой, а не фальшивой тираншей, под гнётом которой прогибаются наши семьи…

Статная и прекрасная дама тут же взяла осколок рубина и стала давить им на сердце пленника. Клеймо жара было невыносимо болезненным, крик мужчины был слышен по всем задействованным уголкам пустыни, но это был далеко не последний подарок его госпожи. В другой руке она держала сапфировый камень, которым продавливалась в его горло, мгновенно выливая тонны воды по всему его организму.

- Руби, моё дорогое чадо, подай-ка мне топаз...

- Слушаюсь, моя госпожа, - В миг сказала Руби и, встав с колена, сразу же устремилась в покои своей хозяйки и по возвращению передала ей в руки жёлтый, почти золотистый камень топаза, он искрил в руках Огнелии, будто громовая энергия впитывалась по его граням, завораживая своей мощью и смертоносностью.

Глаза Огнелии блистали от мучений, что доставлялись её надменному рабу. Отголоски громовых копий скользили по всему его телу и воде из сапфирового камня, заставляя дергаться каждую конечность от головы до ног.

Тело вот-вот должно было разорваться в кровавые ошметки от такого невыносимого напряжения, а мужчина только и мог, что стонать от удушающей его силы самоцветов, пока тело не дошло до должного предела.

Всё содержимое мешка с костями разлетелось по полу и стенам замка, но ни один из кусочков не достиг белоснежной кожи Огнелии. Все как один её самоцветные слуги заслоняли собой её нерушимый образ глянцевой чистоты.

- Славно... Пусть этот урок увидят все люди нашего пустынного сада. Соберите из этого глупца новый самоцвет. Нельзя терять бесценную рабочую силу. Будем считать, что он пожертвовал собой ради общего блага...

- Ты чудовище, прежняя Огнелия никогда бы никого не заставила изнемогать под давлением своей власти, а уж тем более не убила моего любимого сына... - Вмешалась дряхлая, почти умирающая женщина, упав вниз, вся в слезах и мольбах тёмной земле, освещающей хрустальную пустыню.

Огнелия слегка разозлилась, но, не подавая на это виду, вновь посмотрела на свои медленно оскверняемые пустоши. В некоторых местах песок становился чёрным, как смоль, а люди, что тратили свой хаос на воссоздания драгоценных камней, на глазах превращались в облезлые трупы, беспрекословно выполняющие волю своей госпожи.

- Отпустите эту женщину, пусть идёт себе на здоровье. - Подняв руку вперёд, драгоценный песок тут же разошёлся перед величием королевы, а старой женщине только и оставалось, что горевать о своём сыне и идти вперёд под наказом пустого благословения...

…

В слугах, состоящих из мрамора и драгоценных камней, была ещё одна маленькая и очень ужасная деталь: чтобы эти существа жили, им нужно было иметь внутри себя сердце настоящего человека, а учитывая, что слуг Огнелии было не так уж и мало, люди стали для неё обычным и ничем не примечательным материалом... Но, к сожалению, как бы сердца не были живыми, они всё так же пусты…

- Тебя будут звать Малахат от зелёного камешка Малахита, ты такой-же зелененький и нежный...

Единственный, с кем Огнелия и правда была добра, так это со своими самоцветами. Она называла их детьми и относилась к ним с настоящей любовью, ставила свою жизнь ниже жизни своих собственных созданий.

- Я ваш новый слуга? - Спросил Малахат, только-только открыв свои глаза с таким мелодичным звуком, словно стекло плавно скользило между друг другом.

- Нет, мой дорогой, я твоя мама...

- Госпожа, рад служить вам в ваших начинаниях.. - Не успел он договорить, как в руках Огнелии из драгоценного камня вырос настоящий меч, состоящий из рубиновой стали, отрывающий голову её новому созданию.

- Бесчувственная кукла! - Выкрикнула она, вдавливая Малахита обратно туда, откуда он взялся в самые недра земли. - Я не госпожа! Я мать! Называйте меня своей матерью! - Кричала она, выбивая всю свою ненависть на новорожденном самоцвете, всю боль и ярость, скапливающуюся в её слезливых глазах.

- Госпожа, вам нездоровится. Может, лучше прилечь на кровать… Это для вашего же блага. - Руби была одной из самых первых, кто родился на свет, и Огнелия очень дорожила ею. Даже сейчас, замахнувшись ледяным самоцветом, появившемся в другой руке, она остановилась, увидев красную, как последний свет заката кожу и нежную улыбку, растапливающую всю ненависть в сердце женщины.

…

Это было ровно 3 года назад. В тот день, когда желания превращаются в ничто, а сердце закрывается слоями проклятого самоцвета…

Огнелия была носительницей будущего наследника и королевой Граноса. Королевства, которое было очень известно своей боевой мощью и технологическим прогрессом. Она обучалась с лучшими стратегами армии Граноса, училась боевому мастерству и была непревзойдённа в области алхимии. Однако беременная женщина - это едва ли боец в пылу хаоса и разрушений…

Королевство Граноса объяло дождём из тёмных звёзд (Хаос, ворвавшийся в мир), стремительно падающих на землю. Люди в панике разбегались по улицам, а дома сминало ледяными сосульками чёрного цвета, сковывающих людей в тюрьмах вечного холода.

Этот день впился в памяти Огнелии, словно стрела, застрявшая в горле, кровавой лентой, исписывала боль каждого человека, что стал жертвой появления хаоса. Их крики, измученные агонией, застыли в её кошмарах, что по сей день переписывают каждый шаг и каждое решение, противоречащие человечности.

Самым главным ударом для королевы стала потеря её малыша, это подкосило её, сделало слабой, открыло спину перед поглощающей всё вокруг силы хаоса.

- Королева, потерявшее дитя... Твои слёзы, подобно драгоценным камням, их блеск ублажает моему вниманию. - Голос исходил из всех мест, где лежали даже малейшие осколки стекла, из мест, где от них отражался последний свет губительного этноса.

Королева Огнелия заливалась слезами. Ей не было дела до той тьмы, что в этот самый момент сжирала её душу. Она думала лишь о ребёнке, единственном огоньке, что потухал вместе с её собственной жизнью. – Почему! Почему этнос забрал у меня единственное счастье! - Крик вылился из её сердца, и с горечью в глазах, взяв осколок стекла, она собиралась пронзить свою руку…

- Умрёшь так же, как твой ребёнок, или попытаешься спасти его? - В осколке стекла отразилась женственная фигура, переливающаяся в сотнях оттенках самоцветов. - Ты мать, потерявшая дитя, а я дочь той, кто отдала жизнь за моё существование, прими меня и мою силу... Ведь мы с тобой два единых осколка одной души.

- Магия хаоса убила моего единственного ребёнка... - Сжимая осколок в руках, она смотрела на окровавленное отражение, как дикий зверь смотрит на свою добычу. - Ты смеешь предлагать мне стать её частью, принять этот хаос, способный по щелчку пальцев отнимать жизни у целых народов!? - Это бесчеловечно...

- Кто сказал, что нужно именно отнимать жизни? Ведь ты можешь использовать силу и создать то, чего ты так жаждешь... - В осколке появилось отражение маленького ребёнка, состоящего из мрамора и драгоценного камня, который плавно переливался в разных цветах.

- Меня зовут Александрия, я принцесса самоцветных полей, там, где деревья выращивают нежнейший блеск из каждого лепестка, а трава, словно изумрудные ленты, извивается в лучах света.

- Я правда смогу вернуть своего ребёнка? - С надеждой спросила любящая мать, видя в каждом отражении лик Александрии.

- Отдайся моей силе, и твоё желание исполнится. Рано или поздно ты вновь сможешь ощутить любовь к своему собственному созданию.

- Мне сложно довериться той, кого я вижу впервые, но твои слова о материнстве звучат искренне без доли сомнения и лжи... – Сказала Огнелия глубоко вздохнув и примкнув отражённый образ лица Александрии, к своему лбу. - Я приму силу хаоса, но если ты обманешь меня, я сделаю всё, даже убью себя ценой твоей лживой жизни...

- Да будет так! Королева Огнелия, магия хаоса самоцветов станет твоей новой семьей. Я Александрия, стану твоим новым мировоззрение! Ты увидишь этот мир в совершенно новом свете...

Огнелию стали окружать осколки стекла. Один за другим они превращались в цветные сверкающие камни, что парили вокруг неё, вминаясь в тело болезненными стихиями. Кожа и внутренности получали ожоги, охлаждение, болезненные удары молнией и множество других свойств, зависящих от цвета и чистоты камней. Сила рождалась из боли, и Огнелия терпела эту боль с одной лишь явной мыслью о материнстве.

Энергии было настолько много, что боль вырывалась наружу, заставляя всё вокруг, все здания, людские тела и саму землю стираться в невосстановимые осколки, превращая большую часть королевства в хрустальную пустыню.

За несколько лет Огнелия не только стала живым воплощением ужаса на этой земле, но и научилась воссоздавать жизнь, забирая её у других. Материнская любовь стала её единственной и самой значимой целью, и она же являлась её лезвием меча, заточенным по обе стороны.

Самоцветные слуги стали бездушными... Руби первая, кто появилась на свет, называла её госпожой, как самая настоящая прислуга, а Огнелия пытаясь найти хоть какую-то отдушину в бесконечно терзающих её мыслях, старалась разговаривать с ними, вести общие беседы, что было лишь бесполезной тратой времени и сил.

Она одна чувствовала себя обманутой, и при попытке вновь окончить свою жизнь самоцветы сами защищали её, подставляя своё тело под удар. Это казалось для неё проклятием, вечным кошмаром, постепенно извращающим всё сознание женщины.

Горе от потери ребёнка стало преследовать её каждый раз когда она отнимала жизнь чьего-то сына или дочери. Она с надеждой оскверняла их тела, создавая всё новых и новых существ из драгоценных камней. Эта мания ломала её день за днём...

Даже тот Малахат, которого она от ненависти вдавливала в землю на следующие утро, просто встанет в единый ряд с остальными, без единой царапины и возмущения, без души, но в то же время так преданно...

Каждый день Руби слушала свою хозяйку. Они лежали рядом друг с другом, словно карта из двух перевернутых дам. Огнелия делилась своей болью, а Руби смиренно слушала и молчала…