Мать гусей

Так сложилось, что в зоопарке я теперь частый гость.

Чтобы сэкономить на ежедневных визитах, я стала искать лазейки.

Зайцем быть не хотелось – всё-таки зоопарк отличный, и услугами я довольна, но как лояльному клиенту мне нужен был вариант.

Я взяла под опеку гуся, став,таким образом, другом зоопарка.

Ещё я друг пары музеев. Такая вот дружба за деньги с гарантией на год.

На всех вольерах с подопечными висят именные благодарственные таблички.

Мне такую не выдали: нужно было взять под опеку кого-нибудь подороже (хотя бы трёх гусей, сообщили мне в бухгалтерии).

Но я решила, что и одного хватит.

Мы с дочкой назвали гуся Джорджио. Впрочем, об этом тоже никто не узнал.

Оказалось, что гуси слишком мало живут, и к ним не принято привязываться. Другое дело – баран Грант или ослица Адель.

Тем не менее, я к Джорджио привязалась. Он был идеальным гусём: жирным, белым, с двумя рядами острых маленьких зубов.

Жил Джорджио в блатном дворике с прудом и двумя навесами.

Зимой вместо пруда высилась снежная гора, что гуся вполне устраивало. Не устраивало, что на эту гору регулярно прилетали вороны, но гусь был выше межвидовых разборок.

Он вообще не сильно заморачивался: где ел, там и спал. Там же и с*ал.

С Джорджио жили две гусыни. Что примечательно: обе, в отличие от него, замарашки. Одна, к тому же, растяпа - умудрилась в пустом дворе потерять ножной браслет.

Гусят я никогда не видела и не уверена, что они были. Джорджио присматривал, чтобы гусыни не любезничали с теми, кто суёт им через прутья морковку, но статус их отношений я так и не выяснила. Девчонки тусили сами по себе.

С самого начала я решила воспитать гуся. Я вообще верю в воспитание, в том числе себя.

Каждое утро мы приходили к гусю, называли его по имени, спрашивали, как дела, и делали комплимент его клюву, перьям или осанке.

Через полгода концепция изменилась. Я решила, что если Джорджио так и будет меня игнорировать в дальнем углу двора, мне будет проще отпросить его к себе на рождественские каникулы. Ну, вы поняли, о чём я.

С наступлением лета в жизни Джорджио случился кризис.

В зоопарке произошло пополнение странными длинношеими утками, и их всех подсадили во двор, очевидно, слишком просторный для трёх гусей. Точнее, для Джорджио и его девочек.

Утки заняли всё пространство: купались в пруду, возились в грязи, лежали на сене и ели сразу изо всех вёдер.

Джорджио большую часть времени проводил под навесом. Пространство нужно было ему для воздуха, но он не собирался мелочно осваивать каждый квадратный сантиметр столичной земли.

То, что гуся первым из домашних птиц зоопарка (он же не альпака или сурикат) взяли под опеку, его не впечатлило.

Таких как Джорджио деньги не портят. Даже развалившись в пыли, он выглядит так, будто сам cпонсирует всех обитателей зоопарка. Скорее, из снисходительности, чем по любви.

Иногда, впрочем, что-то человеческое проскальзывает и у Джорджио. Тогда он может пару минут послушать у оградки, что я ему плету. Правда, по прозрачным голубым глазам никогда не ясно, усмехается он или сочувствует.

Такие, как Джорджио, умеют нравиться, ничего для этого не делая.

И, главное, они совсем не дорожат этим отношением. Отчего нравятся ещё больше. Неудивительно, что у Джорджио там две гусыни.

Впрочем, такой как Джорджио может стать отличным отцом. Одиночкой. Я читала у этолога Кондарада Лоренца про пару гусей, которые любили друг друга, в то время, как гусыня была влюблена в одного из них.

В итоге гусыня родила от своей любови гусят, но книжные Джорджио и товарищ забрали их и продолжили любить друг друга.

Гусыня так и бегала за ними и птенцами, которых им наплодила.

Жить нужно уметь. Вот, в общем-то, и всё.