Маски

Просторная зала кажется удушающе тесной из-за количества набившихся в неё людей, запахов духов и бесконечного шума разговоров. Сегодняшний приём посвящён празднику осени. Или, быть может, первой луне? Или дело вообще в последнем цветении? Он никогда даже не пытался запомнить эту массу бессмысленных ритуальных дат, которыми наполнен календарь. В этом не было никакого смысла. До сегодняшнего вечера.

Ожидаемо. После назначения на пост главнокомандующего северо-восточными войсками улизнуть от дворцовых приёмов уже не получалось. Обычно было достаточно, чтобы от дома приехал Его Сиятельство — никому не было дела до мальчишки, которого вдовствующий граф выбрал себе в преемники. Но теперь Михоук вынуждал его выходить в свет как минимум раз в месяц. От бесконечных «Ваша Светлость», «Ваше Превосходительство» и «Ваша Милость» уже сводило челюсть, и Зоро даже не пытался притворяться, будто общение со всеми этими чрезвычайно знатными персонами доставляет ему хоть сколько-нибудь удовольствия. Исключением был разве что организатор вечера и то лишь потому, что единственный не проявил к новому главнокомандующему ни малейшего интереса.

С Его Высочеством они пересеклись лишь в самом начале, когда ашер объявил об их прибытии. Тогда, по всем правилам этикета, они поздоровались с принцем, после чего его внимание отвлёк следующий прибывший. То было два часа назад. Когда с официальными формальностями было покончено, началась самая ненавистная для Зоро часть: светские разговоры, направленные на формирование связей. Впрочем, хоть участвовать в них было невероятно утомительно, наблюдать со стороны оказалось довольно забавно.

Отследить перемещение Его Высочества можно было по тому, как основная масса толпы перетекала из одного конца зала в другой. Всем хотелось как можно ближе оказаться к третьему в очереди на престол и предстать перед ним в как можно лучшем свете. Вдруг замолвит словечко старшему брату? Младший сын династии Винсмок был достаточно близок к народу, чтобы те не опускали перед ним раболепно взгляды и даже позволяли себе лёгкий флирт. Санджи Винсмок не представлял никакой угрозы — или, по крайней мере, активно играл роль невинной овечки, единственными интересами которой оставались балы и молодые графини. Изящный и стройный, а светлые одежды ещё и прибавляли хрупкости его образу. Совершенно фальшивой.

Зоро поучаствовал в достаточном количестве драк, чтобы рюши и прочие украшения не могли его обмануть. Чем дольше он следил за Его Высочеством из угла зала, тем глубже становилась его уверенность: под изяществом скрыта притягательная сила, а под худобой — подтянутое натренированное тело. Принц ходил как солдат, напряжённый, как натянутая тетива. Пока все тянулись к нему как мотыльки к огню, Зоро очень ясно представлял, как легко можно обжечься.

Благодаря столь явному интересу всех присутствующих к одному человеку, заметить его пропажу было несложно. До того кружащая по залу толпа медленно начала рассредотачиваться, теряя явный центр. Зоро молча завидовал способности Его Высочества так просто исчезать с мероприятий. Никто другой не имел права покинуть дворец, пока не будет официально объявлено об окончании вечера. Нарушение этих порядков демонстрировало бы неуважение к короне, что грозило тюрьмой. В лучшем случае.

Самого Зоро перспектива ареста не слишком пугала — до попадания в графский дом он сидел за решёткой по меньшей мере трижды — но подставлять приютившего его Михоука не хотелось. Поэтому вместо побега с вечера он лишь тихо прокрался к шторе, за которой, как знал, находился выход на балкон. Если двери открыты, значит выйти на свежий воздух не будет преступлением, верно?

Зоро нырнул за штору и уже собирался выйти, но замер на пороге. Небо украшала полная луна, и ни единого облачка не скрывало сияющую россыпь звёзд. Чуть ниже раскинулся прекрасный сад, освещаемый сотнями ламп, так что даже в ночи видна была его красота. Но ни небо, ни сад не привлекали внимание мечника. Он вообще не был любителем природы. Просто у перил балкона стоял Санджи.

Плечи его впервые за вечер были расслаблены, он даже позволил себе опереться о каменное ограждение. Зоро тихо ступал по балкону, словно приближаясь к животному на охоте, и подал голос только когда до принца осталось чуть больше метра.

— Ваше Высочество, — в его собственном голосе слышался лёгкий вопрос, и мужчина едва заметно поморщился на такую интонацию. Его Высочество лишь едва заметно вздрогнул и перевёл на него взгляд, покрытый дымкой. Сложно было сказать, от алкоголя ли или от того, что намешано в тонкой трубке, которую Санджи сжимал в пальцах. Изящная форма, с конца которой поднимался едва заметный дымок — явно подарок от какой-то восточной делегации.

— Вы... — принц хмурится, словно пытается вспомнить его личность. — Из дома графа Дракуля?

— Ророноа Зоро. С января этого года назначен главнокомандующим северо-востока, — он не знает, можно ли так отвечать представителю королевской семьи, но надеется, что Его Высочество достаточно пьян, чтобы простить ему отсутствие должного этикета.

Санджи хмурится — частая реакция, когда люди слышат его статус и звание. Обычно главнокомандующими назначают герцогов, в крайнем случае — маркизов. Но граф? Да ещё и не сам граф, а безродный приёмный сын.

— Ророноа... — тихо повторяет принц, словно пробует слово на вкус. Он слегка картавит, но это лишь добавляет ему шарма. Зоро понимает, что именно смутило собеседника.

— Я ещё не принял фамилию графа.

Санджи понимающе кивает и делает ещё одну затяжку.

— Слышал, вы неплохо обращаетесь с мечом, — его голос всё такой же скучающий, но Зоро слышит в нём отголоски угрозы. И всё же не может удержаться.

— Лучше любого в этой стране, если не считать моего наставника.

Его Высочество ничего не говорит, только смотрит с лёгким прищуром. Зоро становится не по себе, но слова сами вырываются из горла, лишь бы заполнить возникшую тишину:

— Я мог бы продемонстрировать, но в зал запрещено было проносить оружие...

— Как хорошо, что я знаю, где вы его оставили, — принц вытряхивает остатки табака за балкон и подходит к тому его краю, где перила упираются в стену. — Здесь метра три, не больше. И не придётся возвращаться в зал.

Зоро смотрит на него скептически, но перечить не смеет. Подходит к ограждению, смотрит вниз, убеждаясь, что спрыгнуть действительно можно. Он точно сможет. Насчёт Санджи уверенности нет, но сомневаться в короне — преступление, поэтому, не говоря ни слова, он перемахивает через перила и, сгруппировавшись, мягко приземляется.

Сверху раздаётся тихий смешок, и в груди разливается неприятное чувство — смесь раздражения и паники. Что если это был розыгрыш, а он, как дурак, нарушил порядок? Сейчас из темноты появится стража и его запрут...

Но прежде, чем злость на себя и принца успевает заполнить его целиком, Санджи приземляется рядом, чуть пошатываясь при выпрямлении. Из темноты действительно появляется кто-то, но это всего лишь слуга, забирающий у Его Высочества трубку и накидку. Принц остаётся в одной лишь рубашке и брюках, и Зоро приходится заставлять себя не смотреть на крепкие бёдра, пока он следует за ним по дорожкам сада. Путь он не запоминает, в этом нет никакого смысла, зато в памяти отпечатывается чуть пружинящая походка Санджи, его плечи, едва заметно напрягающиеся при порыве ветра, легкий запах табака. Зоро не нравится этот запах, но нравится смотреть на пальцы Его Высочества, когда тот достаёт из бочки тренировочный деревянный меч.

Зоро не привык драться оружием, которое не способно убить или хотя бы ранить. Тем более он совершенно не представляет, позволено ли ему всерьёз нападать на принца. То, что тот расстёгивает верхние пуговицы рубашки не делает жизнь проще.

Зоро никогда ещё так плохо не дрался. Его мысли плавают от напряженных мышц на предплечьях Санджи к необходимости контролировать свою силу. Контролировать свои желания.

— Я несколько разочарован, — вдруг говорит принц, замерев посреди боя. Зоро едва успевает увести “остриё” меча в сторону, чтобы не задеть его. Тот хмуриться, — Ты не серьёзен. Прекрати сдерживаться, со мной ничего не случится, если оставишь на мне пару синяков.

Он замирает. Прекратить сдерживаться? Когда Его высочество так близко, что можно рассмотреть капельки пота на его шее? Увидеть, как пульсирует венка, как вздымается его грудь на вдохе... Зоро переводит взгляд на его руки, всё ещё сжимающие меч. У Санджи длинные тонкие пальцы, но в них нет нежности. Только сила и лёгкая угроза, ощущаемая при каждом постукивании по обернутой кожей рукоятке. Стук собственного сердца совпадает с движениями пальцев.

— Или тебя отвлекает что-то другое? — Его Высочество шагает ближе, и Зоро только сейчас понимает, что тот перешёл на неформальный тон. Михоук никогда не учил его что отвечать, когда корона задаёт такие вопросы. Зоро сглатывает, поднимая на принца хмурый взгляд. У того в глазах всё ещё дымка, а ещё смешались презрение и азарт. В груди снова закипает злость, а ещё страх, потому что, даже чуя угрозу, он не имеет права защищаться, не повлёкши последствий. Санджи подходит ещё на шаг ближе и словно чего-то ждёт, но Зоро может лишь отступить назад, не в состоянии прочесть чужое желание. Это слишком сложно. Его сковывают слишком много правил, а взамен привилегии, которых он совершенно не просил. Раньше было проще. Хочешь пить? Пей. Хочешь драться? Бей. Хочешь того мальчика из купеческого дома...

Ощущение чужих губ на своих выбивает из головы все мысли, а затылок простреливает боль от столкновения со стеной. Он и не заметил, когда успел почти прижаться к ней, пятясь от принца. Как и не заметил, как руки того оказались у него на груди. Санджи целуется, как и можно было ожидать: грубо, с напором, кусая губы и не давая толком вдохнуть. Не закрывает глаз, смотрит с вызовом. Зоро глухо рычит в поцелуй, когда чужое бедро врезается ему в пах.

Руки сами собой ложатся на пояс принца, но он не позволяет себе больше, чем слегка сжать бока, ощущая под ладонями напряженные мышцы пресса и поясницы. Когда одной рукой Санджи задевает ремень его брюк, в теле остаются лишь борющиеся “хочу” и “нельзя”. Зоро чувствует себя загнанным в угол зверем, но при этом разум наполняется тихим смирением. Не он это начал, значит ему за это не прилетит. Значит можно расслабиться и просто позволить этому случится. В конце концов в этом есть и свои плюсы.

— Не оттолкнёшь меня? — Санджи наконец-то разрывает поцелуй и спрашивает с издёвкой и вызовом. А ещё с толикой страха. Двумя пальцами он оттягивает его ремень и Зоро очень сложно сфокусировать взгляд на чужом лице. Разум подсказывает правильный ответ на этот вопрос. “Не могу” — потому что нельзя перечить короне, потому что, если дать отпор, последует наказание. “Не могу” правильный ответ и, возможно, он даже остановит Его Высочество. Правильный, да, но не правдивый.

— Не хочу, — отвечает едва слышно, так что принц снова недовольно хмурится, после чего закатывает глаза. Понять и принять ответ занимает у него секунды, после чего он снова впивается поцелуем, в то же время ловко расправляясь с пряжкой ремня. Когда плоти касается холодный ночной воздух, Зоро убирает руки с боков принца и хватает за стену за своей спиной, лишь бы удержать на ногах. Санджи его больше не целует. Он покусывает шею, вылизывает кадык, оставляет следы на ключицах, видимых из распахнувшейся горловины. И эта грубость создаёт поразительный контраст с нежностью, которой наполнены движения его пальцев. Он уже успел расправиться и со своими брюками и теперь прижимает их друг к другу, плавно очерчивая головки кончиками пальцев.

Одной рукой Зоро всё ещё держится за стену, другую запускает в золотистые локоны и поглаживает затылок. Укусы совсем прекратились и теперь Санджи только тяжело дышит ему в шею, доводя обоих до пика рукой. Зоро прикрывает глаза и не осмеливается шевельнуться, пока разрядка не накрывает его с головой. Когда звезды перестают перекрывать зрение, он видит, что Его Высочество уже почти привел себя в порядок, вытер руки и пытается заправить на место рубашку. Его действия торопливы, неловки. Во взглядах, которые он то и дело бросает в его сторону, больше ни намека на агрессию, только неловкость и страх. Он словно хочет поскорее убраться отсюда и сделать вид, что ничего не было. Зоро быстро застегивает собственную ширинку и шагает в сторону принца, осторожно касаясь его локтя. Тот вздрагивает и испуганно отшатывается, но Зоро уже держит его за рукав, не давая отстраниться слишком сильно.

— Ваше Высочество, — тихо зовёт он, стараясь придать своим голосу и лицу более мягкое выражение. Санджи выглядит как напуганный зверёк и становится ясно, что его агрессия до того была такой же маской, как и приторные улыбки на приёме. Зоро пытается показать, что с ним маски не нужны. Он вообще терпеть не может всё это аристократичное притворство.

Санджи поджимает губы. Смотрит на его руки и прикрывает веки. Делает глубокий вдох, словно пытаясь успокоиться.

— Мне нужно вернуться на приём, — освобождая руку из его хватки, принц отворачивается, — Вы можете не возвращаться, у вас не будет из-за этого проблем и... не пропусти бал на следующей неделе...

Последнее он говорит столь тихо, что Зоро не уверен, что ему не послышалось, но в лунном свете ему мерещится румянец на чужих ушах и он не пытается догнать Санджи и потребовать ответов. У него появилась причина прийти на следующий приём.