«Маска»

В отведенных ему апартаментах отеля «Адлон» пахло полиролью для дуба и дорогим табаком. Марк стоял перед высоким зеркалом в золоченой раме. Его темные волосы, уложенные с безупречной аккуратностью, отливали синевой в свете газовых ламп. Он был красив той спокойной, уверенной красотой мужчины, который знает цену своему слову и своим поступкам.

Слуга помог ему облачиться в смокинг. Ткань цвета глубокой ночи, идеально сидевшая по фигуре, подчеркивала ширину его плеч. Атласные лацканы мягко поблескивали. Марк поправил галстук-бабочку и взял со стола маску.

Она была проста до аскетизма. Никаких перьев, никаких блесток или кружев — лишь гладкая черная кожа, повторяющая изгибы лица. Маска закрывала лоб и нос, оставляя открытыми лишь глаза, линию рта и упрямый подбородок. Надев её, Марк взглянул на свое отражение. Незнакомец. Загадочный, опасный и свободный от условностей своего титула. Именно то, что нужно для вечера, где правит инкогнито.

В это же время в бедном квартале, где эхо шагов терялось в узких переулках, Себастьян Феттель завязывал шнурки на ботинках. Двадцать пять лет, русоволосый, с хитрым блеском в карих глазах — он был воплощением дерзости. Себастьян не был аристократом. Он был выживальщиком. В его кармане лежал плотный конверт с гербовой печатью — приглашение, «позаимствованное» у зазевавшегося барона в табачной лавке.

— Ну что ж, — пробормотал Себастьян, поправляя воротник белоснежного фрака. — Поиграем в высший свет.

Его костюм был безупречен, хотя и сшит в дешевой мастерской, но умелыми руками. Белый жилет, белоснежный фрак, и маска — полная противоположность маске Марка. Светлая, из слоновой кости, украшенная страусиным пером и россыпью мелкого жемчуга, она скрывала верхнюю часть лица, но оставляла открытыми губы, которые сейчас расплывались в нахальной улыбке. Он выглядел как ангел, сошедший с небес, чтобы немного пошалить. 

****

Дворец сиял. Тысячи свечей и новомодных электрических лампочек отражались в хрустале люстр и полированном мраморе полов. Музыка вальса плыла над толпой, где смешались запахи духов, воска и человеческого тщеславия.

Марк вошел в зал уверенным шагом. Его черная маска делала его похожим на хищника, наблюдающего за стаей. Он галантно кивал дамам, обменивался короткими фразами с дипломатами, но его взгляд скользил по залу, ища... что-то. Или кого-то. Он сам не мог понять, чего именно не хватает этому идеальному вечеру.

И тут он увидел его.

В центре группы смеющихся дам стоял молодой человек в белом. Светлая маска с пером вспыхивала в свете люстр. Он что-то говорил, наклонившись к пожилой графине, и та вдруг прыснула в кулачок, краснея как девица. Рядом стояли еще две дамы, которые, прикрываясь веерами, тихо охали и хихикали, явно очарованные наглецом.

— Ах, сударыни, — голос Себастьяна был бархатным, с легкой, едва уловимой хрипотцой. — Вы так строги ко мне. Но разве можно винить солнце за то, что оно светит?

— Вы дерзки, молодой человек! — воскликнула одна из дам, но её глаза смеялись.

— Я лишь зеркало вашей красоты, — Себастьян поднес руку дамы к губам, но не поцеловал, а лишь выдохнул воздух, заставив её вздрогнуть. — Ваша красота ослепляет, и я теряю голову.

Дамы снова заохали, а Себастьян, довольный произведенным эффектом, обернулся. И встретился взглядом с Марком.

Время остановилось.

Между ними пролетела искра. Не та, что вспыхивает от свечи, а та, что возникает при столкновении кремня и стали. Марк смотрел на светлую маску, на открытые губы, на то, как молодой человек дерзко склонил голову набок. Себастьян же, увидев высокую фигуру в черном, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот человек не был похож на тех напыщенных индюков, что окружали его весь вечер. В нем чувствовалась сила.

Марк первым нарушил дистанцию. Он подошел, игнорируя удивленные взгляды дам.

— Вы произвели фурор, — произнес Марк низким, глубоким голосом, от которого у Себастьяна что-то екнуло в груди.

— Я лишь пытался развлечь скучающих львиц, — Себастьян повернулся к нему всем корпусом, оценивающе оглядывая смокинг Марка. — А вы, сударь? Вы стоите в тени, как палач на площади. Неужели не танцуете?

— Я предпочитаю наблюдать, — Марк чуть улыбнулся, и уголок его губ, видневшийся из-под маски, дрогнул. — Но, кажется, я нашел зрелище, достойное внимания.

— О? — Себастьян поднял бровь, хотя под маской этого не было видно. — И кто же этот счастливчик?

— Вы, — просто ответил Марк. — Вы не назовете свое имя?

— Зачем портить интригу? — Себастьян шагнул ближе, сокращая расстояние почти до неприличного. — Сегодня мы — тени. У теней нет имен. Только желания.

Они отошли от дам, найдя уединенный альков у окна, выходящего в ночной сад.

— Австралия, — сказал Марк, когда они оба взяли по бокалу шампанского. — Я здесь по делам короны.

— Австралия, — протянул Себастьян, делая глоток. — Страна кенгуру и головокружительных закатов. А я... я просто гость на этом празднике жизни.

— Странно, — Марк наклонился чуть ближе. Запах сандала и дождя исходил от Себастьяна, смешиваясь с запахом пороха и кожи, исходящим от Марка. — Ваш акцент безупречен для немца, но в вас есть что-то... неуловимое. Вы играете роль, не так ли?

Себастьян внутренне напрягся, но внешне остался расслабленным.

— Мы все играем роли, господин посланник. Вы играете роль важного политика, хотя ваши глаза говорят о жажде приключений. Я играю роль богатого бездельника.

— Вы очень наблюдательны, — Марк усмехнулся, но взгляд его стал серьезным. — Скажите мне свое имя. Хотя бы одно. Я хочу знать, кому обязан этим вечером.

Себастьян поставил бокал на подоконник и, подойдя вплотную к Марку, заглянул в его темные глаза через прорези маски.

— Имя — это цепь, — прошептал Себастьян. — А я хочу остаться для вас свободным ветром. Сегодня я — Светлый Незнакомец. Разве этого мало?

Марк почувствовал, как его сердце бьется быстрее. Этот наглец, этот мальчишка, посмевший играть с ним, был восхитителен. Его запах, его близость, его дерзость — всё это будоражило кровь.

— Ветер, значит, — Марк поднял руку и кончиками пальцев коснулся края светлой маски, проведя по жемчужинам. Себастьян замер, дыхание перехватило. — Ветер нельзя поймать. Но можно почувствовать.

Они стояли так близко, что чувствовали дыхание друг друга. Музыка стихла, мир сузился до этого алькова. Марк приподнял маску Себастьяна на миллиметр, обнажая переносицу, но не лицо.

— Позвольте пригласить вас на танец, — сказал Марк, отстраняясь, но не отпуская взгляда. — До того, как вы улетите.

Танец был пыткой и наслаждением. Руки Марка лежали на талии Себастьяна (кто-то из них, безусловно, вел, и это был Марк), их шаги были синхронны. Себастьян чувствовал силу в этих руках, Марк чувствовал гибкость и легкость этого тела. Они кружились по залу, и всем казалось, что эти двое — идеальная пара, сошедшая с картины.

Бал закончился глубокой ночью. Себастьян исчез так же внезапно, как и появился. Он растворился в толпе, оставив Марка с ощущением пустоты и смутной тоски.

— Светлый ветер... — прошептал Марк, глядя на опустевший зал. 

****

Прошло две недели. Марк погрузился в рутину переговоров. Он старался забыть наглые карие глаза и светлую маску, но они преследовали его во снах. Он искал это лицо в толпе на улицах Берлина, но тщетно.

Однажды, устав от бесконечных бумаг, Марк решил пообедать в небольшом, но респектабельном ресторане «У Ганса». Место было популярным среди интеллигенции, здесь подавали отменный шницель и великолепное вино.

Марк занял столик у окна, развернул газету, но не читал. Он смотрел в окно, наблюдая за жизнью города.

— Что будете заказывать, господин?

Голос был вежливым, но в нем проскальзывала знакомая хрипотца.

Марк вздрогнул. Медленно, очень медленно он опустил газету.

Перед ним стоял официант в черном фартуке. Руки его были заняты блокнотом, но лицо... Лицо не было скрыто маской. Русые волосы, карие глаза, которые сейчас расширились от ужаса, и та самая линия челюсти, которую Марк так хорошо запомнил.

— Это вы... — выдохнул Марк.

Себастьян побледнел. Он сделал шаг назад, едва не опрокинув стул.

— Простите, господин, вы, вероятно, меня с кем-то путаете. Я...

— Светлый Ветер, — Марк произнес это тихо, но с такой силой, что Себастьян застыл на месте. — Я узнал бы этот голос из тысячи. И эту челюсть. Я две недели искал вас.

Себастьян сглотнул. Его маска наглеца слетела. Сейчас он был просто Себастьяном, официантом, который обманул важного господина.

— Я... — он опустил глаза. — Я не хотел вас обманывать. Я просто хотел... побыть кем-то другим. На один вечер.

— Кем-то другим? — Марк отложил салфетку и выпрямился. — Вы были лучшим из всех, кого я там встретил. И это были не костюм и не маска. Это были вы.

Себастьян посмотрел на него. В глазах Марка не было гнева или презрения. Там было что-то другое. Интерес. И еще... тепло.

— Как вас зовут? — спросил Марк. — Настоящее имя.

— Себастьян, — прошептал он. — Себастьян Феттель.

— Себастьян, — Марк смаковал это имя на языке. — Красивое имя. Садитесь.

— Но я на работе...

— Это не имеет значения, — Марк указал на стул напротив. — Я заплачу вашему хозяину за ваше время. Садитесь.

Себастьян медленно опустился на стул. Марк смотрел на него, и в его взгляде читалась невероятная нежность.

— Зачем вы меня искали? — спросил Себастьян. — Я же... мошенник. Я украл приглашение.

— Я знаю, — Марк улыбнулся. — Дипломат должен видеть ложь за версту. Я понял это еще на балу. Но мне было все равно. Вы украли мое внимание, Себастьян. И я хочу его вернуть.

— Зачем? — Себастьян все еще не верил. — Я не богат. У меня нет титула. Я — никто.

— Вы — человек, который заставил меня смеяться, — Марк накрыл руку Себастьяна своей ладонью. — Вы — тот, с кем я хочу провести не один вечер. Мне плевать на титулы и деньги. Мне важен ты.

Себастьян почувствовал, как к горлу подступает ком. Он привык выживать, играть, лгать. Никто никогда не говорил с ним так. С такой искренностью.

— Я не умею быть с кем-то просто так, — честно признался Себастьян. — Я привык играть.

— Тогда играй со мной, — Марк наклонился, заглядывая ему в глаза. — Но по-честному. Без масок. Обещай, что больше не исчезнешь.

Себастьян смотрел на их руки. На руку Марка, сильную и надежную, и свою, всё еще немного дрожащую. Искра, вспыхнувшая на балу, превратилась в настоящее пламя.

— Обещаю, — выдохнул Себастьян.

Марк улыбнулся. Он отпустил руку Себастьяна, но только для того, чтобы сделать заказ.

— Два шницеля и бутылку лучшего вина, — сказал он. — И, Себастьян... после обеда я хочу показать вам Берлин. Настоящий. Не тот, что в бальных залах.

— А что потом? — спросил Себастьян, чувствуя, как страх уступает место чему-то новому, светлому.

— Потом будет жизнь, — ответил Марк. — Наша жизнь. Если ты не против.

Себастьян улыбнулся — той самой нахальной, но искренней улыбкой.

— Я не против, господин посланник. Я совсем не против.

И в этот момент, когда они смотрели друг на друга, стало ясно: маскарад закончился. Началась настоящая жизнь.