Кто и как оправдывает преступления Путина | Марк Фейгин

Смотрите полный выпуск на YouTube

Руслан Шаведдинов: Очередные обстрелы, опять погибает мирное население: 44-летняя женщина в Украине, мужчина молодой тоже в Херсоне погиб. Какой смысл сейчас в том, что творит российская армия с точки зрения военной стратегии? Как вы себе это оцениваете? Как вы понимаете, то, что они делают? Раньше мы говорили про запугать, но сейчас, это носит какой-то точечный характер. Все-таки они бьют сейчас, слава богу, не по всей Украине в один момент. Если это не запугивание, то что и для чего происходит в виде обстрелов Краматорска, Херсона и так далее?

Марк Фейгин: Некоторые педалировали тему о том, что у нас тут не точечные ракеты (небезызвестное лицо, которое за бабки отрабатывает, елозит по Европе и рассказывает про то, что там у нее отклонение, тут нужно понять, простить). Эти вопросы отпали по той простой причине, что если вы один раз ударили по подъезду, например, это было в Днепре, в Виннице, торговые центры и все остальное, то уже скоро к году войны рассказывать сказки про то, что мы тут целились в какие-то объекты критической инфраструктуры, но нечаянно пострадали жители или вы сами виноваты, сбили ракету, не надо было сбивать, тихо бы умерли. Это уже не работает точно. Поэтому у нас нет никаких других оснований, кроме как считать, что все-таки целями этих обстрелов являются как раз гражданское население, гражданское инфраструктура, без разницы критическая она или нет. На это еще накладывается то обстоятельство, что пропаганда, сам Путин, все остальные рассказывают сказки про вновь обретенные территории, которые они путем фейковых референдумов присоединили. Так обстреливают в основном именно их в частности в Херсоне правый берег. Это же вроде как по вашей логике извращенной ваши граждане. Я все-таки думаю они не отказали от идеи закошмаривания. Большого урона военной или даже энергетической инфраструктуре Украины это ведь не наносит, мы же видим, несмотря на перебои, несмотря на необходимость раз за разом восстановления, использования теплогенераторов, отключения света. Она же, в общем, не уничтожена.

Плюс ко всему, вы знаете, считалось, что это Суровикин совсем крайних тактик придерживается, и это он сирийским способом пытается закошмарить население. Но зима полутеплая в Украине, никто не замерз, никаких случаев обморожения не было. Так что, честно говоря, по-моему, даже в Москве понимают, что ударами по всей территории Украины от Краматорска до Херсона уж точно заявленных целей не добьешься.

Значит они все-таки продолжают рассчитывать на вот закошмаривание населения, что оно не прекратится, что методичность порождает результат. Откажись сейчас – ну и что? И что тогда будет? Плюс они ведь торопятся. Действительно Украина ведет переговоры о получении ракет определенных, например, британских ракет. Разговоры такие идут, [речь идет о ракетах], которые могут летать больше, чем на 1000 километров.

Сложно. Пусть военные эксперты расскажут, какова перспектива и можно ли будет использовать эти ракеты для ударов по российским городам. Я бы этого не исключал. Поэтому здесь какое-то идет еще и торопление: «Давайте мы как можно больше нанесем урон». Может быть, в канун планируемого наступления, а оно действительно планируется, я думаю, и все об этом свидетельствуют. Видимо, и на юге какие-то действия будут, возможно, в Запорожье. Точно абсолютно в Донецкой области попытки выхода на границу Донецкой области. Ровно поэтому Краматорск возникает сейчас. Я думаю, что все-таки им нужно сильнее воздействовать на население, прежде всего, на гражданское население, создавая у него хаос и панику. Ведь как: ты живешь, в 44 года умер, а умер не от того, что у тебя рак, какая-нибудь карцинома в четвертой стадии, а просто потому, что ниоткуда не возьмись с воздуха упала ракета. Это, безусловно, должно служить целям паники. Ведь они же постоянно говорят, что война должна быть победная. В их представлении война не [должна] иметь никаких правил. Вообще надо отказаться от всех прав, потом типа будем решать. Использовать все средства, добиваться результата, а потом будем рассказывать о том, что это все неправда, они сами себя обстреливают. Выдумать можно. Но есть очень важное условие – ты должен выиграть эту войну. А пока это не получается, они ставят своей целью то, что им плевать на все эти конвенции законы, правила, традиции, обычаи войны. Давайте это делать. И они это делают. Поэтому я думаю, что практической пользы от этого ноль, существенной для военных и так далее, для продолжения войны как таковой со стороны ВСУ. А вот целям устрашения, мне кажется, это продолжает служить.

Георгий Албуров: Марк Захарович, я бы, честно говоря, если бы своими глазами сегодня это не увидел, не поверил бы никогда, что вообще человек может такое сказать. Не знаю, видели вы не видели, все равно для наших зрителей перескажу.

Выпуск Forbes Talk 20.07.2022

Алексей Венедиктов: Надо же, прежде чем всем со всех сторон говорить всякие глупости, надо посмотреть на эту ракету, которая в конце шестидесятых была создана, где в ее формальных характеристиках видно, что она может отклоняться от цели на 600 метров. Дальше уже как-то все понятно. Про это кто-нибудь скажет? То есть на полкилометра она может от цели влево-вправо ходить. Это не высокоточное оружие. Тогда люди, которые читают про этот кошмар в Кременчуге, хотя бы понимают, что там не злобный майор дал команду: «Обязательно в гражданку».

Антон Желнов: Люди гибнут. В чем разница?

Алексей Венедиктов: Люди гибнут, и это не откатится. Но это все-таки разница. Одно дело, когда во время войны ты не точно попал, другое дело, когда ты хотел попасть в детский садик, в школу.

Антон Желнов: Случайные жертвы тоже жертвы.

Алексей Венедиктов: Да, но это разные жертвы. Есть умысел, который делает тебя преступником. Преступника делает умысел. Я разговаривал с людьми, которые занимаются военными преступлениями, с охотником за головами – для военного преступления нужен умысел. Если это военное преступление.

Георгий Албуров: Извините, пожалуйста, что заставили всех смотреть Алексея Алексеевича Венедиктова, но хочется послушать вашу реакцию на это. Алексей Венедиктов говорит, что путинские военные и Путин не совершают военных преступлений.

Руслан Шаведдинов: Умысла нет

Они разрушают мирные города, как в Краматорске, как в Киеве, как по всей Украине детские сады. Что это такое? Он вообще в своем уме? Что это за такая вообще новая степень лицемерия человеческого – настолько откровенно оправдывать военных преступников?

Марк Фейгин: Это летняя запись. Он «Дождю» (Forbes – примечание ПП) давал это интервью еще летом после Винницкой трагедии, имеется в виду обстрел торгового центра. Это не свежая запись. Видите, как время само расставляет все на свои места. Как я часто говорю: мудак все равно окажется мудаком или мерзавцем с неизбежностью. Время само создаст для этого предпосылки. Не надо даже ничего специально делать. Он это рассказывал про вчерашний день, не про сегодняшний. То, что происходило после в Днепре, Чаплино, когда поезд обстреляли и сейчас дом в Днепре или Краматорске и так далее. Это, кстати, тоже было у Краматорского вокзала, где два десятка человек пострадали. Мы из благотворительного проекта своего «Фейгин LIVE» помогали людям. У женщины ногу оторвало, у девочки маленькой тоже ручку оторвало, мы ей деньгами помогали. На Краматорском вокзале была такая известная история.

Во-первых, давайте юридическую сторону обсудим. То, что с Венедиктовым все ясно, тут ходить никуда не надо. Персонаж отрабатывает интерес свой. Никого не должно смущать то, что они его сделали иноагентом, это другое ведомство делает. Он пытается радиостанцию вернуть и всякие другие преференции, поэтому просто тупо отрабатывает. Он ходит канючит у своего друга Пескова: «Я же хороший, смотрите, как много полезного я делаю». Здесь подоплека вообще понятная, тут все это понимают, просто нет смысла обсуждать.

Теперь что касается юридической стороны. Дураку не объяснили, что есть умысел прямой и косвенный, если уж мы говорим о составе преступления. Как он там [общался] с какими-то охотниками за головами, которые юристы – я так и не понял, что это за такие международные юристы. Есть понятие компаративного права, сравнительного права, в котором занимаются как раз в основном такими трансграничными правовыми отраслями и вопросами. Люди, которые занимаются универсальной юстицией и одновременно национальными юстициями, национальным правом, чтобы нечто общее выработать. Я не знаю, с кем он разговаривал. Дело в том, что имеет место прямой и косвенный умысел, которые являются частью состава преступления, субъективной его стороны. Я уже это комментировал. Это любой юрист вам об этом тоже самое расскажет. Даже те, кто проходили уголовное право, они прекрасно это все знают. Есть объективная, субъективная сторона. Субъективная распадается на мотив, умысел прямой и косвенный. Здесь, если обсуждать юридическую сторону вопроса сугубо относительно виновных, то суд, например, в Гааге, который проходил по поводу MH17, все эти вопросы разрешил. Кто пускает ракету, исполнитель, организатор и так далее, кто какую степень ответственности несет. В любом случае он несет ответственность за совершенные преступления. Пытаться этих людей выгородить путем рассказа о том, что он нажимает на кнопку – он же всего лишь нажимает на кнопку – это настолько примитивное понимание. Куда там, чего летит, типа он не знает. Вопрос ведь очень простой – эти люди это делают неоднократно, многократно. Если мы говорим об организаторах, лицах, ответственных за совершение этих военных преступлений, то вы один раз совершили, опомнились, сказали: «Все, больше так не делаем. У нас такая ракета плохая, что она может попасть не туда». Но как раз из-за того что это все продолжается, не прекращается, а только усугубляется, эта множественность так называемая преступлений создает состав, необходимый для обвинения этих людей в военных преступлениях. Они делают это последовательно и методично. 

Ну вы поставьте себя [на это место]. Вот нечаянно ракета отклоняется на 600 метров, как он в этом интервью сказал, все, больше так не делаем. У нас эти ракеты не высокоточные. Больше не надо, погибнут люди. А все это продолжается. Это не прекращается, они не останавливают эти обстрелы. Если уж они бы считали, что они не несут ответственности за то, что эти цели не те... Мы стремились уничтожить критическую инфраструктуру, ТЭЦ какую-нибудь, еще что-нибудь, а попало в жилой дом. Ну, дружок, как же попало? Раз попало, два, пять, сто попало. Нет, это складывается в систему. Конечно, это вопрос для следствия – [выстроить] всю цепочку тех лиц, которые за это ответственны. Пытаться снять хотя бы часть, я уж не говорю все, обвинения за совершение преступлений путем увода к тому что, они же не знали, ракета давно создана, а мы-то откуда знали, когда Украину бомбили, мы же думали попадем, а мы не попали. Это на дураков рассчитано, понимаете? Военная юстиция, особенно международная в этих вопросах давным-давно разобралась. Все это вполне себе имеет и практику, и так далее. То есть тут на кривой козе не объедешь.

Теперь политическая сторона подобных заявлений. Еще раз хочу подчеркнуть, что для Кремля важно, чтобы все время все замутить, все время как-то создать, какую-то движуху по поводу того, что не все так однозначно, о чем у вас, кстати, много раз говорили. Вот это «не все так однозначно» – способ попытаться избежать ответственности. Я уж не говорю про политическую, но и политическую тоже. Они стреляют, мы стреляем, кто куда попал, пленных пытают и там, и тут. И вот эта бесконечная история с попыткой разделить ответственность, понимаете? Истины нет, она дробима. То есть и ты прав, и ты прав чуть-чуть, кто-то больше не прав, кто-то меньше не прав. Это попытка поменять местами агрессора и жертву. Дело в том, что здесь не отменяемая ответственность, потому что кто первый начал? Это многое объясняет. Россия напала на Украину. Война идет на территории Украины, а не России, не украинские вооруженные силы вторгались на территорию России, поэтому здесь обсуждать нечего. Здесь нет предмета.

Ну и персонаж, теперь непосредственно вернемся к Венедиктову. Он по-своему успешен. Судите сами, вы его включили в список 6000. Очень справедливо, обоснованно, тут вообще вопросов не возникает. Но он же выныривает раз за разом, то он премию какую-то получит международную. Вот это мне всегда нравится. Помните, Мария Овсянникова [получила] премию Гавела (премия Вацлава Гавела в области прав человека – примечание ПП)? Я понимаю, ее там преследовали, она уехала с ребенком, этот плакать взяла. Мы не говорим даже сейчас, не обвиняем ее, что она какой-то там агент, как многие говорят. Дело не в этом. Она совершила один единственный поступок за всю свою жизнь, пока работала на «Первом канале». Совершила нормальный поступок, вышла с этим плакатом. Но делать из этого человека героя это совершенно невероятно. То есть вручить премию Гавела уместно Навальному, который сидит, неизвестно умрет, не умрет. Вместо этого вручить Овсянниковой какой-нибудь – это интересный тезис. Приблизительно так же успешно ведет себя Венедиктов. Вы знаете, что он кавалер ордена Почетного легиона французского? Он получил это давным-давно и по-тихому помалкивает. Он кавалер ордена Почетного легиона. Раньше говорили: эти премии не получают, эти премии раздают, они в жюри сидят. Пока настолько сильно укоренены эти фальшивые штуки, будут такие персонажи, маски, у нас мало что выйдет. Они все время пронырнут, они преолезут везде с мылом или без мыла. Поэтому они будут принимаемыми, он будет суетиться, он же такой. Вы же его знаете, он суетливый, ходит в жилетке, дурак дураком, подхихикивает начальству, умеет пронырнуть. Люди умеют устроиться, умеют жить. Он будет в кислоте варится и будет там торговать чем-нибудь. Пока не будет четкого ясного, бескомпромиссного отношения, строгости, потому что война, жизнь и смерть на кону, а не какие-то препирательства, кто в оппозиции хороший, кто плохой, кто честный, кто нечестный. Пока этого не будет Венедиктовы, Познеры и все остальные будут очень успешны. Познер в Лос-Анджелесе напевает, там люди гибнут пачками, а он поет, понимаете? Пусть поет и этот пусть вместе с ним поет, он же его лучший друг. Приблизительно такая ситуация.

Руслан Шаведдинов: Марк Захарович, я хотел вас спросить про персональную ответственность, но немножко в другом ключе. На этой неделе наша команда опубликовала персональные данные и имена сотрудников ФСИН, которые причастны к тому, что происходит с Алексеем, кто его отправляет в ШИЗО, те, кто непосредственно пишут эти рапорты, кто занимается всеми этими страшными преступлениями в отношении Навального и тех, кто его окружает.

Я вас хотел спросить, вы, по-моему, не скрываете свою позицию. Вы считаете, что отличные правильные персональные данные, какие-то еще воздействия на них воспринимать [стоит положительно]? Скажите, пожалуйста, на ваш взгляд, насколько такая тактика не только эмоциональна, но и верна с точки зрения эффективности, насколько это может на что-то влиять? Насколько это может быть останавливающим фактором, сдерживающим для людей, которые работают во ФСИН и исполняют эти страшные приказы, мучая Навального сейчас в ИК-6?

Марк Фейгин: Это замечательный вопрос. Смотрите, я подробно на него отвечу. Появилась фотография старая. Кто-то кинул мне на почту фотографию Навального с экрана на одном из судов. Сфотографировали как-то не так лоб, как-то подсвечено. Ну, он же 47-летний мужик (я могу об этом возрасте говорить, поскольку мне 51), сидящий в тюрьме. Какая-то, может, неудачная фотография, он-то такой обаятельный чувак, но в тюрьме. И вдруг дискуссия пошла. Я в «Твиттере» опубликовал, что вообще вешать за такое, когда человека без всего два года держат, и у него спина [больная], и его травили. И вот вместо того, чтобы обсуждать, что надо вешать тех, кто его туда посадил, вдруг начинается дискуссия о том, отражает ли фотография то, какой он, он все такой же румяненький. А ты посиди в этой тюрьме, румяненький. Попробуй вообще в ШИЗО на шесть месяцев. Попробуй просто поболеть в этой тюряжечке, дома попробуй поболеть гриппом. Ты попробуй с запором справиться, который [возникает] от еды, которой они кормят и так далее. Нет, люди начинают: «Ой, фотография не та, все не то, а он не то, а вы фейки распространяете». То есть у людей до конца не доходит, что такое русская тюрьма в XXI веке при Путине. Это ГУЛАГ в чистом виде, как он и был при Сталине, при Советах и так далее. Людей интересует какая-то форма, не существо, не содержание. К этому содержанию относятся и те, кто его мучает. Сейчас говорят: «Ему же швабру не вставляют или еще чего-нибудь». Да, конечно, этого, может, с ним не происходит, его мучают по-другому, потому что он величина огромная. Кремль его мучает. Давайте мы его доведем до такой степени, чтобы он даже через пять лет, через год, даже через месяц выйдет, чтобы этот человек занимался здоровьем. Поскольку он отравлен был, у него это не работает, то отключается, спина болит. Несмотря на всю его волю, он физически организм. Если держать в холодном помещении зимой в ПКТ, а зимние ботинки выдавать только перед судом, как это было с Навальным, какое же здоровье-то будет? Какой политикой заниматься, если ему нужно процедуры постоянно будет проходить? [Информацию] о тех людях, которые его мучают, обязательно надо публиковать. Раз за разом Россия проходит по одному и тому же кругу: исполнители, помимо тех, кого мы знаем, организаторы, Путин, Совет безопасности, Патрушев за это отвечает, Бортников курирует вопрос, руководство ФСИН, естественно, и так далее. Все их знают, а кто знает конкретных исполнителей. Этот Блохин, который расстреливал, говорят, несколько десятков тысяч в НКВД, исполнителем был. Ему героя дали. Он на кладбище в Москве похоронен. Узнали, что был такой персонаж, отлично дожил, пивко пил, любил женщин и так далее. Почему полезно это все публиковать, личные данные выкладывать? Потому что этим людям невозможно скрыться будет. Вот вы сейчас расследование, Георгий, провели с этим Костиным, мерзавец патентованный. Баба у него, помните, была, везде что-то клеилась. Костин с Сурковым работал его кошельком. Дачу нашли у него в Италии. А он типа растворился в темном эфире и живет, может быть, себе. Кто его знает, что там на даче происходит? Может, шлюх возит каких, может педерастов каких, я не знаю. Это не мое дело, как там что происходит. Вопрос в том, что если мы этих людей поименно не знаем, то как мы обнаружим их собственность, где они спрятались, чего они там делают и так далее.

Иной раз удивишься: чувачок с такой фамилией, таким послужным списком, а у него тетя образовалась в Болгарии или еще чего-нибудь и живет себе припеваючи. Никто и не знает, что он фотографировал Навального, как он в отхожее место ходит или еще что-нибудь. Получается, что несправедливость через это все остается. Что бы ни происходило, все время зло в этом смысле оказывается выше добра. И никто не наказан, никакой справедливости. В случае, если эта система рухнет, то кто эти списки представит. Куда это ты, дорогой, пошел? У нас тут все записано, все ходы. Нет, давай с тобой сначала разберемся, давай ты в этой Владимирской области теперь посиди. А я-то что? Мне приказали? Мы же знаем, как они всегда говорят. Поэтому я считаю, эта работа важная, она необходимая. Чтобы хватило сил, времени и воли дойти до самого последнего исполнителя, для этого нужно, конечно, безусловно, огромная работоспособность, методичность, невзирая на все эти призывы: «Зачем мелочиться и так далее?» Это важная работа, ее надо собирать. Того и гляди, рухнет этот режим. Поражение ли потерпит войны, сдохнет ли Путин – все это надо будет скрупулезно изучать и всех наказывать. Это, мне кажется, обязательно.

Георгий Албуров: Спасибо большое, что вы упомянули про Костина, про наше сегодняшнее расследование. Я абсолютно уверен, что вилла записанная на его жену, как и вилла всех сегодняшних других персонажей, которых мы тоже разоблачили, все это будет арестовано обязательно. Мы направили заявление и будем добиваться, чтобы в ближайшие пакеты санкций все они попали и не ездили больше к себе в Италию.

Хочется последний вопрос вам задать. Мне кажется, там достаточно важные для вас вопросы.

Марк Фейгин: У Морозова папа в КГБ работал, а никто не знает. То есть всегда есть откуда расти этому.

Руслан Шаведдинов: Марк Захарович, простите, не могу не спросить, а вы откуда знаете, что он работал в КГБ?

Марк Фейгин: Мне его сокурсник прислал письмо с фотографиями дипломов из Казани. Я депутатом Госдумы был в 1996 году. По-моему, он в новые регионы пришел. И он такой был сладенький, гладенький, демократишка. А тут вдруг обернулся, в администрации президента работал, поменял жену, вторую взял. Оказывается, папа у него преподаватель, его забрали в КГБ работать. И папа его всю жизнь тащил дурака такого.

Георгий Албуров: Марк Захарович, последний вопрос. Расскажите, пожалуйста, мы все видим в вашем «Твиттере» и даже в «Твиттере» Владимира Зеленского какие-то достаточно тревожные фотографии и истории с Михаилом Саакашвили. Расскажите, пожалуйста в общих чертах, насколько это возможно, нам, нашим зрителям, почему сейчас стоит за этим следить и что там сейчас происходит на самом деле?

Марк Фейгин: Сразу скажу, что освобождение Саакашвили – это хорошая репетиция перед освобождением Навального. Объясню, почему. Это совершенно разные кейсы в том смысле, что у Саакашвили шанс есть таким способом освободиться путем общественного и политического давления. С Навальным потяжелее. Политическое давления на российскую власть бесполезное, поскольку мы имеем дело с людоедами абсолютными, они могут скушать на ужин Навального, и на этом все закончится. Поэтому это некая репетиция, модель того, что мы сейчас сделаем, а дальше можно будет… Это вы решайте в ФБК, это решать самому Алексею и его жене. Я, как и прежде, держусь с той точки зрения, что Навального можно обменять. Я считаю, что его, можно и нужно обменять. Это спасет, кстати, многие жизни и тех, кто продолжит сидеть. От этого многое зависит. Это другой вопрос.

Что касается Саакашвили, он мне пишет письма, их передают руководству ЕНД (Единое национальное движение – грузинская политическая партия, правящая партия – примечание ПП) и его партии. Сейчас там выборы состоялись, новое руководство, оно более радикально настроено. Что я хочу сказать, он реально плох, у него 195 см рост, 69 килограмм он сейчас весит, можете себе представить соотношение. Я в полтора раза больше него вешу. Проблема заключается в том, что он очень плох и психологически, потому что он этого не выдерживает уже. Он сидит год и четыре месяца, он просто уже очень плох. Такой человек, не может он так сидеть. Сидит абсолютно ни за что. Почитал документы, одно из обвинений, что он в тот момент президента Украины Ющенко сводил в бани. Если кто был в Тбилиси, знаете, у них бани, термы такие. Грубя говоря, он не заплатил из бюджета за то, что он его в баню сводил. Охренительно на фоне того, о чем мы говорим. Костюм пошили президенту и оплатили его и так случилось, что он где-то испачкал костюм. Вот такого рода обвинения все почти. Помиловал он нескольких человек, которых обвиняли в преступлениях и так далее.

Суть даже не в этом, а в том, что грузинские власти, как оказалось, не просто так его держат. Мы, к сожалению, должны признать, что действительно влияние Бидзины Иванишвили и его московские связи действительно играют в этом кейсе роль. Я думал, что это не может такого быть, что все-таки… Нет, выяснилось, что это действительно так. У этого есть серьезные доказательства. Я думаю, что в судьбе Михаила Саакашвили Путин будет принимать непосредственное участие в том, чтобы его не передавали. Ситуация его и психологическая, и физическая сильно ухудшается. Он ведь гражданин Украины, это очень важно. Своим вчерашним заявлением, опубликованным в Bloomberg, госпожа Саломе Зурабишвили, президент Грузии взбесила всех, где заявила о том, что, оказывается, после поражения России и мирного соглашения передача грузинских территорий, оккупированных Россией, в частности, в Южной Осетии и Абхазии, обязательное условие для заключения мирного соглашения. Это интересный тезис при том, что Грузия устранилась от помощи Украине, это факт. Она держит не только президента Саакашвили, но еще и гражданина Украины Михаила Саакашвили, отказываясь его передать властям Украины, но на этом настаивает. Более того, очень агрессивно требует в одностороннем порядке, чтобы им обеспечили программу членства в ЕС, куда они очень хотят вступить, в программы НАТО и так далее. Им ставят условия. Вы знаете, наверное, Пятраса Ауштрявичюса, депутата Европейского парламента, одного из инициаторов … наряду с Фотыгой из Польши. Они занимаются как раз судьбой Михаила Саакашвили. Они на мою акцию 4 января тоже все выходили, кто в Страсбурге, кто в Вильнюсе. Они добились того, что условием рассмотрения вопроса о членстве в Евросоюзе для Грузии является освобождение Саакашвили. Это игнорируется властями Грузии, что удивительно, причем нагло игнорируется. Мы надеялись, что после 4 января его отпустят, и для этого некоторые предпосылки были. Этого не произошло. Вынуждены были с Арестовичем объявить на 20 февраля новую акцию, как раз она будет приурочена к годовщине войны. Это очень интересная синергия. Люди выйдут уже не просто к посольствам Грузии и так далее. Это уже не работает. Они выйдут к парламентам и правительствам, которые принимают решения в Вашингтоне, в европейских столицах, потребовав от них, либо немедленно потребовать от Тбилиси освобождения Саакашвили, или уж тогда начнутся проблемы с их европейской интеграцией, евроатлантической интеграцией в структуры НАТО и так далее. Им придется выбирать. Отслоить, как Зурабишвили в интервью заявила, отдельно взятого человека от европейского пути для Грузии уже не удастся. Эти вопросы теперь плотно тесно связаны, в том числе и публично. Так что придется решать или вы с Европой, или вы с Путиным? И лакмусовой бумажкой будет отправка Саакашвили обратно домой в Киев. Вот и все.

Руслан Шаведдинов: Мы, безусловно, уважаем суверенитет Грузии и власть законно избранную, но Саакашвили, мне кажется, по общему консенсусу это политзаключенный. Мы желаем ему тоже освобождения.

Присоединяйтесь к нашим ежедневным эфирам на канале «Популярная политика»